kirill_nav_1

Category:

Ошибка Канта в его представлениях о природе пространства и времени - 6

Так вот! Но в пользу учения Канта о пространстве и времени я могу привести еще один аргумент — уже из моей собственной философии. Я пока не буду возвращаться к моей философии (мы это сделаем позже, когда разберемся с Кантом), как не буду здесь снова приводить мою онтологическую схему с тремя «модусами бытия вещей» (вещи-самой-по-себе, вещи-как-материи и вещи-для-человека). И пока я лишь напомню, что в рамках моей философии весь наш эмпирический опыт — то есть, собственно, окружающий нас мир, каким мы его видим (то, что я называю вещью-для-человека) — принципиальным образом отличен от объективного материального мира (вещи-как-материя). Эмпирический опыт — вещь-для-человека — уже дан нам, нашему сознанию, в формах нашего собственного сознания. То есть отчасти «конструируется» нашим собственным сознанием. Ведь чтобы что-то воспринять — мы должны это «что-то» воспринять уже в формах нашего собственного сознания. Только тогда этот эмпирический опыт может быть нами воспринят и подведен под единство нашего разума и единство нашего «я». 

И при изложении моей философии я постоянно подчеркивал, что все, абсолютно все, что мы видим, слышим, ощущаем, осознаем, мыслим и чувствуем — все это уже должно быть дано нашему сознанию, то есть быть феноменом этого сознания. Здесь моя философия не отличается от философии Канта, и Кант, в сущности, постоянно говорит о том же самом (моя философия отлична от философии Канта в другом — и об этом я скажу чуть далее).  

И для демонстрации этого я постоянно приводил различные примеры. В том числе пример с яблоком. Каков вкус яблока, когда оно висит на дереве? — задавал я вопрос. Правильный ответ: никакого. У яблока, пока оно висит на дереве, НЕТ никакого вкуса. В самом деле, ведь когда и где возникает эта реальность — реальность «вкуса яблока»? Это реальность нашего эмпирического опыта, и эта реальность «вкуса яблока» возникает только в тот момент, когда яблоко попадает нам в рот — то есть когда яблоко соприкасается с нашими рецепторами и нашим сознанием. Только здесь, и только в этот момент, возникает совершенно новая реальность — реальность «вкуса яблока», реальность, которой нет ни в яблоке самом по себе, ни в нашем сознании. 

Но где возникает и существует эта реальность — реальность «вкуса яблока»? Естественно, она возникает и существует в нашем сознании! Ведь это мы, наше сознание, ощущаем «вкус яблока». И ощущаем мы его, конечно, в формах нашего собственного сознания — в данном случае вкусовых формах. «Сладкое», «горькое», «кислое», «соленое» и прочие вкусовые ощущения — все это уже формы нашего сознания. Это мы, наше сознание, порождает реальность «вкуса яблока» в присущих этому сознанию вкусовых формах. Да, в основе этих ощущений — какие-то объективные свойства яблока (его химический состав, ферменты и прочее), но «сладкое», «горькое», «кислое» и «соленое» — это уже формы нашего сознания (в данном случае — вкусовые формы). Само по себе яблоко не горькое, и не сладкое — само по себе оно вообще не имеет никакого вкуса.  

Или возьмем другой пример, который я также уже приводил ранее для объяснения того, чем модус вещи-как-материя отличается от модуса вещи-для-человека, и того, как соотнесены эти два модуса бытия вещей. Я уже объяснял ранее, что никаких «цветов» объективно не существует. Это мы, наше сознание, «окрашиваем» окружающий мир и окружающие нас предметы в различные цвета. Примерно так же, как мы, наше сознание, «придаем» вкус яблоку и других вещам. Объективно, в мире вещей-как-материя, никаких цветов не существует, а существуют только электромагнитные волны различной частоты. Цветной мир — это уже мир нашего эмпирического опыта, мир-для-человека, как он дан нам и как он воспринимается нашим сознанием. Реальность цветового мира возникает и существует уже в нашем сознании. И цветовые формы (как и вкусовые) — это уже формы нашего собственного сознания.

Или возьмем такую реальность нашего эмпирического опыта, как звуки. Здесь все то же самое: объективно, в мире-как-материя, никаких «звуков» не существует. Существуют только колебания воздуха или другой среды. Это мы, наше сознание, порождаем реальность «звука». И эта реальность — реальность нашего эмпирического опыта — конечно, также уже существует в нашем сознании. И форма восприятия звука — его высота, тональность, громкость и прочее — все это, конечно, уже формы нашего сознания. Формы «восприятия» (а точнее сказать, порождения) звуков нашим сознанием.

Так вот относительно пространства и времени мы можем сказать все то же самое. Пространство и время — это часть нашего эмпирического опыта. Который уже существует в нашем сознании — и при том существует в формах нашего собственного сознания. Никак иначе быть не может. Поэтому, конечно, Кант абсолютно прав в том, что объективно никакого пространства и времени не существует. Как и в том, что пространство и время — это формы нашего собственного сознания. Точно так же, как формами нашего сознания являются вкусовые, цветовые или звуковые формы. И именно поэтому пространство и время оказывается столь тесно связанным с нашими математическими и геометрическими представлениями — ведь и пространство-время, и математика уже находятся в наших головах и в нашем сознании. 

И если пространство и время чем-то и отличаются от других форм восприятия эмпирического опыта (вкусовых, цветовых, звуковых и прочих), так только двумя особенностями. Первая особенность состоит в том, что пространство и время являются формами настолько универсальными, что весь прочий эмпирический опыт (то есть весь окружающий нас мир) нам дан в формах пространства и времени. Так что уже и вкусы, и зрительные, и слуховые и все прочие наши ощущения и все вещи для нас находятся в пространстве и времени (и, видимо, именно поэтому мысль, что пространство и время являются только формами нашего сознания, встречает наибольшее непонимание). 

А вторая особенность пространства и времени как форм эмпирического опыта состоит в том, что они теснейшим образом связаны с рационально-логическими структурами нашего разума. Так, что, будучи формами восприятия чувственного опыта, они как-то очень плавно и быстро переходят в «чистое пространство и время» — то есть в формы математические и геометрические.

Про остальные формы восприятия эмпирического опыта мы такого сказать не можем. Мы, конечно, можем сказать, что «вот это яблоко более сладкое, чем это», но количественно (математически) определить эту величину «сладости» (или «солености» или «горькости») мы точно не можем. Мы не можем измерять величину «сладости» — тем более измерить объективно. Соотносить цвета с числовыми понятиями в последнее время люди все же научились — правда, для этого нужны специальные технологии: определить на глаз величину «зелености» или «красности» мы количественно не можем, только очень приблизительно (как светло-зеленый цвет или темно-зеленый, например). Как ни странно, довольно тесно с рационально-математическими структурами нашего разума связаны наши звуковые восприятия — гораздо теснее, чем вкусовые или цветовые восприятия. Ведь известно, что в музыке есть очень точные математические закономерности. Но музыка существует только в наших головах, в нашем сознании, как и звуки — и почему нам кажутся гармоничными сочетания звуков только определенной высоты и тональности, с довольно точными математическими закономерностями, мы не знаем. 

А вот пространство и время связаны с логико-рациональными структурами нашего разума самым теснейшим образом. Так что пространство и время с легкостью преобразуются в математические и геометрические формы нашего разума, а в эмпирическом пространстве-времени мы постоянно и с легкостью применяем математику и геометрию. И только благодаря этому мы и можем использовать математику для познания нашего эмпирического опыта и нашего мира. То есть только благодаря этому существует научное познание и научное знание. 

Так что же, Кант прав? И его представления о природе пространства и времени являются правильными? Нет, Кант не прав. И в его учении о пространстве-времени (как и во всей его философии) присутствуют досадные, но грубые ошибки. И вот об этом мы и поговорим далее. Если бы не эти ошибки Канта — на Канте философия, по большому счету, должна была бы и закончиться, так как Кант был очень близок к философской истине — той самой философской истине, которую философия искала на протяжении всей своей истории. Но вследствие этих ошибок философия Канта оказалась слишком противоречивой и вызвала слишком много вопросов и сомнений, так что история философии на Канте не закончилось, и вскоре после Канта в философии появилась целая толпа безумных немцев и умственно отсталых еврейчегов, которые в итоге превратили философию непонятно во что.     

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic