kirill_nav_1

Categories:

Православие и католицизм - 13

Подвожу итоги. История Европы есть в значительной степени история католицизма, и именно католический Святой Престол и сформировал нынешнюю Европу как некое единое культурное и цивилизационное пространство. При этом было бы глупо считать, что европейская история была некоей правильной «нормой», а история Византии или России или Китая были некими «отклонениями» от этого европейского «правильного пути развития». Столь примитивные взгляды на историю, к сожалению, до сих пор распространены в исторической науке — особенно среди наших «западников», но подобные взгляды скорее являются только распространением взглядов самих западных европейцев, то есть частью западной пропаганды.

История Европы — это история по-своему уникальная, и эта уникальность была связана как с особенностями самого католицизма, так и с той ролью, которую играла католическая церковь для всей Европы — в сущности, став для европейских варваров чем-то вроде «нового Рима», но чья власть теперь была основана не на римских легионах и имперских институтах, а на власти духовной, культурной и интеллектуальной. Поэтому когда иногда можно услышать, что Россия не является Европой, дескать, по той причине, что в России не было Реформации и Просвещения — то нужно понимать, что подобные заявления делают полные глупцы и абсолютные невежды, которые ничего не знают и не понимают ни в русской истории, ни в истории европейской. Так как европейская Реформация и Просвещение были явлениями, которые могли возникнуть только в католической Европе, и за которыми в значительной степени скрывалась борьба европейских элит (политических и интеллектуальных) за освобождение из-под духовной и интеллектуальной власти католицизма.

Тем не менее, безусловно, европейской культуре присущ определенный универсализм. Но этот универсализм обусловлен не универсализмом европейского пути развития как таковым, а универсализмом христианства и универсализмом греко-римской культуры, которую в значительной степени восприняла католическая церковь, а вслед за ней — и вся католико-протестантская Европа. Именно этот «сплав» христианства и греко-римской культуры и сделал европейскую культуру и цивилизацию главным центром всей мировой цивилизации. Европейской культуре удалось «нащупать» и создать некий новый тип человека — который был проникнут высокими идеалами христианского гуманизма и нравственности, и в то же время обладал чертами человека греко-римской культуры — в его высших проявлениях как «человека естественного» и «человека свободного». И именно человек такого типа оказался наиболее успешным исторически и наиболее привлекательным для других стран и народов — став в некотором смысле образцом и эталоном для всего человечества. 

Но подобный тип человека вовсе не является достоянием и продуктом исключительно католического мира — православный мир мог породить близкий тип человека, и, возможно, даже тип более глубокий и полный. Почему это не произошло в Византии — я уже частично объяснял, хотя никакой пропасти между византийской культурой и культурой западноевропейской, конечно, никогда не было. Скажем, Максим Грек свободно общался с европейскими гуманистами Альдом Мануцией, Ионосом Ласкаресом и с Джираломо Савонаролой, да и в целом Византия продолжала оказывать огромное влияние на католическую Европу, особенно на Италию, и европейский гуманизм и Возрождение вряд ли бы состоялись без этого влияния. Так как в основе византийской культуры также лежал универсализм христианства (в гораздо более полной форме) и греко-римское наследие.

Что же касается России и русской культуры, то этот тип здесь не возник совсем по другой причине — как в силу ограниченности того культурного багажа, который передали византийцы русским (и этот багаж был намного беднее того, что давал европейским варварам Папский Престол и католицизм), так и в силу весьма неблагоприятных, чрезвычайных обстоятельств русского климата, географии и истории. В результате русская религиозность приняла довольно своеобразные черты, и нельзя сказать, что черты слишком здоровые — скудность культуры (в том числе культуры религиозной) при невероятном напряжении русского духа, который выковывался в тяжелейших климатических и исторических обстоятельствах, сделали русских, с одной стороны, очень глубокими с точки зрения напряжения этого духа, а с другой — эта сила и глубина духа имела очень ограниченный культурный багаж для своего приложения и довольно узкую социальную сферу для своего применения в обществе, что делало эту религиозность довольно узкой, ограниченной и даже примитивной. Отсюда — чрезмерное значение придавалось обрядам и каким-то малозначимым деталям, а не самой сути и основам христианской веры, и иногда эта религиозность легко превращалась в систему суеверий, а христианская нравственность и гуманизм — как в личном плане, так и в социальной жизни — не получили должного развития. 

Ну, а попытки изменить этот тип религиозной культуры, предпринимавшиеся церковными и светскими властями — в силу опять-таки довольно низкой политической и социальной культуры в России — приводили скорее к попыткам уничтожить этот тип религиозности полностью, а не как-то его изменить. И все это оказало, конечно, огромное негативное влияние на развитие всей духовной, культурной и интеллектуальной жизни в России, и, как следствие, на развитие всей России в целом. Русская православная культура, как и католическая, оказалась в перманентном кризисе, но совсем по другим причинам: если кризис католической культуры был связан с католицизмом как таковым, с его неполнотой и некоторой ущербностью по сравнению с православием, то кризис в России был связан с элементарным недостатком культуры, а также с теми сложными историческими обстоятельствами, в которых всегда находилась Россия. 

Поэтому тип русского православного европейца — одинаково русского и европейца (условно говоря, «пушкинского типа» — в котором русская православная культура становится европейской, с той естественностью и с тем стремлением к счастью и свободе, которые были свойственны греко-римской культуре) — у нас появился очень поздно, уже только к середине 19 века — началу 20 века. Но большевики затем практически полностью уничтожили людей такого типа, как и почти все условия в России для появления и существования людей такого культурного типа (включая саму русскую культуру), и вместо этого создали совершенно дегенеративный и ублюдочный тип человека — хомо советикуса, «советского человека». Ведь нужно понимать, что главной целью большевиков было не «построение коммунизма» или «мировая революция», а уничтожение русских как нации и России как особого типа европейской цивилизации. И поэтому создание русского человека такого «пушкинского типа», «человека пушкинской культуры», и сегодня остается главной культурной и социальной задачей России, — как и в 19 веке, когда об этой задаче говорил Достоевский. Так как в 21 веке только человек такого типа сможет конкурировать в современном мире и созидать что-то новое. 

Наконец, что касается Пиндостана и тупых пиндосов, то, хотя, на первый взгляд, Пиндостан стал неким развитием «западноевропейской цивилизации» и даже на какое-то время стал лидером этой цивилизации — цивилизация тупых пиндосов в своих основах является абсолютно ущербной, так как эта цивилизация лишена многих важных основ, присущих западноевропейской цивилизации (и европейской цивилизации в целом, включая Россию и православные страны). Пиндостан — это некое радикальное развитие некоторых аспектов европейской цивилизации, но, как и всякий радикализм и даже экстремизм, эта культура является очень ограниченной и даже опасной для всего мира. Только Европа и Россия, и только совместно, могут задать ориентиры для дальнейшего развития всей человеческой цивилизации. Ни Китай, ни Пиндостан этого сделать не смогут.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic