kirill_nav_1

Category:

Что мы познаем в нашем рациональном познании? - 17

Что ж, я подвожу итоги. В начале этой темы я поставил вопрос: что мы познаем с помощью нашего разума? Что является предметом нашего познания? И мне пришлось посвятить 17 постов тому, чтобы показать и доказать, что мы в нашем эмпирическом опыте и рациональном познании имеем дело с объективной реальностью, которая существует независимо от нашего сознания — то есть пришлось опровергнуть философский солипсизм. А также показать, какую огромную опасность таит в себе солипсизм не только для самой философии, но и для всей человеческой цивилизации.

Если бы Аристотелю сказали, что спустя две с лишним тысячи лет проблема солипсизма станет центральной для всей философии, и что почти вся европейская философия превратится в различные системы солипсизма — он бы, наверное, просто рассмеялся. Если бы об этом рассказали Канту — он бы, наверное, сильно огорчился, и постарался бы уделить в своей «Критике чистого разума» этому вопросу гораздо больше внимания. Но, как однажды глубокомысленно изрек умственно отсталый еврейчег Витгенштейн, которого сраные бриташки провозгласили «величайшим философом 20 века»: «Все в мире так!» И сегодня мы имеем то, что имеем. Так что усилиями сраных бриташек и жидов (включая того же Витгенштейна) современная западная философия представляет из себя довольно жалкое зрелище — как и всякое безумие и помешательство.

При этом важно понимать, что проблема солипсизма имеет предпосылки для своего появления и существования в самой философии (иначе сраным бриташкам не удалось бы так долго и успешно морочить всем головы своим солипсизмом). То есть такая проблема может быть поставлена в самой философии именно как проблема философская, так как она связана с тем, как существует наше сознание и как ему дан мир. Все люди в здравом уме, конечно, прекрасно понимают, что объективный мир, независящий от их сознания, существует. Это прекрасно понимает большинство ученых — даже тех, кто в философии придерживается взглядов позитивизма. И сами сраные бриташки, проталкивающие солипсизм в философию ради своих политических целей, конечно, также это понимают. Существование объективной реальности — это фундаментальный факт, на котором выстраивается все наше сознание и мышление. И если человек и в самом деле начинает верить, что объективной реальности не существует, или теряет связь с этой реальностью — то он становится на путь психического и ментального помешательства. 

Однако когда мы пытаемся осмыслить эту проблему в философии, то здесь мы сталкиваемся с серьезными сложностями. Они связаны с тем, что наше сознание никогда не может выйти за свои собственные пределы, и всегда имеет дело только с формами, представлениями и феноменами этого же сознания. Наше сознание никогда не имеет дело непосредственно с объективной реальностью — только посредством тела и органов чувств. Именно отсюда возникает проблема солипсизма как проблема философская, и именно на этой проблеме сраные бриташки паразитируют и спекулируют уже два с лишним столетия, пытаясь через философский солипсизм довести весь мир уже до настоящего помешательства. «Англичанка гадит», но гадит она не одной только России — гадит она всему миру, в том числе (и в первую очередь) посредством своей философии.

В свое время с похожей проблемой, как мы знаем, столкнулись греки (и предпосылки этой проблемы были схожими). Я имею в виду представителей Элейской школы, основанной Парменидом, которые отрицали движение. Мы все постоянно наблюдаем в нашем эмпирическом опыте, как предметы и вещи движутся в пространстве, нам это кажется очевидным, естественным и неоспоримым. Однако Парменид и его ученики видели также, что наш чувственный (эмпирический) опыт слишком переменчив, в нем нет ничего постоянного, мы нередко ошибаемся в наших чувственных восприятиях — из чего они сделали вывод, что «истинное знание» не может быть почерпнуто из опыта, а может быть получено только из разума, и только в разуме мы находим «подлинное бытие» — вечное, твердое, неизменное и неоспоримое, как законы математики и геометрии. А из этого следовало, что и движение вовсе не принадлежит к «подлинному бытию», то есть, строго говоря, его нет, и оно есть только видимость.

И для доказательства «правильности» своей философии и своего философского взгляда элеаты выдвигали свои аргументы. Так, Зенон Элейский, ученик Парменида, придумал множество задач — известных сегодня как «апории Зенона» (о летящей стреле, о черепахе и Ахиллесе и др.) — в которых он пытался показать, что с помощью разума мы не можем помыслить и описать движение, и что все такие попытки приводят к противоречию. А если мы не можем что-то помыслить — то того на самом деле и не существует, так как только разум причастен подлинному бытию.

Откуда возникают эти апории Зенона, и почему мы сталкиваемся с серьезными трудностями и проблемами при попытке рационально описать движение — вполне понятно из философии Канта и из моей философии. В самом деле, ведь в пространстве и времени, которые существуют в нашем сознании и разуме только как формы восприятия — то есть как «чистые наглядные представления», по терминологии Канта — еще нет никакого содержания опыта. И они существуют для нас как чистые математические, геометрические и логические представления. Но когда в тех же формах пространства и времени мы воспринимаем эмпирический опыт, — то есть воздействие на наше тело, а затем и на наше сознание объективной реальности (гравитационного поля), — эти формы получают свое эмпирическое содержание. Содержание, которое уже невозможно целиком свести только к геометрическим, математическим и логическим правилам нашего разума, и которое возникает и задается именно из объективной реальности. И именно в этом эмпирическом пространстве мы и наблюдаем движение.

То есть между пространством и временем как чистыми формами нашего восприятия, которые существуют в нашем сознании и разуме до и без всякого опыта, и эмпирическим пространством и временем, в которых нам дается любой актуальный эмпирический опыт (и в которых мы наблюдаем движение), возникает определенный «онтологический разрыв». Чистое пространство и время мы можем познавать математически и логически — и без всякой связи с каким-либо определенным эмпирическим опытом. Так как в них еще нет ничего, помимо нашего разума. И там еще нет движения, так как наш разум может оперировать только «статичными» и «дискретными» понятиями. Но когда эти формы становятся формами восприятия определенного эмпирического опыта (и частью этого опыта) — содержание которого уже задается объективной реальностью (воздействием на наше тело и органы чувств того, что мы называем «гравитационным полем») — здесь и возникает эмпирически наблюдаемое нами движение. И при попытках описать этот эмпирический опыт — то есть движение — с помощью наших математических и логических понятий, мы (наш разум) сталкиваемся с определенными трудностями.

Однако, как мы знаем, впоследствии эта проблема была решена. И с появлением математики бесконечно малых величин и дифференциального исчисления, появились возможности описывать движение строго математически, без каких-либо логических или математических противоречий. И все апории Зенона были опровергнуты строго рациональным способом — то есть математически.

Так вот, проблема солипсизма — то есть проблема доказательства существования объективной реальности — она примерно того же рода. Все наше сознание и мышление «заточены» на восприятие и познание объективной реальности. Без этого невозможно само сознание и мышление, без этого они превращаются в бред и безумие. Но когда мы пытаемся решить эту проблему в философии — мы сталкиваемся с серьезными сложностями. Так как доказать существование объективной реальности рационально, в рамках философии, как кажется, в принципе невозможно — поскольку эта объективная реальность находится принципиально вне сознания. И именно на этой сложности сраные бриташки и спекулируют и паразитируют уже несколько столетий, пытаясь в своих политических целях всю философию превратить в солипсизм. Так что они уверяют, что существование объективной реальности — это лишь вопрос «веры» или «гипотезы», и что такая «гипотеза» философии не нужна, и что все это — какая-то глупая «метафизика», совершенно ненужная и даже вредная. 

Однако, как и в случае с движением, решение у этой проблемы есть. И как опровергается солипсизм и как доказывается существование объективной реальности — это я показал ниже. То есть эта философская проблема вполне имеет свое философское решение. И поэтому мы теперь можем двигаться дальше, так как теперь существование объективной реальности — это не вопрос «веры», и не «гипотеза», это философский факт, который может быть доказан.

Что есть эта объективная реальность? Кант назвал ее «вещью-в-себе» (или «вещью-самой-по-себе»), и объявил, что она непознаваема. Кант, конечно, не был солипсистом — он был агностиком. И надо признать, что этот агностицизм философии Канта также поспособствовал тому, что позднее сраные бриташки и жиды начали так резвиться вокруг солипсизма. Но ничего загадочного в этой объективной реальности нет — это просто материя. Та самая, о которой говорил Аристотель и все греки, и которая в европейской философии куда-то постепенно исчезла. Не нужно думать, что «вещь-в-себе» Канта — это что-то загадочное, таинственное и потустороннее. Нет, это просто материя, материальный мир. И там нет никаких духов, ангелов и чертей, даже зеленых человечков и летающих тарелочек, скорее всего, нет. Это просто материя, которая «безвидна и пуста, и тьма над бездною». 

И в этом понятии «материи» нет ничего, помимо того, что мы: 1). Признаем, что существует некая объективная реальность, и эта реальность существует совершенно независимо от нашего сознания. 2). Эта реальность принципиально отлична по своей природе от нашего сознания. 3). Эта объективная реальность является причиной наших ощущений и чувственных восприятий (то есть нашего эмпирического опыта). То есть «материю» мы, конечно, определяем через отрицательное определение, как нечто отличное от сознания и что не есть наше сознание — хотя нередко, напротив, сознание определяют как нечто отличное от материи. Связано это с тем, что нам кажется, что материальный мир нам понятен и известен гораздо лучше, чем сознание. Однако это, конечно, не так — ведь мы всегда имеем дело в своем сознании только с самим сознанием, с формами, понятиями, представлениями и феноменами этого сознания, а с материей имеет дело только наше тело.

И «потусторонней» («метафизической») она является только для нашего сознания. Просто потому, что она по своей природе принципиально отлична от сознания, и наше сознание само с ней никогда не имеет дело. Зато с материей и материальным миром постоянно имеет дело наше тело и наши органы чувств — которые также материальны. То есть с этой объективной материальной реальностью мы имеем дело постоянно, ежеминутно, и ничего «загадочного» там нет. Проблема здесь именно философская — что мы не можем «соприкасаться» с этим материальным миром непосредственно нашим сознанием — мы можем это делать только посредством нашего тела и наших органов чувств.

При этом моя философия, конечно, не есть то, что иногда называют «наивным реализмом». «Наивный реализм» — это взгляд, что то, как мы видим вещи и окружающий нас мир, и в самом деле таковы, такие же и без нашего сознания. Нет, конечно, это не так. И я постоянно подчеркиваю, — вслед за Кантом, — что окружающий нас мир есть именно наш мир, человеческий. Который существует в нашем сознании уже в формах нашего человеческого сознания. В объективном материальном мире нет запахов, звуков и цветов — все это уже феномены нашего сознания, реальность, которая возникает в нашем сознании в результате воздействия объективного материального мира на наше тело и на наши органы чувств. Поэтому я бы свою философию назвал «трансцендентальным реализмом». 

Кроме того, дабы избавить мою философию от всякого «мистицизма», который можно заподозрить в кантианском понятии «вещи-в-себе», я буду далее использовать для обозначения объективной материальной реальности термин «мир-как-материя», а для обозначения той картинки окружающего нас мира, которая возникает и существует в нашем сознании — термин «мир-для-человека». Ранее я часто использовал для тех же понятий термины «вещь-как-материя» и «вещь-для-человека» — отдавая дань уважения Канту и в знак преемственности моей философии философии Канта. Однако термин «вещь» мне не очень нравится, термин этот немецкий, немцы его любят, и сейчас он в немецкой философии чрезмерно перегружен. Есть прекрасный русский термин — «мир». Мир как нечто целостное, но что может иметь свои особенности («растительный мир», «животный мир», «человеческий мир», «детский мир» или «мужской мир» и т.д.). 

Для моей философии он подходит как нельзя лучше. Почему? Потому что я утверждаю, что мир-как-материя (материальный объективный мир) и мир-для-человека (как нам дан мир в нашем сознании и каким мы его видим вокруг) — это один и тот же мир. Но как бы в двух разных модусах («ипостасях») своего бытия. Иначе говоря, между ними — несмотря на то, что они принципиально отличны по своей природе и существуют совершенно по-разному — есть нетривиальное тождество. И вот это я далее и постараюсь показать. Но после небольшой паузы.     

  

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic