kirill_nav_1

Category:

Моя философия. Трансцендентальный тринитарный реализм. — 60

Моя философия. Трансцендентальный тринитарный реализм: (1), (2), (3), (4), (5), (6), (7), (8), (9), (10), (11), (12), (13), (14), (15), (16), (17), (18), (19), (20), (21), (22), (23), (24), (25), (26), (27), (28), (29), (30), (31), (32), (33), (34), (35), (36), (37), (38), (39).

Уточнение метафизики из современной физики: (40), (41), (42), (43), (44), (45), (46), (47), (48).

Путь к синтезу философии Аристотеля и Канта: (49), (50), (51), (52), (53), (54), (55), (56), (57), (58), (59),

Таким образом, с проблемой локализации мы разобрались. И здесь будет правильно и всегда очень полезно — и с философской точки зрения, и с точки зрения физики — разделять М-пространство-время и Л-пространство-время. Понимая под М-пространством-время то пространство-время, в котором частицы или тела существуют объективно, независимо от нашего наблюдения и измерения и от нашего сознания и разума, а под Л-пространством-временем — пространство-время локальной физической системы, связанной с наблюдателем, или пространство-время каких-либо других локальных физических систем.

И исходя из понимания, что для локализации какой-либо частицы или тела в нашем Л-пространстве-времени (то есть связанном с системой отсчета наблюдателя), между нашим Л-пространством-временем и Л-пространством-временем, в котором существует частица или тело, должно произойти физическое взаимодействие — через механическое столкновение или физические поля, и имея в виду, что гравитационное взаимодействие — это «не щитово», и его нельзя считать «физическим взаимодействием» двух физических систем. И тогда при взаимодействии двух (или более) физических систем из их двух (или более) Л-пространств-времени возникает одно, общее для них, Л-пространство-время — то есть происходит синхронизация локального пространства и времени этих двух (или более) физических систем. И, в сущности, в основе всех физических процессов и явлений лежит именно синхронизация локальных пространств-времени локальных физических систем. (В скобках заметим, что такой взгляд может показаться близким к т.н. «многомировой интерпретации» квантовой механики, предложенной в 1957 году Эвереттом, но нет — а почему нет, этот вопрос мы более подробно рассмотрим далее, когда дадим краткий обзор некоторых, наиболее распространенных среди современных физиков, интерпретаций квантовой механики).

И поэтому когда Эйнштейн однажды спросил у другого физика, придерживавшегося «копенгагенской интерпретации» квантовой механики: «Вы и вправду думаете, что Луна существует, лишь когда вы на нее смотрите?» — то этот кретин просто не понимал, о чем он спрашивает. Естественно, Луна объективно существует и тогда, когда мы на нее не смотрим, но существует она при этом в М-пространстве-времени. Но ДЛЯ НАС Луна — как некая определенность в нашем Л-пространстве-времени — существует, только когда мы (как физическая система) с ней взаимодействуем — то есть когда мы на нее смотрим, воспринимая свет от Луны. Этот кретин просто не мог отличить объективное бытие («абсолютное» бытие) от бытия феноменологического, а М-пространство-время — как онтологическое («абсолютное») пространство-время — от Л-пространства-времени — как феноменологического пространства-времени. Но Эйнштейн, повторюсь, был жутким кретином, а в философии он не смыслил ровном счетом ничего (как, впрочем, и многие его оппоненты из числа других физиков — тем более, что многие из них также были жидами, которые все свои «философские взгляды» почерпнули в основном из талмуда и каббалы).  

А вторая большая проблема квантовой механики, помимо проблемы локализации — это, конечно, «вероятность». И проблема здесь состоит в том, что, по-первых, физики очень плохо понимают, что такое «вероятность» как категория нашего разума, как она возникает и как ее правильно применять. Во-вторых, в том, что физики еще хуже понимают, что такое математическая вероятность. А в-третьих, что такое вероятностные функции (прежде всего, волновая функция) в квантовой механике и что они означают  — физики не понимают совсем.

Что такое «вероятность» как философская категория нашего разума — этот вопрос я уже рассматривал ранее, повторяться не буду, отмечу лишь, что категория «вероятность» — как и категории «необходимость», «возможность» и «действительность» — является модальной категорией. То есть через нее мы (наш разум) определяем не какие-то моменты эмпирического опыта или нашего мышления, а то, как для нас существует реальность в целом. И в этом смысле модальные категории являются наиболее фундаментальными и сложными, так как через них в нашем мышлении обнаруживается метафизическая структура действительной реальности и мира в целом. И поэтому категория «вероятности» — как некая промежуточная между «необходимостью» и «возможностью» — и в самом деле может создать сложности для правильного ее понимания и применения. 

И здесь, прежде всего, важно отметить, что через категорию «вероятности» (и вероятностные функции в квантовой механике) мы не описываем актуальную реальность — например, актуальное состояние квантовой физической системы. Через категорию «вероятности», — как категорию, близкую к категории «возможности», — мы описываем: 1. Либо возможное актуальное состояние квантовой системы, с которой мы не взаимодействуем и которую мы не наблюдаем, понимая здесь под «возможностью» ее гипотетическое, предположительное состояние; 2. Либо возможное состояние квантовой системы, в которое она может перейти из одного своего актуального состояния в другое, и здесь «возможность» близка в понятию «способна», то есть описывает объективную природу этой квантовой системы — как, например, когда мы говорим, что этот мальчик может играть на пианино, мы имеем в виду, что он способен это сделать, то есть в любой момент может сесть за пианино и что-нибудь сбацать; 3. Либо возможные результаты измерения этой квантовой системы в будущем, когда эта «возможность» соотнесена с будущим.

То есть категорию «вероятности» в отношении квантовых систем мы применяем либо когда квантовая система находится в М-пространстве-времени, и наше Л-пространство-время не связано с Л-пространством-временем этой квантовой системы — и здесь ситуация очень похожа с проблемой локализации. Либо когда мы говорим о будущем времени в нашем Л-времени, когда наше Л-пространство-время и Л-пространство-время квантовой системы составят одно общее Л-пространство-время в результате измерения квантовой системы (то есть в результате взаимодействия с ней).

Но в любой актуальный момент времени — нашего Л-времени или ее собственного Л-времени — любая квантовая система, конечно, всегда находится во вполне определенном актуальном состоянии. Неопределенность здесь возникает только для нас — по указанным выше причинам. И поэтому никакого «смешения» состояний — как некоей «суперпозиции» вероятностей — никогда не происходит. Все это полный бред. Я этот вопрос подробно рассмотрел при разборе эксперимента с котом Шредингера, и показал, к каким абсурдным и диким выводам приводит такой взгляд на вероятностные состояния квантовых систем. Да, собственно, и сам Шредингер придумал этот мысленный эксперимент именно для того, чтобы показать, что вероятностные состояния в квантовой механике ни в коем случае нельзя понимать как некое «смешанное» актуальное состояние из «суперпозиции» вероятностей нескольких состояний.  

Применение категории «вероятности» для второго и третьего случая — как способности квантовой системы перейти в другое состояние и как возможных результатов измерения — особых проблем не вызывает. Ну, то есть там есть проблемы — например, т.н. «проблема измерения» — но связаны они с применением вероятности в первом смысле — для описания актуального состояния системы. И именно этот первый случай применения категории «вероятности» и вызывает больше всего вопросов. Почему?

Потому, что в случае измерения мы имеем в целом вполне понятную картину — ведь эти измерения мы проводим в нашем Л-пространстве-времени. Какие состояния может (способна) иметь система — это мы также обнаруживаем опытным путем, через измерения. А вот в каком актуальном состоянии находится квантовая система вне измерения и до измерения — этот вопрос является противоречивым в самой своей постановке, так как мы принципиально знать этого не можем, а можем лишь выдвигать свои предположения и гипотезы. Ведь до измерения квантовая система находится в каком-то своем Л-пространстве-времени (если она связана и взаимодействует с другими квантовыми системами) или же (если она изолирована) и вовсе находится в М-пространстве-времени, и это состояние для нас принципиально является неопределенностью, по самой своей природе. 

В «классической физике» такой проблемы не возникает, так как, во-первых, все ее законы носят детерминированный характер. Поэтому, например, зная какие-то результаты измерения системы, мы можем сказать, в каком актуальном состоянии она сейчас находится, так как измерение не сильно меняет состояние системы или не меняет совсем. А иногда можем даже сказать, в каком состоянии физическая система находилась до измерения — так, по скорости и траектории тела, мы вполне можем вычислить всю траекторию движения этого тела. В квантовой механике измерение меняет состояние системы, а ее «законы» носят вероятностный характер, и поэтому, получив результаты измерения, мы чаще всего не можем сказать, в каком исходном состоянии находилась квантовая система до измерения — ведь и ее исходное состояние описывается вероятностной функцией.

Это во-первых. А во-вторых, в квантовой механике квантовые системы представляют из себя частицы-волны, и что это такое и почему, и как все это понимать — до сих пор остается не очень ясно. Но если при движении частицы-волны в системе отсчета, связанной с Л-пространством-временем наблюдателя, мы еще вполне можем измерять корпускулярные и волновые свойства этого квантового объекта (правда, с учетом принципа неопределенности Гейзенберга), то что из себя представляет эта квантовая система в изолированном состоянии, «сама-по-себе», в М-пространстве-времени — мы принципиально знать не можем. И все, что мы можем здесь сделать (что и делают физики) — это описывать такое состояние через вероятностную волновую функцию, которая, как полагают физики, описывает не только поведение квантовой системы в феноменологическом Л-пространстве-времени, при измерениях, но и ее «объективное» состояние до измерений, в онтологическом М-пространстве-времени. И, таким образом, у физиков получается, что и «объективное» состояние системы представляет из себя некую вероятность — то есть никакого определенного актуального состояния у такой системы и объективно нет.

А второй важный момент, который необходимо понимать при применении категории «вероятности» при описании физического мира, состоит в том, что, как мы показали, категория «вероятности» является «промежуточной» между категориями «случайность» и «закономерность». Если бы речь шла о совершенно случайных событиях, установить причинность которых было бы в принципе невозможно — применять категорию «вероятности» и математическую вероятность в квантовой механике мы не смогли бы. Если бы речь шла о полностью детерминированных процессах — как в «классической физике» —  у нас не было бы необходимости прибегать к категории «вероятности». Но категория «вероятности» описывает процессы и явления, в которых каждое отдельное событие носит, как кажется, «случайный», не детерминированный характер, и «закономерность» здесь появляется только как статистическая величина (например, при большом количестве измерений).  

Но если в квантовой механике все же присутствуют «закономерности» — пусть даже как «статистические законы» — то мы вполне можем говорить о «причинности» квантовых явлений и процессов, и вполне можем говорить, что эти «статистические законы» описывают какие-то объективные свойства и объективную природу квантовых систем. В самом деле, ведь если мы знаем, что какое-то количество людей ест яблоки, груши и персики, то это, очевидно, является объективным свойством человека: человек есть существо, которое ест (может есть) яблоки, груши и персики. И если 1000 человек, которым предложат на выбор взять по два фрукта (или по три или по пять) из яблок, груш или персиков, сделают свой выбор, и мы потом посчитаем, сколько яблок, груш и персиков они взяли все сообща, то эта статистическая величина даст нам представление о предпочтениях этой выборки людей во фруктах, и эта величина уже не будет соотнесена с индивидуальным выбором каждого человека, а будет иметь объективный характер, так как она описывает уже «общую природу» человека через данную выборку в предпочтениях людей ко фруктам.

Поэтому и статистические (вероятностные) «законы» квантовой механики, конечно, описывают «групповые свойства» квантовых систем — и эти их свойства являются вполне объективными. Но в квантовой механике у каждой отдельной квантовой системы (электрона, фотона, атома) всегда есть «свобода выбора» («степень свободы»), и какой выбор сделает квантовый объект в каждом конкретном случае, уже носит «вероятностный характер» — то есть в данном случае характер «случайный».

В квантовой физике, конечно, предпринимались попытки ввести представление о полной детерминированности квантовых процессов — через представление о т.н. «скрытых переменных». Первой такой попыткой была интерпретация квантовой механики через теорию де Бройля-Бома («теорию волны-пилота»), согласно которой поведение каждой отдельной частицы, помимо вероятностной волной функции, определяется также еще и отдельной «управляющей функцией». 

Однако, нужно признать, что за всеми этими попытками придать квантовой механике полностью детерминированный характер — через введение представления о неких «скрытых переменных» — стоит просто плохое понимание физиками, предлагающими такие интерпретации, того, что есть категория «вероятности» и что она означает в применении к квантовой механике. Они видят в вероятностных законах квантовой механики некую «неполноту», и им сложно понять и принять, что каждое отдельное событие в квантовой механике не является полностью детерминированным, а носит «случайный» характер.

Но суть вероятностных законов именно в том и состоит, что «случайное» событие определяет статистическую «закономерность», а статистическая «закономерность» определяется через «случайные» события. И здесь «случайность» каждого отдельного события, так сказать, является «необходимым условием» появления статистической «закономерности». Что означает, что если в природе квантового объекта есть некая «степень свободы», то эти «степени свободы» — как возможные состояния квантовой системы — при статистических величинах будут заполнены все, и заполнены с необходимостью. Но заполняться они будут в случайном порядке — так как отдельная квантовая система не может выбрать сразу все степени свободы и заполнить их собой. Но эти степени свободы и их заполнение носит объективный характер, то есть в этом проявляется объективная природа квантовой системы — которая, конечно, присуща каждой отдельной квантовой системе, но может с необходимостью проявиться только как их «групповое свойство», при статистических величинах. 

Поэтому никакой отдельной функции или «скрытой переменной», — которая как-то регулирует порядок выбора квантовой системой своего возможного состояния (как реализации своей «степени свободы») в каждом отдельном случае, — конечно, не существует. Это совершенно надуманное и излишнее представление, которое возникает у некоторых физиков из-за плохого понимания ими, что такое категория вероятности и вероятностные закономерности. Никакой дополнительной «пилотной функции», регулирующей поведение каждой отдельной квантовой системы в рамках общей статистической закономерности, природе и квантовым системам не нужно. Это «регулирование» происходит совершенно естественным путем — в рамках статистических закономерностей, как «более или менее предпочтительные состояния» в рамках «степеней свободы» квантовой системы. И для физики здесь важно лишь понимать, почему именно эти состояния являются «более или менее предпочтительными», и как и почему у квантовой системы меняются эти «предпочтения». Так как именно эти «предпочтения» и есть проявление объективных свойств квантовых систем, которые должны быть объяснены физикой через категорию «причинности», а вовсе не то, как эти «предпочтения» реализуются в каждом отдельном случае, в случайном порядке.   

И поэтому все подобные интерпретации квантовой механики, пытающиеся свести ее к полному детерминизму, в рамках нашей философии должны быть признаны несостоятельными и отвергнуты. Наша философия признает только статистическую детерминированность вероятностных законов — в том числе законов квантовой механики. Поэтому в целом наш философский подход в интерпретации квантовой механики можно определить как реализм и статистический детерминизм.    

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic