kirill_nav_1

Categories:

Моя философия. Трансцендентальный тринитарный реализм. — 53

Моя философия. Трансцендентальный тринитарный реализм: (1), (2), (3), (4), (5), (6), (7), (8), (9), (10), (11), (12), (13), (14), (15), (16), (17), (18), (19), (20), (21), (22), (23), (24), (25), (26), (27), (28), (29), (30), (31), (32), (33), (34), (35), (36), (37), (38), (39).

Уточнение метафизики из современной физики: (40), (41), (42), (43), (44), (45), (46), (47), (48).

Путь к синтезу философии Аристотеля и Канта: (49), (50), (51), (52),

Таким образом, главная проблема копенгагенской интерпретации квантовой механики состоит в том, что, во-первых, она исходит из весьма сомнительных философских предпосылок позитивизма (в основе которого лежит философский солипсизм), а во-вторых, она дает одинаковую интерпретацию совершенно разным явлениям и процессам микромира, которые описываются волновой функцией. Так, результаты регистрации локализованной в пространстве частицы — что, конечно, происходит уже в результате опыта и измерения — рассматриваются так же, как результаты наблюдения за состоянием атома, и в итоге у них получается, что распад или нераспад атома не есть некий объективный физический процесс, — который, конечно, никак не зависит от того, наблюдают физики за атомом или нет, — а происходит в результате наблюдения физика или даже зависит от того, когда «друзья» физика узнают о состоянии атома (то есть по сути зависит от сознания человека). 

Но все то же самое можно сказать и о других интерпретациях квантовой механики (а их довольно много). Физики — очень плохие философы, а учитывая, что и вся «западная философия» — усилиями сраных бриташек и жидов — превратилась после Канта в какое-то безумие, и на этом философском безумии вот уже более ста лет в основном пляшут какие-то мутные безумные или умственно отсталые чертики-жиды, эта проблема интерпретации квантовой механики приобрела и вовсе какие-то гротескные черты. Но это проблема, конечно, уже именно философская, а не просто проблема физики, и разрешена она может быть только в рамках правильной и здравой философии.

И главная проблема при интерпретации квантовой механики состоит даже не в том, что есть тот объективный материальный мир, который физики описывают через свои представления о квантовых физических системах и объектах, а в том, что есть та математика и математические методы, которые физики используют для описания этого физического мира. То есть в том, как наше мышление — включая наши математические представления — соотнесено с миром физическим и миром материальным.

И поэтому я при изложении своей философии постоянно старался максимально четко разграничить наши философские представления о том, как существует объективная реальность, от того, как мы эту реальность обозначаем в нашем мышлении и как мы описываем эту реальность. Так, уже у греков возникло ясное понимание, что мы не можем помыслить движение — и эта проблема была в явном виде поставлена уже элеатами и Зеноном в его известных апориях. Мы можем наблюдать движение в нашем эмпирическом опыте, мы можем двигаться сами, мы можем мыслить во времени — но когда мы пытаемся описать движение в понятиях нашего разума, здесь наш разум сталкивается с определенными трудностями. И хотя принципиальное решение этой проблемы (и решение правильное) дал уже Аристотель (через его представление о «месте» как о «точке с окрестностью»), строго математический метод описания движения стал возможен только с появлением дифференциального исчисления (в котором «дифференциал», как «бесконечно малая величина», по сути есть то же, что имел в виду Аристотель под своим понятием «место»). 

Но что означает это понятие «места» как «точки с окрестностью» у Аристотеля и понятие о «дифференциале» или «бесконечно малой величине» в аналитической математике? Как эти математические представления соотнесены с объективным материальным миром? Почему объективные процессы, которые мы наблюдаем в нашем эмпирическом опыте как процессы движения, могут быть описаны нашим разумом только таким образом? Является ли это особенностью нашего разума, следствием каких-то его особенностей и особенностей нашего мышления, или в этих математических понятиях нашего разума мы описываем какие-то объективные свойства объективного мира — включая объективные свойства физического пространства и времени?

Я утверждаю, что наш разум имеет онтологическую структуру, которая близка к онтологической структуре объективного мира. Прежде всего, подразумевая под этим то, что наш разум един, и это его единство — основанное на единстве нашего «Я» — и превращает наш разум в онтологическую реальность, а в деятельности нашего разума — которая состоит в подведении всего эмпирического опыта через понятия и категория под единство нашего разума и нашего «Я» — обнаруживается то, как существует и объективный мир, так как объективный действительный мир также есть «подведение многого под единство», где множественность задается материей, а единство — бытием. Иначе говоря, наш разум онтологичен, так как он един, и это его единство есть его причастность к бытию, и наш действительный мир существует и причастен бытию потому, что бытие есть Единство. И только благодаря тому, что наш разум един (и это его единство и есть его ratio), мы можем познавать действительный мир, так как он — в своей причастности к бытию — также есть Единство, и это его Единство — которое присутствует в действительном материальном мире через единое Мировое время и единое Мировое пространство — и есть объективное Ratio объективного мира.

Однако это же создает при нашем познании мира и множество ошибок и заблуждений — и в физике, и еще более в философии. Мы смотрим в нашем мышлении из бытия как единства, мы смотрим на мир «как боги» — то есть смотрим на мир так, как будто бы мир был Единством. Но актуальный мир есть некое «соединение» бытия и материи, и потому в нем Единство присутствует только как заданность — заданность к Единству многого. Поэтому, скажем, мы можем мыслить о некоем едином Мировом времени или едином Мировом пространстве как об условиях бытия мира, но в актуальной реальности мы никакого Мирового времени и Мирового пространства — как некую абсолютную Систему Отсчета — никогда не найдем, а найдем всегда лишь локальные физические системы в локальных областях пространства, с локальным временем, которые еще только должны быть синхронизированы с Мировым временем и Мировым пространством через синхронизацию времени и пространства в других локальных физических системах.

Ньютон еще мыслил пространство и время как нечто одно и единое для всего мира, и поэтому он мог думать, что, например, вот, существует Земля, и вот, существует Солнце, и мы можем мыслить об их существовании и взаимодействии в пространстве и времени откуда-то «сверху», из какой-то абсолютной системы отсчета. Однако, находясь на Земле, мы всегда находимся в системе отсчета, связанной с Землей, и посмотреть одновременно на Землю и Солнце откуда-то «сверху» мы в реальности не можем. А если мы вдруг окажемся за пределами Земли, так что и Земля, и Солнце станут для нас объектами наблюдения, мы все же будем находиться не в некоей абсолютной системе отсчета, а во вполне определенной области пространства, в локальной системе отсчета, которая будет физически связана с Землей и Солнцем через гравитационные силы, а потому все результаты наших наблюдений и измерений будут зависеть от особенностей этой локальной системы отсчета.

Потом появилась релятивистская механика, в которой уже нет никакой абсолютной системы отсчета, и где даже процесс наблюдения — как восприятие излученного или отраженного света — зависит от скорости света и скоростей систем отсчет относительно друг друга. Однако и здесь, чтобы описать все эти релятивистские эффекты, мы мыслим так, что вот, есть одна система отсчета, есть другая, которая движется относительно первой с какой-то скоростью, и информация о существовании и движении второй системы отсчета достигает первую через какой-то промежуток времени, так как эта информация может быть передана только с конечной скоростью света. То есть мы и здесь смотрим на физические процессы «с точки зрения богов», из некоего Единства, в котором эти две системы отсчета существуют одновременно и в одном пространстве, и мы, «откуда-то сверху», смотрим (то есть мыслим) на эти две системы отсчета так, как будто они существуют в едином времени и едином пространстве. Хотя эмпирически, в реальном мире, мы, конечно, не можем одновременно находиться в этих двух системах отсчета, и мы можем лишь регистрировать информацию о существовании и движении второй системы отсчета относительно нашей.

Иначе говоря, мы в своем мышлении и в описании физической реальности посредством физико-математических моделей и математических методов, никогда не описываем саму эту физическую реальность, как она существует в действительном мире. Мы описываем то, как нам правильней мыслить об этой реальности, при этом мыслить «с позиции богов» — то есть уже исходя из какого-то онтологического Единства нашего мира, когда мы на наш действительный мир смотрим откуда-то «сверху», «из бытия» как Единства — из единства нашего разума, которое мы отождествляем с Единством всего мира. И поэтому все наши физико-математические теоретические модели и все те математические методы, которые мы используем в наших физических теориях, уже не есть описание реального физического мира, а есть описание того, как мы можем помыслить об этом объективном физическом мире как о мире Едином, то есть причастным бытию. 

И именно отсюда возникают все проблемы и сложности — в том числе в правильной интерпретации квантовой механики. Физики просто не могут понять, что означают все те функции (например, волновая функция) и другие математические методы в их отношении к объективной физической реальности, как они соотнесены с этой реальностью. И в результате физики начинают путаться и спотыкаться на каждом шагу, а их интерпретации квантовой механики превращаются в какой-то бред разной степени безумия. 

Возьмем, например, такое совсем «простое» физико-математическое представление, как «траектория» — через которое мы описываем движение тел и частиц в пространстве. До Галилея это представление использовалось только в астрономии для описания движения небесных тел, при этом единственной и абсолютной системой отсчета была Земля. Галилей перенес представление о «системе отсчета» с небес на землю, и теперь через представление «траектория» стало возможным описывать движение любого тела. И с этого и началась современная физика.

Но что есть «траектория»? Это некая линия в пространстве, по которой двигалось, движется или может двигаться некое тело (как система отчета или материальная точка) относительно какой-либо системы отсчета. Это понятно — вопрос в том, что это за реальность и как она существует? Существует в физике и в объективной физическом мире? Вроде бы, на первый взгляд, вполне очевидно, что никаких «траекторий» в объективном физическом мире не существует, и это только наше мыслимое представление, когда мы мысленно связываем точки в пространстве в одну линию. Некое физическое подобие «траектории» можно найти только при движения тела по воде, или как следы, оставляемые тяжелым телом на земле, или как газовый след от самолета.

Ну, ок. Однако вся механика Ньютона и его закон тяготения есть описание того, как могут и должны двигаться тела при различных условиях — то есть по каким именно «траекториям» они будут двигаться. Таким образом, получается, что физика пытается описать то, что в объективной физической реальности не существует, и что мы можем только помыслить, когда пытаемся описать возможное или актуальное движение тела в пространстве. То есть мы как бы мысленно «достраиваем» объективный физический мир, обобщая результаты наших наблюдений и измерений в наших физико-математических представлениях — в данном случае в представлении «траектория». 

Потом было обнаружено электрическое и магнитное поле, и эти поля описывались через некие «силовые линии» графически или через математические функции аналитически. Но что означают эти «силовые линии» поля? Это какая-то физическая объективная реальность, или это опять-таки только наше мыслимое представление, через которое мы математически и геометрически описываем поведение заряженных тел и частиц в электрическом и магнитном поле? Сам Фарадей вовсе не считал, что поля есть некая физическая реальность, и считал «силовые линии» поля лишь математическим способом описания взаимодействия тел в полях «через пространство». 

Но потом появилась ОТО, в которой «мировые линии», или «геодезические линии», уже рассматриваются как часть объективной физической реальности, а их совокупность — как искривленное пространство-время, которое и есть гравитационное поле и которое и задает поведение тел в пространстве вблизи гравитирующего тела. И если мы признаем, что пространство и время есть некая часть объективного физического мира, то искривление пространства-времени в ОТО уже невозможно понимать просто как математический способ описания гравитационных эффектов, а следует понимать как нечто объективное, как изменение свойств пространства-времени и, как следствие, траекторий движения тел по «геодезическим линиям» вблизи гравитирующего тела.

А в квантовой механике все становится еще загадочней, так как, во-первых, все частицы являются в то же время волнами, а во-вторых, их движение по каким-либо «траекториям» уже носит вероятностный характер. И если ранее — по крайней мере, до появления ОТО — физики могли спокойно рисовать формулы, не особенно задумываясь о том, что они означают, — то есть являются ли эти формулы описанием какой-то объективной физической реальности и объективных физических процессов, или только нашими математическими методами и приемами для описания результатов нашего эмпирического опыта, — то в квантовой механике отмахнуться от этих вопросов стало уже невозможно. И физики здесь тут же «поплыли», так как оказалось, что они и сами толком не понимают, что означают их формулы, и как их нужно правильно понимать и трактовать.

В общем, физики «приплыли». И стало ясно, что без философии разобраться со многими проблемами физики уже невозможно.       

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic