kirill_nav_1

Categories:

Советские дегенераты снова наступают на те же грабли

Но поговорим о более серьезных вещах. «О судьбах России». Увидел тут пост некоего Бугаева — довольно типичного советского-постсоветского дурака, который, рассуждая о «странностях нашей русской жизни» и об особенностях советской-россиянской интеллигенции, пишет вот что:

Особенно отчётливо проявляется контраст, если сравнить интеллигенцию российскую - с интеллигенцией стран бывшего СССР или восточной Европы. Там национализм, национальный и государственный эгоцентризм - просто базовая данность (не разделять его могут разве что какие-то маргиналы). Для российского интеллигента государственничество, патриотизм, тем более национализм - это что-то как минимум подозрительное, чего надо избегать и стесняться. Как минимум тут равнодушие, нечувствительность, обычно - неприятие, а максимум - откровенная русофобия, которая как раз неприличной не считается.

Ну вот представьте себе человека, у которого множество прекрасных идей и рискованных планов, но который лишён ощущения опасности и вообще не чувствует боли. Он может быть сколь угодно замечательным интеллектуалом, честным и бескорыстным, но его столкновение с реальностью скорее всего закончится травмами и гибелью.

Это все правильно. То, что советская-россиянская интеллигенция насквозь русофобская, которая люто ненавидит русских и Россию — это факт несомненный. И именно это во многом и стало причиной того, что демонтаж коммунизма в России привел к новой катастрофе — ведь и советская номенклатура (особенно гебисты) русских и Россию ненавидят не меньше (или, если угодно, просто в упор их не видят и отрицают само их существование — что еще хуже). И для них (для гебистов-андроповцев и московской интеллигенции) было абсолютно плевать, какие последствия для страны и для русского народа будут иметь их «реформы» — им важно было присвоить собственность, получить возможность вести дела с Западом и сохранить свою власть над страной и над русским народом.  

И здесь, говоря об этих особенностях московской советской-россиянской интеллигенции (и всего правящего сегодня Эрэфией класса), первая мысль, которая приходит в голову при попытке объяснить все эти уродства и извращения — что московская интеллигенция вовсе не является русской. И это будет абсолютно правильно: советская и нынешняя россиянская интеллигенция — это в массе своей интеллигенция преимущественно жидовская и нерусская, которую, собственно, и объединяет ненависть к русским (и лежащая в основе этой ненависти — обязательная «нерусская кровинушка», желательно — еврейская). И то же самое можно сказать и обо всем правящем классе путинской Эрэфии. И ничего странного в этом нет — так как и эта интеллигенция, и гебисты, и весь правящий класс Эрэфии — это советские, прямые наследники жидобольшевиков. Для которых Россия и русские с самого начала были злейшими врагами, объектом, подлежащим уничтожению и порабощению.

Московская интеллигенция — это примерно вот что. Азиатчина и цыганщина с "еврейской кровинушкой" (на фотке — какая-то московская левачка с большевицко-местечковой родословной). Азиатчиной и дикостью за версту несет. "Эй, рюсский! Я тут интеллигентка и кюльтурный человек! А ты кто такой?"
Московская интеллигенция — это примерно вот что. Азиатчина и цыганщина с "еврейской кровинушкой" (на фотке — какая-то московская левачка с большевицко-местечковой родословной). Азиатчиной и дикостью за версту несет. "Эй, рюсский! Я тут интеллигентка и кюльтурный человек! А ты кто такой?"

НО. Но было бы большой ошибкой свести эту проблему только к катастрофе 1917 года, когда власть в стране захватила банда жидобольшевиков, которая люто ненавидела русских и Россию. Ведь и о дореволюционной интеллигенции написано немало, и все, абсолютно все, кто писал по этому вопросу, отмечали за ней те же «странности» (пусть и не в столь радикальных и открытых формах) — что она не просто антигосударственная или космополитическая, а откровенно русофобская и антирусская. И вся «русская революция» — в которой эта русская интеллигенция играла ключевую роль — также была насквозь антинациональной и антирусской. И поэтому когда в конце 19-начале 20 века в ряды этой интеллигенции и «русской революции» стали массово вливаться выходцы из-за черты оседлости — совершенно лютые и дикие азиатские фанатики, с абсолютно криминальным менталитетом, которые русских и Россию ненавидели совершенно фанатически, религиозной ветхозаветной ненавистью (пусть и под формой марксизма и большевизма) — они вписались в ряды русской интеллигенции и в «русскую революцию» очень гармонично, быстро заняв лидирующие роли. Русская интеллигенция этих жидов приняла, обогрела, дала им «дорогу в жизнь» — а потом, под лозунгами социализма и совместно с этой местечковой сволочью, угробила страну и устроила в России полный ад. После чего роль интеллигенции, собственно, у нас и стали в основном играть жиды — все столь же дико ненавидящие русских до сих пор. Советская интеллигенция — это уже была интеллигенция, считай, еврейская, так как именно евреи играли в ней ведущую роль, поскольку — в силу своей тесной связанности с  большевицким режимом и в силу своей русофобии — они пользовались особенным доверием у большевиков, коммунистов и гебистов («дети Арбата», ага).

Вот в чем проблема. И вот в чем одна из главных причин катастрофы 1917 года — что и наша «национальная интеллигенция», и значительная часть русского образованного класса были не просто антигосударственниками (от Льва Толстого до какого-нибудь Бакунина и Ульянова), а русофобами. И это особенность именно России. Так что весь вопрос здесь именно в этом: почему только и именно в России возникает такая парадоксальная, странная и уродливая ситуация, когда национальная интеллигенция оказывается антинациональной, а государственный класс оказывается антигосударственным, готовым предать и продать родное государство задарма? И я ответ на этот вопрос, в сущности, дал.

Конечно, проблема здесь не в русской интеллигенции. И не в правящем классе. Конфликт, который существует между интеллигенцией и государством — конфликт очень глубокий и давний — по сути является выражением конфликта между обществом и государством. И причина этого конфликта, конечно, не в обществе, — а в совершенно уродливом, противоестественном и извращенном характере самого государства. И этот конфликт с государством, ненависть к этому уродливому государству, вполне естественно трансформируется в ненависть всего общества и интеллигенции — как наиболее продвинутой и мыслящей части этого общества — к России как таковой и в ненависть к русским и ко всему русскому. Так как это уродливое государство отождествляется с русским народом, русской культурой и с православием — как их порождением. Тем более, что и само это государство стремится объяснить свое уродство тем, что «народ такой» (плохой народ, которым можно управлять только кнутом и жестокостями). И вот это является глубочайшей ошибкой и заблуждением.

Почему — это я тоже довольно подробно объяснял. Государство у нас — не русское, а московское, которое вовсе не является результатом естественного развития русской истории, а стало результатом ордынского ига, и которое поэтому по сути является прямым продолжателем Орды. То есть государство это, со своим «московским самодержавием», по своей природе и происхождению — азиатское, татарское, деспотическое, очень примитивное, со всей вытекающей из этого практикой управления и психологией правящего класса поганых московитов. Поганые московиты — это были, в сущности, все те же татары и Нерусь, только в русской одежде и формально исповедовавшие православие (которое они, впрочем, не любили, как и все русское, не понимали, не ценили, и готовы были в любой момент поменять на любую другую веру — хоть на коммунизм или иудаизм). Они могли с легкостью поменять веру — как это сделали московиты во время реформ Никона (или еще ранее — во время «жидовской ереси»), могли поменять одежду — как они это сделали во время реформ Петра. Но при этом они оставались все теми же азиатами, которые правили Россией и русским народом чисто азиатскими, деспотическими методами. Со всей присущей азиатам жестокостью и дурью (переходящей в самодурство и азиатскую гордыню). 

И поэтому когда у нас в 19 веке появилось какое-то общество — оно тут же вошло в конфликт с этим уродливым московским государством. Собственно, эти конфликты возникали и до 19 века, и до Петра — достаточно вспомнить, что устроил Иван Четвертый, этот первый формальный московский деспот и азиат. Но в 19 веке этот конфликт стал еще более глубоким и болезненным. И предтечами русской интеллигенции, конечно же, были декабристы — лучшая часть русского общества того времени. Да, они во многом были дураками, они были заговорщиками, но их стремление ликвидировать московское самодержавие было совершенно понятным и оправданным.

Проблема и декабристов, и русской интеллигенции состояла в том, что они, конечно, были слишком наивны, и во многом — слишком поверхностны. Это также является бичом всего русского общества, и объясняется это тем, что класс свободных людей — то есть дворянства — у нас был основан на московском крепостническом рабстве. И когда какой-нибудь московский либерал, сидя в своем поместье с 500 крепостными душами и страдая от безделья, что-то почитывал из европейских умных книжек, и когда он иногда что-то пописывал — во всем этом было слишком много крепостнического прекраснодушия и легкомыслия. И еще больше — лицемерия и дури. В отличие от Европы — где все социальные и политические идеи рождались из очень мощного, серьезного и зрелого труда духа и мысли, а нередко — из крови, в то время как у нас европейские идеи всегда были сильно оторваны от наших реалий и нередко были чем-то вроде очередной европейской моды и жалкого подражательства. И во многом это также стало причиной катастрофы 1917 года — самодержавие-то свалили, а вот что делать дальше и что из этого произойдет, заговорщики 1917 года понимали плохо.

Но все те же проблемы мы видим и сегодня. Ведь очевидно, что путинский режим — это новая реинкарнация все того же поганого московского самодержавия. Причем уже в какой-то совершенно уродливой и пародийной форме, лишенной вообще всех достоинств, которыми все же самодержавие до 1917 года, несомненно, обладало. В сущности, это уже обычная диктатура, по своей дикости — почти африканского типа, диктатура гебешных уголовников и советских воров и дегенератов.

И вполне естественно, что этому режиму общество мешает. Любое общество, которое обладает хоть какой-то самостоятельностью и свободой. Ему вообще мешает все нормальное и человеческое — даже свободное предпринимательство у нынешнего режима вызывает серьезные опасения и подозрения. Даже собственные законы мешают. И этот уже совершенно уродливый и выродочный режим будет здесь уничтожать вообще все нормальное и человеческое, так как он не совместим ни с какими здоровыми социальными формами. Ну, и понятно, чем все это закончится: если «государство» (то есть банда Путина из гебистов и коррупционеров) вполне целенаправленно само же уничтожает все, что является основой существования и развития любого общества и страны — то, окончательно добив русских и зачистив здесь всякие намеки на нормальность, этот режим приведет страну к новой катастрофе.

И проблема здесь, подчеркну, вовсе не в том, что «народ у нас плохой». И даже не в том, что «интеллигенция у нас плохая» (да, московская еврейская интеллигенция отвратительна, но «мы ее заслужили»). А в том, что Путин и весь правящий Эрэфией класс заинтересован в том, чтобы ничего нормального и здорового здесь не было. Чтобы здесь вообще никакого общества не было.

Ну, а что с этим делать, и можно ли вытащить Россию из-под этого «векового проклятия поганой Москвы» — об этом стоит поговорить отдельно. Важно лишь понимать, что времени у нас мало. У России сегодня нет того «запаса прочности», который был у России после 1917 года. Даже того, что осталось после Совдепии, уже нет. И следующая катастрофа — которая неизбежна и которая произойдет гораздо быстрее, чем многие сегодня полагают — может стать для России последней.                 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic