kirill_nav_1

Category:

Моя философия. Трансцендентальный тринитарный реализм. — 43

Моя философия. Трансцендентальный тринитарный реализм: (1), (2), (3), (4), (5), (6), (7), (8), (9), (10), (11), (12), (13), (14), (15), (16), (17), (18), (19), (20), (21), (22), (23), (24), (25), (26), (27), (28), (29), (30), (31), (32), (33), (34), (35), (36), (37), (38), (39).

Уточнение метафизики из современной физики: (40), (41), (42),

Таким образом, в опыте Шредингера — как, впрочем, и во всей квантовой механике и во всей физики — нужно четко выделить «проблему наблюдателя» в отдельную проблему, которая, хотя и имеет в своей основе проблему онтологическую, все же является проблемой скорее гносеологической.

Онтологический аспект этой проблемы, в сущности, сводится к тому, что наш материальный мир существует как множество отдельных физических систем, которые существуют в какой-то области пространства как локальные физические системы — в локальной области пространства. И поэтому любое взаимодействие между ними происходит как обнаружение одними физическими системами других и как взаимодействие между ними в пространстве и через пространство. 

Но эта «проблема наблюдателя», конечно, появилась впервые в столь явном виде вовсе не в квантовой механике — ранее она в физике обнаружила себя в релятивистской механике. Оказалось, что представление о том, что наблюдатель (то есть человек), связанный с какой-либо системой отсчета, может наблюдать, как существуют или движутся другие системы отсчета «объективно» — словно бы эта система отсчета наблюдателя является «абсолютной» — такое представление оказалось ложным. Так как любое наблюдение какой-либо системы отсчета или физической системы есть ее наблюдение в пространстве, и есть взаимодействие с этой системой. А поскольку скорость взаимодействия в пространстве и через пространство ограничена скоростью света, то результаты наблюдения прямо зависят от того, с какой скоростью наблюдаемая система отсчета (физическая система) движется относительно системы отсчета наблюдателя.  

Из этого следует важный вывод для нашей метафизики: условием возможности существования множества вещей и всякой вообще множественности в актуальном мире является именно пространство. А поскольку, как мы установили ранее, актуальный мир есть некое «соединение» материи и бытия, и при этом всякая «множественность» задается материей, а всякое «единство» — бытием, то мы можем определить пространство как наиболее фундаментальную и первичную форму материи.

Очень часто материю — в ее наиболее первичной форме, как «первоматерию» — определяли в философии как «ничто». Однако, как мы теперь понимаем, правильней эту «первоматерию» определить как «пустоту», и эта «пустота» и есть «пустое пространство». У греков было такое понятие, как «апейрон» — неопределенное, беспредельное и бесконечное первовещество, материя, еще лишенная качества и бесформенная, а потому находящаяся на грани бытия и небытия. Апейрон есть то, из чего все возникает и во что все превращается, есть нечто постоянно пребывающее и неуничтожимое, беспредельное и бесконечное во времени. Это понятие появилось впервые у Анаксимандра, у Демокрита вместо апейрона появилась Великая Пустота, в которой движутся атомы.

Это понятие — как бесконечное — появляется и у Аристотеля, и в своей «Физике» (в Книге Третьей, главы 4-8) он проводит обстоятельный анализ этого представления, а также рассматривает взгляды на этот вопрос других философов (пифагорейцев, Платона, Анаксагора,  Парменида, Мелисса, Демокрита). То есть, в сущности, анализирует, что есть пространство. И приходит к выводу, что существование этого «апейрона» возможно только акцидентально и потенциально, но не субстанциально и актуально.

Однако, хотя «пустое пространство» (или «апейрон», в терминах греков), конечно, и существует только потенциально, только как возможность — как возможность актуального существования в этом «пустом пространстве» форм материи как уже чего-то определенного и единого (и потому уже «причастных бытию», как форм «актуализации бытия в материи»), а также как возможность движения и взаимодействия вещей (как физических систем) в пространстве — никакое существование вещей (как форм материи) невозможно вне пространства. Поэтому мы должны признать правоту тех греков, которые определяли это «пустое пространство» как «архэ» («начало», «первовещество»), то есть как самую первичную форму материи, которая есть «чистая пустота» — и, как таковая, поэтому есть чистая потенция, чистая возможность — возможность бытия в материи. Ведь и сам Аристотель рассматривал материю как возможность бытия вещей, и тогда «пустое пространство» следует рассматривать как возможность всех прочих форм материи — то есть именно как «первую материю», которая есть «чистая пустота» и «чистая потенция», как самая первая потенция материи.

При этом, конечно, ни пространство, ни материя не обладают субстанциональностью — то есть их нельзя рассматривать как «субстанцию». Как не обладает субстанциональностью и бытие. Субстанциональностью обладают единичные вещи, как актуальные формы материи (например, микрочастицы-поля, атомы, молекулы), которые обладают актуальным бытием, то есть уже есть «бытие в материи», действительное бытие, сущее бытие. И их материальность — то есть причастность к материи, как и их существование как чего-то единого во времени — то есть причастность к бытию, есть уже только их акцидентный момент, их «свойства», то, как они существуют и почему. Саму же материю, как и бытие, повторюсь, ни в коем случае нельзя рассматривать как «субстанции» — это только «начала» и «причины» актуальной действительности, и только возможность вещей и действительной реальности, условия возможности вещей и действительной реальности, но собственной значимости, без актуальной действительности и сущих вещей, они не имеют.   

И, таким образом, проблема потенциального бытия — того, как оно присутствует в актуальном материальном мире — получает свое вполне определенное решение: потенциальное бытие в мире вещей присутствует как «пустое пространство», где это «пустое пространство» выступает «первоматерией», из которой возникают все прочие формы материи и в которую они исчезают.

Но что тогда есть актуальное бытие? Что вещам (физическим системам), — а через них и пространству как «пустоте» и чисто потенциальному бытию — придает бытие, делает их действительными, придает им актуальное бытие? Конечно, это время. Актуальное бытие — это всегда бытие во времени, и именно время, очевидно, и есть то, что «связывает» материю и бытие в нечто одно, порождая действительный мир. Время — это и есть то, как и через что бытие присутствует в действительном мире, как бытие себя обнаруживает в действительном мире. Время — это и есть та «сила», которая придает материи бытие, время — это и есть способ «соединения» материи и бытия, в результате чего порождается и возникает актуальный мир, мир действительной реальности. Так что весь действительный мир, со всеми его вещами (формами материи, или физическими системами), оказывается — через пространство — причастным к материи, а через время — причастным к бытию.

Таким образом, обратившись к физике и благодаря физике, мы существенно продвинулись вперед в нашей философии, и наша метафизика — в которой мы ранее обрисовали только «общие контуры»  — теперь обретает все более отчетливые и внятные черты. Ранее мы определяли онтологическую (метафизическую) структуру нашего мира через три реальности: материя-действительность-бытие, где материя и бытие рассматривались как два независимых «начала» или «причины» действительного, сущего мира, и всех действительных, сущих, вещей. При этом материю — саму по себе, вне бытия и действительности — мы могли определить только как начало множественности, а бытие — само по себе, вне материи и действительности — только как начало единства. А действительную реальность мы определяли как «единство множественности», которое возникает из «соединения» бытия и материи. 

Но что есть материя сама по себе, и каким образом она — как начало множественности — присутствует в действительном мире, это оставалось совершенно неясно. Как и то, как именно бытие — как начало единства — присутствует в действительном мире, как оно «соединяется» с материей и как возникает и существует это бытие в материи в действительном мире. Теперь эти вопросы стали яснее.

Множественность действительному миру материя задает через пространство, которое есть «пустота», и которое есть «первоматерия», едва-едва причастная к бытию и к действительному миру. И эта «пустота пространства» есть условие возможности появления и существования всех прочих форм материи — которые все существуют в пространстве, и через него составляют единый материальный мир.

Однако это единство пространства задается вовсе не из материи — а уже из бытия, ведь всякое единство в нашем мире может быть задано только бытием и из бытия. И этой «силой», которая придает единство всему пространству и связывает через пространство все прочие формы материи, является время. Ведь, как мы показали, само существование пространства невозможно вне времени, и определение пространства происходит как возможность движения, а всякое движение есть движение во времени. Пространство обуславливает возможность существования множества физических систем как систем отсчета — то есть форм материи и единичных вещей как вещей материальных, которые существуют в пространстве как локальные физические системы в локальных областях пространства. Но единство — и всему пространству, и всему материальному миру как совокупности отдельных физических систем в локальных областях пространства — придает время.

Именно время — как единое Мировое Время — делает возможным существование единого материального мира, связывая все вещи посредством пространства и создавая возможность движения и взаимодействия вещей в пространстве. Время — вот та «сила», которая соединяет материю и бытие и порождает из материи и бытия действительный мир, мир актуальной реальности. Все сущее существует во времени, хотя не все сущее существует в пространстве — так, наше сознание и разум не существуют в пространстве, как существует в нем материя, но они существуют во времени, и поэтому они есть столь же актуальная, действительная реальность, причастная бытию, как и материальные вещи.

В материальном мире это Мировое Время — как основание и условие единства всего материального мира — проявляет себя как задача по синхронизации локального времени, то есть времени локальных физических систем в локальных областях пространства. И, как мы показали, все физические процессы — включая любое движение — есть процесс синхронизации времени локальных физических систем, то есть процесс их определения в отношении единого для всего мироздания Мирового Времени, которое для всего действительного мира должно всегда оставаться единым и непрерывным. 

Но время, конечно, не есть бытие. Время — это то, как бытие себя обнаруживает в материи и в действительном мире. Это глас бытия, зов бытия, призыв к бытию как к единству. Время есть возможность действительного бытия, как возможность будущего — то есть возможность бытия для действительного мира, и эта возможность существует как будущее время. И если пространство есть возможность вещей действительного мира в их отношении к материи — как возможность движения и взаимодействия через материю и в пространстве, то время есть возможность вещей действительного мира в их отношении к бытию — как возможность быть, существовать в данный момент и некоторое время в будущем.

Через время в материи и в действительном мире обнаруживает себя бытие, но это бытие обнаруживает себя уже в материи, а потому — хотя само бытие одно и едино, и как таковое абсолютно бессодержательно, неизменно и «неподвижно» — это бытие в отношении к материи и ко множественности, задаваемой материей, обнаруживает себя как постоянное изменение, движение. Парадоксальным образом, единство бытия обнаруживает себя и присутствует в действительном мире как «сила», которая все движет и все меняет, направляя весь мир ко все более полному обнаружению бытия — то есть ко все более полному воплощению бытия в материи в ходе эволюции форм материи.

Ну, а теперь мы снова вернемся к физике.                

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic