kirill_nav_1

Categories:

Московское государство как "внутренняя Орда" — 3

Московское государство как "внутренняя Орда" — 1 

Московское государство как "внутренняя Орда" — 2 

Да, так вот! Таким образом, причины «рабского характера русского народа»  — как причины и почти всех других «странностей» нашей культуры и всякого зла в нашей истории — следует искать в совершенно уродливой и извращенной природе всей нашей «государственности», произошедшей от Москвы, а через нее — прямиком от Орды.

Орда после покорения Руси отложила в чухонских болотах на берегах вонючей речушки Москвы свое яичко. А потом Орда два века бережно и заботливо высиживала это яичко, пока из него не вылупился уродливый московский птенчик. Будучи целиком и полностью обязанным своим происхождением Орде, он, тем не менее, имел вполне русскую внешность и выдавал себя за «православного», имевшего все те же исторические права, что и другие русские княжества. А потом этот уродливый птенчик — опять же усилиями Орды — подрос, оперился, расправил крылышки, и начал подминать под себя всю Русь (как тут не вспомнить повесть Булгакова «Роковые яйца»?).

И русские, увидев эту уродливую московскую птичку, просто не понимали, откуда взялся этот уродец. Московское княжество выдавало себя за княжество «русское» и «православное», но вело себя как настоящая Орда. Русские были обескуражены, поражены, и никак не могли понять, почему и за что им вдруг досталось такое «государство». Но противопоставить ему русским было нечего, только рабски покориться. Либо же бежать от этого уродца куда-нибудь на вольный Дон или в Литву. 

Безусловно, этот уродец порой вызывал у русских людей такую же ненависть, как и татарская Орда. Причем не только в народе, но и среди русской аристократии и боярства. Даже сами московские цари, кажется, тяготились своим положением, но что-то изменить было уже невозможно. Поэтому это уродливое московское чудище продолжало мучить русских людей, обращать их в рабство, и повсюду насаждать все возможное общественное зло.

Московское государство (как позднее и РИ) поэтому всегда было очень шатким и рыхлым. Эта его двойственная природа не давала ему никогда прочной опоры ни среди аристократии, ни среди общества, ни среди народа. Московиты это знали, и всегда более всего боялись измены — особенно в случае войны с внешними врагами. Это хорошо знали и внешние враги — так что Наполеон подумывал о том, чтобы во время своего похода в Россию объявить свободу русским крестьянам. А в 1917 году русские солдаты и низшие офицеры и вовсе в какой-то момент отказались воевать за свое государство и подняли бунт.

В общем, почти вся наша история — с момента возвышения Москвы — это сплошной ужас, мрак, чертовщина и какое-то всеобщее садо-мазо. Когда яркий патриотизм тут же сменялся изменой и разочарованием, когда любые победы скоро превращались в поражения, когда «патриоты» душили в России всякие ростки развития, а наши свободолюбцы и либералы объявлялись врагами московского государства.

И после реформ Петра здесь по существу мало что изменилось. Сам Петр был типичным московитом — свирепым и жестоким садистом, который собственноручно и с удовольствием рубил головы, выдергивал зубы и собственноручно запытал до смерти своего сына. Все во имя «московского государства» — этого страшного уродливого монстра, когда-то вылупившегося из-под задницы Орды. 

Но возьмите ту же Анну Иоанновну. Она выросла и была воспитана в Курляндии, и когда ее в 1730 году пригласили на российский престол, она едва лопотала по-русски. И что же? Уже вскоре, почувствовав власть, он стала править так же, как до нее правили все русские цари — деспотично и жестоко. И за ее короткое правление в Сибирь было сослано около 20 тыс. человек, князя Ивана Долгорукова она приказала колесовать, а князя Волынского за дурные отзывы об императрице приговорили летом 1740 года к посажению на кол, но потом вырезали язык и просто отрубили голову. А еще одного князя — М.А. Голицына  — она превратила в шута, над ним ежедневно издевались придворные, и устроила ему шутовскую свадьбу в ледяном доме, под фейерверки и веселье, во время которой князь чуть не замерз до смерти со своей невестой.

Откуда этот страшный уродливый садизм? Откуда это глумление над всяким человеческим достоинством? Откуда этот дикий сатанинский юмор? От поганой Москвы, конечно. С ее чисто татарским, азиатским духом. И даже вольный ветер Невы не мог выветрить из Санкт-Петербурга и России эту страшную московско-ордынскую вонь и эту азиатскую дикость. Разве не так же веселился царь Иван Четвертый со своими опричниками в Александровской слободе, предаваясь какой-то самой мутной чертовщине и такому же дикому садистскому юмору? И разве не подобным же образом любил веселиться царь Петр — особенно во время своих «всешутейших соборов»?  

Увы, но ни вольный ветер Невы, ни европейские новшества, ни немцы на русской службе не могли изменить уродливую и извращенную форму всей нашей государственности, с ее московским самодержавием. И все, абсолютно все — от царей, императоров и императриц, от боярства и высшей аристократии до простого народа — все становились заложниками этой уродливой московской государственности. И все постепенно погружались в эту жуткую реальность, в этот бесноватый ордынско-московский танец, в эти садомазохистские пляски, начатые когда-то в поганой Москве.

Проблема была не в людях. Не в русском народе, не в русской аристократии, и даже не в русских царях и императрицах. Проблема была в самой природе московской государственности, во всей этой государственно-политической системе, возникшей у нас от Орды и от поганой Москвы.  

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic