kirill_nav_1

Categories:

Что нам делать с евреями? - 4

Таким образом, особенность еврейства состоит вовсе не в каком-то особенном зле или пороках еврейства — все эти пороки человеческие и их можно найти в любом народе и в любом обществе, а в том, что, во-первых, это зло и пороки стали для евреев, так сказать, их «национальной гордостью», а во-вторых, это зло и пороки у еврейства «упакованы» особенным образом — в том числе с привлечением неких религиозных идей. И если для большинства народов главным предметом духовных и культурных поисков был все-таки поиск добра и блага, то для евреев особую притягательность представлял поиск зла, говнища и днища, какие только можно было отыскать в человеческой природе. 

Ну, например. Практически у всех народов понятие «чистоты» связано с омовением водой. И купание в реках или озерах или в банях было частью некоего ритуала очищения и освящения. У евреев вместо этого была миква. Это была такая яма, куда стекались грунтовые и дождевые воды, в эту воду евреи окунались месяцами — причем особенно желательно было, чтобы в нее окунулись еврейки во время женских нечистот. В результате уже через месяц вода в этой «священной» микве превращалась у евреев в зловонную жижу, и вонь от этой миквы распространялся ни километры вокруг.

В чем же здесь кайф и в чем смысл этой процедуры? — спросите вы. А смысл этого ритуала состоял, конечно, вовсе не в том, чтобы помыться и очиститься, а наоборот — окунуться в грязь и вонь, которую оставляли все евреи этого поселения или местечка. И это приводило евреев в полный восторг и дрожь, и придавало евреям особое чувство единства — гораздо более острое и сильное, чем у других народов. И, если разобраться, в этом была своя логика — ведь не секрет, что человек так устроен, что общность в каком-то преступлении или неблаговидных поступках может сблизить и связать людей гораздо больше, чем общие добрые дела. Ну, например, во многих преступных сообществах есть даже специальный ритуал — общего пролития крови, то есть общего убийства какого-то человека. И даже наши революционеры, эти бесы, в какой-то момент стали прибегать к этому ритуалу. Ведь люди, повязанные кровью, чувствуют свое единство и общность гораздо сильнее, чем до такого преступления.

Или возьмите нынешнюю Украину. Ведь замысел тех, кто привел к власти нынешнюю хунту и кто решил слабать из этих дегенератов «украинскую нацию», во многом в том и состоял, чтобы повязать всех этих дегенератов кровью, убийствами, чудовищным враньем и ненавистью к русским и России. То есть сделать из этих дегенератов «нацию» по «еврейскому рецепту». Но итоги получились весьма плачевные — хохлы и раньше были дегенератами, а сегодня превратились в окончательных ублюдков — нищих попрошаек, о которых все просто вытирают ноги и юзают в своих целях.   

При этом надо заметить, что в законе Моисея довольно много внимания уделяется именно различным ритуалам очищения и омовения — ведь Моисей, как спецагент фараона, конечно, хорошо знал о всех особенностях евреев, и знал, что народ этот чрезвычайно нечистоплотный — в том числе телесно, физически. Но даже эти нормы Моисея евреи извратили и переделали под себя, устроив из миквы вот такой праздник национального совокупления через телесную грязь. Впрочем, сейчас, насколько мне известно, миква в синагогах приняла уже более-менее пристойный вид — то есть вода там более-менее свежая.

И таких примеров можно приводить массу. Возьмите, например, христианское причастие, во время которого верующие вкушают и пьют тело и кровь Христа под видом хлеба и вина. Но Христос, в первую очередь, обращался к евреям, и за этим таинством — страстное, непреодолимое желание евреев вкусить человеческую кровь и человеческую плоть. То есть инстинкт людоедов — самый глубокий животный инстинкт человека. Моисей, зная об этой особенности семитов и семитских культов, строго-настрого запретил евреям вкушать кровь — даже кровь животных. И евреев аж трясло от жажды нарушить эти заповеди и все-таки полакомиться человеческой кровью. И эту заповедь они, конечно, нарушали. Но ведь и этот людоедский инстинкт не является каким-то особенным еврейским — животное сидит в любом человеке, в том числе животное-людоед. И христианство как бы через таинство причастия обращает и этот самый страшный инстинкт человека не на разрушение, убийства и людоедство, а на добро и на обожение.

То есть в еврейских обычаях — какими бы страшными и изуверскими они нам ни казались — проявляется не природа евреев, а природа человека как такового. В том числе его животная, звериная природа. Но ведь эта животная природа человека  — часть его самого. Более того, удовлетворение этих животных инстинктов нередко доставляет особое удовольствие  — например, удовлeтворение чувства голода или полового чувства. И особенность евреев состояла только в том, что они не получали практически никакой радости и удовольствия от проявлений высшей, духовной природы человека, но зато получали огромный кайф от проявлений низшей. Евреи это очень любили, и здесь они и искали всю свою «мудрость» и свое удовольствие от жизни.

И это даже придает еврейству и иудаизму некую привлекательность. Ведь это дает не только чувство некоего удовольствия, но и чувство «свободы» — свободы порока, свободы преступления и свободы зла. И отчасти и по этой причине еврейство столь сильно и устойчиво в своем единстве. Более того, оно может быть привлекательным и для людей других народов и других культур.

Особенно — для властвующих. Ведь власть — штука сложная, и политика довольно далека от обычных нравственных человеческих представлений. И поэтому очень часто евреи оказывались незаменимыми для властей — в том числе властей христианских. Скажем, в христианстве долгое время существовал запрет на ростовщичество. Это пошло еще от Аристотеля, из его учения о стоимости — и, надо заметить, учения ошибочного. Но давать деньги в рост — очень выгодно. И когда христианские короли или бароны видели, что какие-то евреи, эти враги Христа, богатеют за счет ростовщичества, то сначала они пытались это запретить, а потом сообразили, что это может быть им и очень полезным — чтобы укрепить свою власть над подданными. Но сами они этим заниматься брезговали, и тогда они нанимали специальных евреев, с которыми начинали вести общие дела. И подобные евреи стали незаменимыми людьми при любом знатном человеке. 

Но были же и другие дела, на которые вряд ли согласился бы христианин, но которые вести было нужно — для пользы государства или феодала. И частенько вести подобные дела брали евреев. А в случае раскрытия подобных дел или бунта народа — всегда можно было все свалить на евреев и даже устроить им небольшой погром. Очень удобная схема. Поэтому в средневековой христианской Европе евреи чувствовали себя отлично — да, им приходилось играть роль главного зла, но они были совсем не против, и это приносило им большие выгоды. И такое распределение ролей в католической Европе вполне устраивало и христиан, и евреев. Понятный и по-своему логичный и гармоничный мир.   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic