kirill_nav_1

Categories:

О природе московского самодержавия - 13

Но вернемся к монархии как принципу верховной власти. Таким образом, при монархическом принципе власти огромное значение имеют те религиозные и нравственные представления, которыми проникнут подвластный народ — так как монарх черпает источник своей власти вовсе не из самого себя, а из некоей высшей сверхчеловеческой силы, которую он олицетворяет для народа. И, подчиняясь монарху, сотни тысяч и миллионы подданных подчиняются как бы тем нравственным и религиозным представлениям, которые они почитают и без всякого монарха, а в монархе они видят лишь воплощение и олицетворение своих собственных традиций, верований и нравственных представлений. Поэтому монарх признается подданными законным и они готовы ему подчиняться лишь постольку, поскольку он сам и его политика соответствуют этим представлениям — и эти представления и являются для монарха тем единственным «законом», который ограничивает его власть (верховная власть — потому и верховная, что ее ничто не может ограничивать, помимо природы самой этой власти).

И поэтому в древности цари (чаще всего — небольших городов-государств) нередко были и главными жрецами и первосвященниками. В том числе, как мы знаем, и в Риме в период царей, — до того, как римляне учредили Римскую республику, цари в Риме одновременно были и высшими жрецами, понтификами. И в период Римской Империи «императоры» Рима также стремились себя обожествить — то есть представить себя носителями высшей сверхчеловеческой силы и олицетворением всех языческих римских традиций и верований, и нередко они также совмещали и должность понтифика. Происхождение монархов и монархической власти «от богов» или «от Бога» — это важный атрибут практически всех древних монархий, от египетских фараонов до китайских или японских императоров — так что китайские императоры, например, с 11 века уже прямо так и заявляли, что у них есть особый «небесный мандат», то есть что-то вроде «ярлыка на правление», который они получили непосредственно с Неба (и китайские подданные считали все это вполне убедительным). 

Тем не менее, ни в коем случае не следует путать монархию с теократией. Какую бы огромную роль ни играла религия и религиозные представления при монархии — монархия есть лишь один из принципов верховной власти и государственного строя, наряду с аристократией и демократией. То есть это понятие дает представление о том, как выстроена государственная система. А теократия — это понятие, которое определяет роль религии и религиозного сословия в жизни общества и государства. При этом теократия может существовать не только при монархии, но и при аристократическом строе или даже демократическом. 

Например, Ватикан — теократическое государство — с точки зрения государственного строя, является аристократической монархией. То есть верховная власть в нем принадлежит аристократии — епископам Католической Церкви, которые в ходе специальной процедуры, через жребий, выбирают «монарха» своего государства — Папу Римского. Но Папа Римский — лишь глава Католической Церкви, то есть власть управительная, а не верховная, то есть монархом в подлинном смысле этого слова он не является. И он играет примерно ту же роль, какую Генсек КПК играет в Китае: да, Папа Римский и Генсек КПК обладают огромной властью, но они лишь представляют стоящую за их спиной аристократию — епископов в Ватикане и класс партийной номенклатуры в Китае, которым и принадлежит верховная власть. 

И, надо заметить, аристократический строй и вообще является одним из наиболее распространенных в истории, хотя он может принимать очень разную форму (аристократической монархии или аристократической республики), и очень часто этот строй предполагает наличие монарха как главы аристократии. Например, Речь Посполитая также была аристократическим государством, где роль аристократии выполняла польская шляхта, и она же выбирала польского короля из своих рядов (полномочия и власть которого, впрочем, были очень ограниченными).

В то же время Древний Израиль — еще один пример теократического государства — если верить Библии, долгое время управлялся Судьями, и цари там появились лишь позже. То есть в этот период Судей Израиль был теократической демократией, так как весь еврейский народ жил согласно закону Моисея, а Судьи и класс иудейских священников выполняли роль управительной власти. То есть, повторюсь, теократия — это не какая-то особая отдельная форма правления, и теократическое государство может иметь как монархический государственный строй, так и аристократический или даже демократический.

Кроме того, говоря о монархии, следует также отдельно упомянуть восточные (азиатские) деспотии. 

Из сказанного должно быть ясно, что монархический государственный строй очень сильно зависит от тех религиозных и нравственных представлений, которые распространены в народе. И чем более простыми и примитивными являются эти представления — тем примитивней и монархический строй, возникающий в таких странах. И особенность восточных и азиатских деспотий состояла в том, что они были основаны на очень примитивных религиозных представлениях, свойственных большинству азиатских и восточных народов. Даже китайская монархия — в период императоров — в сущности, в своих основах, была довольно примитивной. 

Но у многих кочевых и полукочевых народов Азии (например, у монголов) эти представления были еще примитивней, и поэтому монархия там чаще всего принимала форму деспотии, когда подвластные просто подчиняются голой силе и насилию, исходящих от монарха-деспота. И по этой же причине такие восточные государства оказывались очень неустойчивыми, и они разваливались сразу или вскоре после смерти очередного деспота. То есть восточные деспотии — это просто наиболее примитивная форма монархии, что-то промежуточное между монархией и ее вырожденной формой — тиранией, и эта примитивная форма восточных деспотий была обусловлена примитивностью тех религиозных и нравственных представлений, олицетворением которых были азиатские монархи-деспоты (ханы, эмиры, султаны и прочие). Некоторым исключением, пожалуй, можно считать лишь Персию, в которой уровень культуры и религиозных представлений всегда был очень высоким. 

Но даже распространение ислама среди восточных народов не сильно изменило природу восточных монархий. Безусловно, ислам стоит бесконечно выше примитивных языческих восточных культов — чаще всего основанных на культе предков, и ислам дал серьезный импульс для развития мировоззрения и культуры восточных народов — ведь это религия Книги, в исламе уже есть какое-то богословие, и есть понятие о справедливости. Но все же ислам — также религия очень примитивная, особенно по сравнению с христианством. В исламе между Аллахом и мусульманином — связь чисто внешняя, ислам не предполагает присутствие Бога в душе человека, как в христианстве, а потому и идея нравственного совершенствования и развития исламу абсолютно чужда. Все, что требуется от правоверного мусульманина — это покорность перед Аллахом и перед теми законами, которые установил Магомед. 

И поэтому даже после принятия ислама большинство стран Востока оставались деспотиями, где управление подданными было основано на насилии и страхе. А также — на постоянном восхвалении и лести правящего монарха-деспота. О, вот уж в этом народы Востока достигли большого совершенства! — никто с такой готовностью не прибегает к лести, как восточные народы. У них искусство лести стало частью всей их культуры. Впрочем, конечно, даже эта восточная лесть в целом достаточно примитивна, так как за ней опять-таки не стоит никакой нравственной личной силы — а только приятная ложь, которую именно так и воспринимает и тот, кто льстит, и тот, кому льстят. Даже римские языческие культы восхваления своих полководцев и императоров были намного глубже и сильнее — хотя бы потому, что за ними стояло искреннее признание действительных успехов.

Таким образом, восточная деспотия также не является какой-то отдельной формой государственного строя. В сущности, это, конечно, монархия, и восточным деспотиям были присуще многие особенности, свойственные любой монархии. Особенность восточных деспотий состоит в том, что они были основаны на очень примитивных религиозных и нравственных представлениях, а потому эти восточные монархии — деспотии — и сами принимали довольно примитивную форму, а правление восточных монархов было основано не столько на силе тех нравственных и религиозных представлений, которые лежали в основе этих монархий и которые разделялись народом, сколько преимущественно на страхе и насилии. 

Но именно этим восточные деспотии и интересны — в них раскрывается природа монархического государства, так как любое государство, конечно, строится на насилии. И чем более примитивным является государство — тем более и охотнее оно прибегает к насилию и страху, и тем меньше в нем добровольного желания подданных подчиняться власти. И для монархического государства это особенно верно — так что монархия всегда таит в себе угрозу выродиться в тиранию, либо по причине беззакония монарха, либо по причине упадка тех нравственных и религиозных представлений в народе, на которых основана монархия. 

Так что с упадком этих представлений — монархическая власть начинает слабеть, а вместе с ней — начинает шататься и все государство. Примерно это и произошло с монархией в России — где с ослабеванием православной веры в русском народе самодержавная монархия постепенно превратилась в непонятный театр, и где единоличная и неограниченная власть монарха в какой-то момент стала раздражать уже все общество и всю страну.                

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic