kirill_nav_1

Categories:

Что есть познание объективной реальности? - 12

Все в мире так! Я хотел бы подчеркнуть, что я вовсе не пытаюсь «опровергнуть ОТО». Напротив! Релятивистская механика и ОТО отлично вписываются в мою философию и прекрасно подтверждают правильность моей философии. Появление ОТО стало огромным шагом вперед, так как эта теория приблизила нас к правильному пониманию природы пространства и времени — одному из сложнейших вопросов в философии.

И если дать ОТО правильную философскую интерпретацию, исходя из философии Канта (предварительно, конечно, исправив ошибки самого Канта) — мы получим правильное понимание природы пространства и времени. Мои претензии к ОТО связаны не с тем, что ее уравнения ошибочны (я полагаю, что они вполне точные), а именно с той философской интерпретацией, которую придал ОТО кретин Эйнштейн. С философской точки зрения — совершенно идиотской. И такая интерпретация не только дает совершенно превратные представления о природе пространства и времени, но и для самой физики создает множество проблем и порождает множество ошибок и заблуждений. Так, физики (и далеко не последние) уже много лет пытаются разработать т.н. «теорию струн» и «петлевую теорию гравитации», в которых пространство и время имеют свою материальную структуру (некие объекты под названием «струны» и «петли»). Эти кретины не понимают, что пространство и время не могут иметь какую-либо свою «материальную структуру», так как они не материальны.  

Пространство и время — это эмпирическая реальность, которая, как и всякая эмпирическая реальность, возникает, конструируется и существует в нашем сознании и разуме. И поэтому пространство и время не могут быть материальными и иметь какую-то свою «материальную структуру». «Вкус яблока» — это не материальная реальность. Это ощущение, которое возникает и существует в нашем сознании, когда мы едим яблоко. Это уже эмпирическая реальность, которая существует в нашем сознании и которая поэтому, конечно, уже не может быть материальной. И пространство и время — это тоже эмпирическая реальность, которая по своей природе не может быть материальной. 

Но, как за эмпирической реальностью «вкуса яблока» стоит объективная материальная реальность — то, что мы называем «яблоком», так же и за пространством и временем стоит объективная материальная реальность — которую я назвал «гравитационно-инерционным полем». Пространство и время — это то, как мы, в нашем сознании и разуме, воспринимаем и описываем эту объективную материальную реальность — «гравитационно-инерционное поле». Пространство и время — это то, как эта объективная материальная реальность, «гравитационно-инерционное поле», существует для нас, для нашего сознания и разума. И как мы ее воспринимаем в нашем эмпирическом опыте, в эмпирической реальности.

А эмпирическая реальность, конечно, не может быть причиной материальной объективной реальности — как это получилось в интерпретации ОТО кретином Эйнштейном. Это яблоко является причиной того, что у нас во рту и в нашем сознании возникает ощущение вкуса яблока. А не наоборот. А у кретина Эйнштейна эмпирическая реальность — пространство и время — вдруг оказались «причиной» некоей объективной реальности. И при этом пространство и время у него, в сущности, есть реальность чисто геометрическая, с небольшими ограничениями. Пространство и время у Эйнштейна — это все тот же «ящик без стенок» Ньютона, только «хитрый ящик», у которого «стенки» меняют свою геометрическую форму. Но пространство и время — это не «ящик». Да, эта реальность обладает геометрическими (логико-математическими) свойствами, которые ей придаем мы, наш разум. Но эта реальность возникает и существует при восприятии нами объективной материальной реальности — гравитационно-инерционного поля, и поэтому это уже реальность физическая, эмпирическая, обладающая физическими свойствами и ограничениями, в которых проявляется объективная материальная реальность — гравитационно-инерционное поле, с его объективными закономерностями.

Но идем дальше! Таким образом, за пространством и временем стоит вполне определенная объективная материальная реальность — гравитационно-инерционное поле. И эта объективная реальность и есть то «постоянное» и «устойчивое», о которых говорили Аристотель и Кант, когда они пытались опровергнуть солипсизм. А значит, и применение представления о времени за пределами нашего непосредственного эмпирического опыта — будь то история, или эволюция живой природы, или эволюция Вселенной — с философской точки зрения, вполне правомерно и обоснованно. 

Мы можем говорить о времени как о том, что существовало до появления человека с его сознанием и разумом, как о чем-то, что имеет за собой объективную основу. И там, где существовало то, что я назвал «гравитационно-инерционным полем», там уже была объективная основа того, что мы в своем эмпирическом опыте называем «временем». Самого «времени» — как оно существует для нас в нашем эмпирическом опыте и как мы его воспринимаем — быть может, и не было, но уже было то, что является причиной времени и пространства в нашем опыте. Как до появления живых существ, наделенных сознанием, еще не было звуков, цветов или запахов, но было то объективное, что является причиной этих чувственных восприятий.  

Но время — это только одна проблема при «эволюционном подходе», когда мы пытаемся познать то, что было в прошлом. Есть и другая проблема — для философии гораздо более сложная и важная: нам нужно как-то понять и объяснить, что является причиной эволюции живой природы. Не изменений, а именно эволюции — то есть появления жизни и все более сложных и совершенных живых существ, наделенных все более сложным и развитым сознанием, так что в ходе этой эволюции в итоге появился человек с его сознанием и разумом. 

Так вот, главный вопрос в проблеме эволюции живой природы, с философской точки зрения, состоит даже не в том, каковы были механизмы этой эволюции. Ок, мы вполне можем допустить, что эволюция происходила в результате случайных мутаций — сначала у отдельных особей (а все особи одного вида все же хотя бы чуть-чуть, но отличаются друг от друга, и имеют свои индивидуальные черты, и хотя для нас «все китайцы на одно лицо» — китайцы в действительности разные, как разные и все отдельные особи других видов животных), а затем у вида в целом. Разнообразие пород собак или кошек или лошадей показывает нам, что эти различия даже в пределах одного вида могут быть очень значительными. А затем, в результате «естественного отбора» те мутации и особенности, которые оказывались более эффективными для выживания отдельных особей, а затем и вида, закреплялись за всем видом. После чего все промежуточные виды вымирали, а выживал только один вид, который оказался лучше адаптирован к существованию в объективном мире. 

И таким образом появилось сознание — как особый «механизм» адаптации живых существ к существованию и выживанию в объективном мире. «Механизм» очень мощный и эффективный, так как сознание позволяет живому существу уже не просто воспринимать воздействие объективного мира на уровне механического воздействия или химических процессов (как у растений), а на «информационном уровне». Когда уже весь объективный мир дан живому существу в формах его собственного сознания. И таким образом сознание для такого существа выстраивает и конструирует его собственную «среду обитания», к которой у такого живого существа адаптированы все прочие его способности. При этом сознание оказывается очень гибкой реальностью, которая могла уже и сама оказывать активное воздействие на дальнейший процесс эволюции — например, на развитие органов чувств. А развитие органов чувств подразумевало дальнейшее развитие мозга и сознания, а развитие сознания подразумевало возможность дальнейшего развития органов чувств и т.д. И, как говорится, «процесс пошел». 

И так в какой-то момент появился человек с его разумом, у которого сознание способно не только к чувственному восприятию объективного мира и конструированию своей, человеческой «среды обитания», но и к деятельности, независимой от непосредственного чувственного восприятия и эмпирического опыта — то есть к мышлению. И эта особая форма сознания — разум — оказалась настолько мощным инструментом, что человек стал владыкой всего мира, «венцом природы».  

Это все понятно, и о природе разума — как особой форме познания объективного мира — мы еще поговорим подробнее в дальнейшем. Но для философии здесь важен не столько сам «механизм эволюции», сколько то, что в живой природе вообще появилось вот это «стремление к жизни» и «воля к бытию» — то есть к сохранению существования особи и вида. Как через адаптационные механизмы (включая появление сознания), так и через механизм размножения.

И вот эта «воля к жизни» и «воля к бытию» и есть самое странное в живой природе и в человеке. Конечно, мы это можем как-то объяснить опять-таки через какие-то чисто биологические механизмы — например, «инстинкт выживания», которым наделены животные. То есть через какую-то функцию сознания и психики. Но это мало что объясняет. Так как эту «волю к жизни» и «волю к бытию» мы находим уже в растительном мире, а механизмы размножения есть даже у самых простейших форм живой природы (микробов, бактерий и других микроорганизмов). И вот это, с философской точки зрения, самое странное и удивительное в живой природе — что, как бы сказал Аристотель, живые формы материи стремятся сохранить свою форму, продлить ее существование на индивидуальном и видовом yровне. Чего в неживой природе не наблюдается и невозможно. И сам Аристотель, конечно, пытался дать ответ на этот вопрос в своей философии — через понятие блага, энтелехии и т.д. А позднее на этот вопрос европейские схоласты отвечали уже с религиозной точки зрения (причем на основе все той же философии Аристотеля).

Но ответ Аристотеля, как позднее и ответ католических схоластов и теологов, предполагает наличие (или присутствие) в нашем мире некоего объективно существующего Разума — причем еще до того, как появился человек. У Аристотеля это космический Ум, а у католических схоластов, понятное дело, сам христианский Бог, который, значит, и рулит этим миром почти непосредственным образом (точнее сказать, посредством Папы Римского и Католической Церкви). Однако после Канта все подобные ответы для философии стали уже невозможными. Мы не можем наделять объективный материальный мир Разумом и Мышлением — ни божественным Умом, ни в форме какой-нибудь мыслящей «субстанции». В объективном материальном мире нет разума и мышления — разумом и мышлением обладает только человек.

Гегель стал последним, кто попытался ответить на этот вопрос таким образом, придав объективной реальности функции мышления, более того — превратив вообще весь мир в процесс мышления (то есть представив его как развитие высосанной им из своей больной головы Абсолютной Идеи, которая развивается по высосанным из той же головы «законам диалектики»), и в этом смысле Гегель — последний великий западный Схоласт и Мистик. Гегель в каком-то смысле стал вершиной западной схоластической мысли, но проблема в том, что философия Гегеля есть настоящее безумие и грандиозное шарлатанство. Как безумием и шарлатанством, конечно, была и вся западная схоластика, но в Гегеле это безумие и бесплодие западной философской мысли было доведено до предела и даже, можно сказать, некоторого «совершенства». 

Философия может и должна дать ответ на поставленный вопрос, но совсем иначе, чем это сделал Гегель и прочие западные философы (скажем, Шопенгауэр, Бергсон или Ницше). То есть причины этой «воли к жизни» и «воли к бытию» должны быть найдены в самой природе, в самом объективном мире. И при этом не прибегая к гипотезе, что в самом объективном мире существует некий разум или, тем более, некая «мировая воля» (как у Шопенгауэра). И здесь человек — с его сознанием и разумом как отдельным объективным бытием — конечно, является ключом к разгадке этой тайны. И поэтому далее мы вновь переходим к вопросу, что есть познание объективной реальности — имея в виду уже не только познание объективной материальной реальности, но и познание объективного бытия человеческого сознания и разума.        

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic