kirill_nav_1

Category:

Что мы познаем в нашем рациональном познании? - 2

Что ж, продолжим. Таким образом, вопрос о том, что, вообще говоря, мы познаем с помощью разума (и как мы это делаем) — вопрос для философии далеко не праздный. Это один из важнейших (и сложнейших) вопросов философии. И особенность европейской «философии» после Канта в этом смысле состоит в том, что все свои усилия и потуги она направила на то, чтобы этот важнейший для философии вопрос как-нибудь «замылить». То есть сделать вид, что такого вопроса для философии не существуют вовсе. 

И первую такую попытку предприняли позитивисты (О.Конт, Г. Спенсер и др.) — это направление появилось в 1830-е годы. Как они попытались это сделать? А они объявили, что первичной и единственной реальностью является наш опыт, и что за этим опытом «больше ничего нет». Нет за нашим опытом никакой «вещи-в-себе» или какой-то объективной реальности, которая проявляет себя в опыте — и точка! А кто говорит, что есть — тот занимается «дурной метафизикой» и «глупыми фантазиями».

Что ж, мы (то есть я) вполне готовы согласиться с позитивистами в том, что наш эмпирический опыт — это и есть та «первичная реальность» (действительность), в которой мы существуем. Однако после Канта уже сложно было отрицать, что этот опыт конструируется нашим сознанием. Да и существует он в нашем сознании, в формах этого сознания и как феномен этого сознания (то есть существует для нас уже как вещь-для-человека, если пользоваться моей терминологией). Поэтому если позитивисты стали утверждать, что за нашим опытом якобы нет никакой объективной реальности, существующей до всякого опыта и независимо от нашего сознания (и которая только проявляет себя в нашем опыте) — то в итоге они неизбежно скатывались в солипсизм (субъективный идеализм), то есть к утверждению, что наше сознание — это и есть единственная реальность.

И, собственно, именно это в позитивизме и произошло. Первый позитивизм заглох довольно быстро, так как наука в 19 веке развивалась очень быстро, и многие взгляды и идеи первых позитивистов быстро устарели. И поэтому в конце 19-начале 20 века на смену «первому позитивизму» пришел «второй позитивизм» — более известный как «эмпириокритицизм» (Р. Авенариус,  Э. Мах и др.). (Хотя правильней его было бы назвать «эмпириокретинизмом»). Дебютная идея была та же самая, что и в «первом позитивизме» — то есть что вся реальность исчерпывается нашим опытом, за которым нет никакой объективной реальности, и лишь способы обоснования этого философского идиотизма претерпели некоторые изменения.

Так, позитивисты второй волны выдвинули лозунг: «Без объекта — нет субъекта, а без субъекта — нет объекта!». Но проблема не в самом этом лозунге — так как я готов признать, что, с чисто формальной точки зрения, этот лозунг правильный. В самом деле, ведь некий предмет становится объектом познания только в тот момент, когда появляется кто-то, кто хочет этот предмет познать — то есть когда появляется субъект. А человек превращается в субъект познания только тогда, когда он пытается познать какой-либо предмет, то есть объект познания. Но позитивисты этим лозунгом хотели сказать нечто другое, а именно — что объективная реальность и сознание человека не имеют своего отдельного бытия, и что реальность опыта — это и есть единственная реальность и бытие. То есть проблема этого лозунга состоит в элементарной путанице, когда проблемы онтологии подменяются проблемами гносеологии, и когда гносеологией пытаются заменить онтологию.

И поэтому в устах позитивистов этот лозунг, конечно, был ошибкой. Так как этим лозунгом позитивисты хотели выразить все тот же свой исходный принцип всего позитивизма, — что вся реальность сводится исключительно к опыту, и что, соответственно, ни предмет познания, ни познающее сознание не могут существовать друг без друга. 

А это, в свою очередь, опять-таки неизбежно вело к солипсизму. И в эмпириокритицизме это скатывание к солипсизму произошло даже быстрее и еще нагляднее, чем в «первом позитивизме», так что они прямо стали заявлять, что вся реальность — это «комплекс наших ощущений». «Комплекс наших ощущений» — это и есть первичная и единственная реальность, а разделение этой реальности на предмет познания и сознание — это уже вторичный шаг, и задача философии якобы только в том и состоит, чтобы провести это разделение.

Но все это чушь, конечно. Опять-таки я вполне готов согласиться с тем, что то, что мы называем «реальностью» и «действительностью», — то есть то, что я называю вещью-для-человека, — состоит из ощущений («материи ощущений», как говорил Кант). «Окружающий нас мир» — это то, что мы видим, что мы слышим, что осязаем, что ощущаем на вкус и т.д. И именно эта «материя ощущений» и составляют ту реальность, в котором мы существуем (то есть вещь-для-человека). Но весь вопрос — и вопрос уже философский — в том, что есть эта реальность. И как она возникает. И что в этой реальности — объективно, а что привнесено нашим сознанием с его формами. 

Это тот вопрос, на который и пытался ответить Кант в своей философии. А для позитивистов таких вопросов нет. Так как если они утверждают, что за нашими ощущениями и реальностью окружающего нашего мира больше ничего нет — то есть нет никакой объективной реальности, которая никак не зависит от нашего сознания — то в итоге мы всю эту реальность будем вынуждены признать порождением нашего сознания. То есть неизбежно приходим к солипсизму — пусть даже и несколько завуалированному многословными рассуждениями и подменой понятий. 

И все эти глупости, которые присутствовали в эмпириокритицизме, конечно, в какой-то момент стали обнаруживаться — несмотря на все попытки их «спрятать» за ловкими словесными приемами. И уже в начале 20 века эмпириокритицизм себя полностью исчерпал. И что же? Западная «философия» вернулась к попыткам осмыслить, как объективная реальность присутствует в нашей реальности? Да ни фига! И вслед за «вторым позитивизмом», почившим в Бозе, появился «третий позитивизм» — неопозитивизм. Который в каких-то своих формах — весьма потрепанных — существует и по сей день.

Суть этого третьего позитивизма, конечно, та же самая, что была у первого и второго — всячески постараться отвергнуть существование объективной реальности, находящейся за пределами нашего эмпирического опыта и служащей причиной этого опыта. И все отличие неопозитивизма от предыдущих форм позитивизма с их потугами «изгнать» из философии объективную реальность, сводится к тому, что они стали пытаться свести всю реальность не к опыту, и даже не к «комплексу ощущений», а к логическим и языковым формам нашего разума. И здесь неопозитивизм уже вплотную стал смыкаться с другими направлениями европейской «философии» — неокантианством, феноменологией и т.д. Которые, в сущности, занимались все той же фигней — то есть всеми правдами и неправдами пытались «изгнать» из философии кантианскую вещь-в-себе как представление об объективной реальности, существующей независимо от нашего сознания и опыта и за пределами этого опыта.

И вот об этих направлениях европейской «философии» мы и поговорим немного далее, а также я скажу парочку слов о т.н. «аналитической философии», которая отпочковалась от неопозитивизма и сегодня является доминирующей в западной «философии».                   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic