kirill_nav_1

Categories:

Что есть познание объективной реальности? - 8

Все в мире так! Таким образом, эмпирическая реальность — как особого рода объективно-субъективная реальность — хотя и существует уже в нашем сознании, но правила, по которым она возникает и существует, задаются уже не только нашим сознанием и разумом, но и объективной реальностью. И если мы различаем цвета, звуки, запахи, предметы и других людей, то это различие уже не может задаваться только когнитивными и логико-рациональными способностями нашего сознания и разума — эти различия задаются уже и из самой объективной реальности. А значит, она и сама по себе сложна и имеет свою «структуру». 

При этом мы не можем исключать, что то, что объективно существует как нечто одно, в нашей эмпирической реальности по каким-то причинам проявляет себя как нечто разное. Например, когда-то магнетизм (магнитные свойства вещества) и электричество принимали за совершенно разные и никак не связанные между собой явления. И уж тем более их никак не связывали со светом. Однако позднее стало ясно, что все это — проявления одного и того же электромагнитного взаимодействия. И сегодня мы с помощью электромагнитных волн светового диапазона видим далекие звезды, в другом диапазоне электромагнитных волн мы передаем радиосигналы, а электричество используем повсеместно в быту. Хотя, казалось бы, что общего между электричеством в нашей розетке, радиосигналом в нашем телевизоре или радиоприемнике, и тем, что мы воспринимаем мир цветным?

Или другой яркий пример — то, что мы называем «гравитацией» и «инерцией». Сейчас уже с очень большой точностью доказано, что инертная масса равна гравитационной массе (точнее сказать, они эквивалентны и пропорциональны), то есть ясно, что гравитация и инерция как-то тесно связаны между собой. Однако инертные свойства вещества проявляют себя в нашей эмпирической реальности как нечто особенное и как нечто сильно отличное от гравитационных свойств вещества. И как инертные свойства вещества связаны с гравитацией — совершенно непонятно.

ОТО ответ на этот вопрос не дает, так как в ней эквивалентность гравитационной и инертной массы принята за исходный постулат. Сейчас физики связывают большие надежды с теорией о существовании особого т.н. «поля Хиггса» (и соответствующего ему «бозона Хиггса»), которая должна объяснить появление у частиц инертной массы и инертных свойств. Эта теория неплохо вписывается в Стандартную модель, но проблема в том, что сама Стандартная модель противоречит ОТО. А это жжж нехорошо. Это же не очень хорошо, когда в физике две наиболее фундаментальные и неплохо себя экспериментально показавшие теории не просто между собой не согласуются, а противоречат друг другу.

И я полагаю, что эти проблемы вряд ли смогут быть разрешены в рамках самой физики, так как это уже проблемы скорее философские. Проблема в том, что физики до сих пор не понимают (и очень редко задаются таким вопросом), что есть пространство и время. Для них пространство-время — это просто часть объективного мира, почти такая же, как частицы или галактики, и им не приходит в голову, что то, как существуют для нас пространство и время, может отчасти задаваться особенностями нашего сознания и разума. Мы не можем устранить из процесса познания самого человека, с его сознанием и разумом. 

Наверное, любой физик согласится с тем, что когда он ест яблоко и у него во рту появляется ощущение вкуса яблока, то эта реальность вкуса яблока не существует объективно, а возникает и существует в его сознании. Наверное, для большинства физиков нетрудно понять, что то, что они называют «электромагнитной волной», вовсе не есть то же самое, что цветовое восприятие нами этой волны, так как под «электромагнитной волной» они понимают то, что существует объективно, а наше цветовое восприятие световых волн уже существует в нашем сознании, и это восприятие обусловлено особенностями нашего зрения и сознания. Но, тем не менее, физики почему-то абсолютно убеждены, что то, что мы называем пространством и временем, — то есть нечто гораздо более странное и непонятное, чем вкус яблока или цветовое восприятие, — существует совершенно объективно. Более того, они уверены, что эта реальность пространства и времени — которая почему-то объективно обладает геометрическими (то есть логико-математическими) свойствами — меняя свою геометрическую метрику, воздействует на материю. С философской точки зрения, все это выглядит довольно странно и нелепо. И все подобные представления можно принять только как очень условный методологический подход для физико-математического описания некоторых явлений, за неимением чего-то получше.    

Поэтому я полагаю, что решение многих проблем современной физики вряд ли может быть найдено в рамках самой физики — здесь уже нужна философия. Здравая, правильная философия — далекая как от бреда солипсизма, который насаждают в философии сраные бриташки и жиды, так и от немецкого философского буйства и безумия, вроде гегельянства. И такая философия может возникнуть только из философии Аристотеля и Канта — так как они дали ключ к правильному пониманию всех основных проблем философии. 

Самым наглядным представлением того, как гравитация и инерция связаны с пространством и временем, могут служить часы с маятником. Колебания маятника происходят под действием только двух сил - гравитации и инерции. И в результате этого колебательного движения маятника в пространстве мы получаем наглядное представление о течении времени - как движение стрелки часов по циферблату. Но мы не видим никакой "силы гравитации" и "силы инерции" - мы видим движение в пространстве маятника и стрелки часов. Так вот, я утверждаю, что пространство и время - это то, как мы воспринимаем в нашем эмпирическом опыте (то есть в нашем сознании и разуме) объективную реальность, которую мы называем "гравитацией" и "инерцией". Пространство и время - это то, как "гравитация" и "инерция" (гравитационное поле) существуют в нашей эмпирической реальности. И существуют они для нас примерно так же, как для нас существует реальность "вкуса яблока".
Самым наглядным представлением того, как гравитация и инерция связаны с пространством и временем, могут служить часы с маятником. Колебания маятника происходят под действием только двух сил - гравитации и инерции. И в результате этого колебательного движения маятника в пространстве мы получаем наглядное представление о течении времени - как движение стрелки часов по циферблату. Но мы не видим никакой "силы гравитации" и "силы инерции" - мы видим движение в пространстве маятника и стрелки часов. Так вот, я утверждаю, что пространство и время - это то, как мы воспринимаем в нашем эмпирическом опыте (то есть в нашем сознании и разуме) объективную реальность, которую мы называем "гравитацией" и "инерцией". Пространство и время - это то, как "гравитация" и "инерция" (гравитационное поле) существуют в нашей эмпирической реальности. И существуют они для нас примерно так же, как для нас существует реальность "вкуса яблока".

Однако может быть и наоборот. Мы не можем исключать, что то, что в объективной реальности существует как нечто разное, в нашей эмпирической реальности проявляет себя одинаково. Самый понятный пример — это боль. Боль — это, конечно же, тоже ощущение, хотя это ощущение и отлично по своей природе и функциям от наших ощущений при восприятии объективной реальности. И нередко боль может восприниматься нами одинаково и в одной и той же части тела, хотя причины этой боли могут быть очень разными. 

И как наши восприятия и эмпирическая реальность соотнесены с объективной реальностью — установить это можно только в ходе познавательной деятельности, через эмпирический опыт и рациональное познание.

«Субстрат ощущений» (или «материя ощущений», как говорил Кант), безусловно, играет важнейшую роль в нашей эмпирической реальности, так как это то «первичное», что возникает в нашем сознании при воздействии на наше тело и наши органы чувств объективного материального мира и через что мы связаны с этим объективным миром. И через что мы его познаем. И именно на основе этого «субстрата ощущений» наше сознание и разум выстраивают всю эмпирическую реальность. Как наше сознание и разум на основе «материи ощущений» выстраивают для нас этот эмпирический мир — этому вопросу много внимания уделил Кант в своей  «Критике чистого разума». И эта проблема стала центральной для всей европейской философии после Канта. 

Но, надо признать, как все это происходит — мы до сих пор понимаем мало. Понятно только, что в этом процессе уже задействованы когнитивные и логико-рациональные функции нашего сознания и разума. Скажем, мы можем принять поначалу какое-то пятнышко на стене просто за пятнышко, но если вдруг это «пятнышко» начнет двигаться относительно стены — мы тут же поймем, что это не просто «пятнышко», а, скорее всего, какой-нибудь жучок, ползущий по стене. Но чтобы это понять — одного восприятия ощущений вовсе не достаточно, для этого уже должны быть применены когнитивные функции нашего разума, в том числе — пространственно-временные.

То есть понятно, что в этой деятельности нашего сознания уже задействованы и когнитивные и логико-рациональные функции нашего сознания и разума, и цель этой деятельности — дать нашему воспринимающему «я» единую и целостную картинку «окружающего нас мира», и при этом адекватную объективной реальности. Скажем, я уже упоминал ранее особый вид расстройства восприятия — прозопагнозию — когда человек, подверженный этой агнозии восприятия, не может опознать лица других людей. Он их видит, вполне различает рот, нос, уши, глаза — то есть зрительные и цветовые восприятия у него не нарушены. И «комплекс ощущений» при восприятии лиц других людей у него в сознании вполне возникает и существует. Но вот связать эти ощущения воедино и воспринять эту «картинку лица» как лицо человека — именно как лицо другого человека (такие люди вполне нормально опознают «лица животных») — он не может. Очевидно, не в силу расстройства органов чувств, а по причине нарушения какой-то когнитивной функции его сознания и разума, отвечающей за идентификацию и запоминание лиц других людей. 

Поэтому наша эмпирическая реальность вовсе не состоит из одних ощущений. Что бы по этому поводу ни нес Беркли, Милль и целая толпа других сраных бриташек и жидов, которые всеми силами пытаются навязать философии безумие солипсизма — эмпирическую реальность уже невозможно свести к «комплексу ощущений» или «потоку ощущений». В эмпирической реальности мы имеем дело уже не с «комплексами ощущений», а с вещами, предметами, другими животными и другими людьми. И все это уже каким-то образом упорядочено в единую картинку нашего мира, наделено нами какими-то смыслами и, собственно, и составляет наш человеческий мир, мир нашего человеческого бытия. И это уже «мир Аристотеля». 

Поэтому окружающий нас мир — это уже не просто эмпирическая реальность, которую можно свести к ощущениям. Нет. Эта эмпирическая реальность наполняется нашим сознанием и разумом смыслами, множеством связей и отношений, и превращается в мир нашего (человеческого) бытия, в «мир Аристотеля». И в этом «мире Аристотеля» уже существуют отдельные предметы и вещи, животные и люди, и все это наполнено звуками, цветами, вкусами и запахами, и соотнесено с нашими эмоциями и внутренними переживаниями — то есть все это уже приобретает в нашем сознании когнитивное и смысловое, а также эмоциональное и прагматическое измерение. Наше сознание и разум наделяют окружающий нас мир не только цветами и звуками, но и смыслами и эмоциями.  

И поэтому в своем рациональном познании мы познаем не только материю. Этим занимаются физики, химики и прочие ботаны из естественных наук. Мы же имеем дело не просто с материей — а с вещами, с другими животными и с другими людьми. Которые имеют свое отдельное бытие. И которые образуют свои очень сложные социальные миры. И поэтому для философии объективная реальность вовсе не сводится только к существованию материи. Для философии гораздо важнее вопрос, что есть отдельное бытие других вещей и других людей.  

А их бытие уже невозможно свести только к материи. Материя и объективная материальная реальность здесь уже скорее выступает как некая «общая среда», как необходимое условие того, чтобы все эти вещи и люди могли пребывать в одном мире и при этом быть связанными между собой. И когда мы общаемся с другим человеком — материя лишь выступает средством коммуникации, обеспечивая существование и передачу звуков или знаков письма (то есть звуковых или зрительных восприятий). Но общаемся мы уже с другим бытием, с бытием другого сознания и разума, — сознанием и разумом другого человека, которые также существует совершенно независимо от нашего сознания, то есть объективно.          

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic