kirill_nav_1

Category:

О природе московского самодержавия - 11

Таким образом, уже с первым важным принципом монархии как верховной власти — передачей власти от одного монарха другому — возникают серьезные проблемы, которые нередко приводили к кровавой вакханалии вокруг трона или даже к серьезному государственному кризису (например, очень серьезный кризис возник в «московском государстве» после прерывания династии Рюриковичей). И в этом, несомненно, состоит огромный недостаток монархии — что вся государственная и политическая система чрезмерно зависима от одного человека, а борьба за власть принимает порой довольно дикие и кровавые формы. 

Но даже если в монархическом государстве все же возник династический принцип и существует ясный закон (писанный или неписанный) о передаче власти от одного монарха другому, и аристократия и народ вполне признают этот закон, это также может создать определенные проблемы. Ведь монарх — получающий власть от отца или старшего родственника — просто получает эту власть в силу «права по рождению». Хорошо, если этот наследник обладает хотя бы средними способностями и еще с молодости готовился к управлению государством, получив должное воспитание и образование, но здесь никогда нельзя исключать, что наследник престола будет обладать какими-то проблемами со здоровьем или какими-то пороками. Во времена спокойные и если вся остальная государственная система уже достаточно хорошо выстроена, то даже при таком негодном монархе государственная система сможет нормально функционировать и отвечать вызовам времени. Но такие времена случаются редко, а потому монарх слабый или порочный может привести государство к серьезным проблемам своими безграмотными решениями или своими личными склонностями и недостатками.        

В Римской Империи этот династический принцип еще не выработался до конца, и «императоры Рима», повторюсь, монархами еще не были. Поэтому «императоры» в Риме появлялись, как правило, в результате жестокой борьбы за власть, что уже предполагало определенный отбор среди претендентов. При династическом принципе — который призван именно исключить или свести к минимуму борьбу за престол — возникает другая проблема: случайность фигуры монарха, который занимает престол исключительно по праву рождения. Поэтому нередко в истории монархия заявляет о себе через людей выдающихся и гениальных, которые узурпируют управительную власть демократии или аристократии благодаря своим личным способностям и достижениям — как, например, это произошло в Риме при Юлии Цезаре или во Франции при Наполеоне Бонапарте, а затем пытаются превратить эту управительную власть во власть монархическую. Но как только монархия превращается во власть верховную и в ней вырабатывается династический принцип, монархами становятся, в лучшем случае, посредственности и заурядности, а в худшем — какие-нибудь бездари и слабоумные. И чтобы привести к власти человека более подходящего, в такой ситуации требуется пойти на прямое преступление — свергнув законного монарха и посадив на трон человека, более подходящего для данных условий. В этом состоит «политическая ловушка» монархии — приходится выбирать между законом и стабильностью государства, жертвуя принципом отбора лучших, или же наоборот. 

Но даже если монархом является человек способный и подготовленный, который получил свою власть в рамках монархического династического принципа, это еще не может объяснить, почему этот монарх является носителем верховной власти. Мы сейчас говорим, хочу это подчеркнуть, о монархии как о принципе верховной власти, а не просто как о власти управительной. Монарх в качестве управительной власти может появиться и при демократии (как это произошло в Риме) или при аристократии (как это произошло во многих странах Европы, где монарх чаще всего был просто «первым среди равных» феодалов). Но для монархии как верховной власти требуются дополнительные обоснования — то есть подданные должны знать и понимать (и принимать это), почему источником всякой управительной власти в государстве является один человек. И поэтому для монархического принципа верховной власти характерно обоснование власти монархии на основе религии и религиозных представлений. То есть предполагается, что источником власти монарха является не он сам по себе, а какие-то высшие силы или какие-то нравственные и религиозные представления и идеалы.

И Тихомиров очень ясно указывает и объясняет эту особенность монархии. Собственно, как мы видели, понимание этой особенности монархии было свойственно и римским императорам, и они отчаянно искали обоснование своей власти в языческой религии и культах, пытаясь обожествить себя и свою власть и, таким образом, стать для подданных Рима олицетворением всех их верований, всего их языческого мировоззрения. 

Но это свойственно любой монархии, и как только она начинает превращаться в верховную власть — тут же появляется религия или какая-нибудь «духовность» или даже идея или идеология, олицетворением которых становится монархия и монарх, и которые и обосновывают источник монархической власти. Так, Тихомиров, говоря о китайской монархии, ссылается на работы выдающегося русского китаеведа С.М.Георгиевского (1851 — 1893), который на основе исследования китайской письменности и китайских иероглифов выдвинул свою гипотезу о происхождении китайских императоров. Как известно, китайские иероглифы передают не звуки, а смыслы и понятия, и поэтому по эволюции китайских иероглифов, связанных с понятиями «власть», «государство», «император» и прочими, можно проследить историю изменений в представлениях китайцев об императорской власти, а по ним — историю самой этой власти.

Так вот, согласно Георгиевскому, монархическая власть в Китае первоначально возникла как власть наиболее удачливых полководцев. То есть монарх, как это часто бывало в истории и во многих других странах, первоначально был выдвиженцем военной аристократии. При этом у китайцев традиционно были сильны культы предков — подобные культы, конечно, есть у многих народов, но у китайцев они были довольно простыми (не обремененные какими-то глубокими мифами и сложными ритуалами), но очень сильными. Поэтому эти китайские монархи в какой-то момент стали устанавливать культ почитания своих предков — в рамках традиционных народных китайских верований. И их предки становились обитателями Неба — где обитали и предки всех прочих китайцев. 

А затем в какой-то момент уже и конкретный китайский император превратился в «посланника Неба» — то есть это уже не он обосновывал культ почитания своих предков, а его предки, обитающие на Небе, обосновывали его власть. И тем самым он становился представителем всех вообще предков всех вообще китайцев. Отсюда титул китайских императоров как «сынов Неба», отсюда же название Китая как «Поднебесная Империя» — для китайцев понятие «небо» не несет какого-то глубокого религиозного или мифологического смысла, для них это просто место обитания предков всех китайцев (и их там дофуя — больше всех остальных), то есть символ китайского национализма, связывающий все поколения китайцев в одну нацию. Так что ныне живущие китайцы как бы являются посланниками своих предков, продолжателями их дела.

Но, конечно, подобный культ предков свойственен не только китайцам, его можно встретить везде, и в Азии похожие культы также весьма распространены. В частности, нетрудно понять, что и северокорейские тираны Кимы основывают свою власть не только на коммунистической идеологии, но и на традиционных верованиях корейцев в своих предков. А Китай? Раз уж мы заговорили о Китае: какой государственный и политический строй в Китае сегодня, в категориях Аристотеля-Тихомирова? «Вопрос на засыпку», что называется.

Монархия? Тирания? Очевидно, что нет. Лидеры Китая — генеральские секретари КПК — очевидно, уже вовсе не являются монархами или императорами, и верховная власть им не принадлежит. Да, они обладают огромными полномочиями и властью, но эта их власть является чисто управительной. Ведь и Президент США обладает огромной властью, но никому не придет в голову назвать его монархом, так как, очевидно, эта власть управительная, а не верховная, а верховной властью в США является демократия.

Демократия? Охлократия? Очевидно, что тоже нет. Демократией в Китае и не пахнет, и если там и были какие-то начатки демократии, то очень-очень давно, и они не шли дальше самоорганизации крестьянских общин и монастырей. Китай — это аристократическая республика, где роль «аристократии» играет номенклатура КПК. И именно эта номенклатура и является верховной властью Китая, а Генсек КПК — лишь лидер и выдвиженец этого властного слоя китайской «аристократии». И, надо заметить, что этот аристократический слой Китая является очень квалифицированным и качественным, и отбор в него производится очень жестко. Причем важно отметить, что в этой китайской «аристократии» присутствует и довольно сильный идеократический момент, — правда, это вовсе не идеология коммунизма, как полагают многие глупцы (китайский коммунизм имеет скорее чисто формальный характер, связанный с историей появления КПК), а китайский национализм. Китайская партийная номенклатура — в отличие от большевицкой и советской — это аристократия националистическая, а поэтому аристократия государственная. И коммунизм для нее скорее играет роль «идеологии модерна», то есть дает этой аристократии свободу от традиционных китайских верований и традиций и позволяет ей постоянно искать все самое новое и современное в мире. 

Так что если Китаю что-то и угрожает, то, конечно, вовсе не демократия — китайская номенклатура правит очень жестко, да и в целом традиции жесткого централизованного государства издавна свойственны Китаю, — а вырождение этой китайской аристократии в олигархию, когда личные и групповые интересы представителей китайской номенклатуры станут приоритетными перед интересами всего класса этой аристократии и перед национальными и государственными интересами Китая. То есть то, что случилось с советской номенклатурой, возникшей из охлократии и тирании, и превратившейся в дегенеративный слой советской-постсоветской олигархии. 

Впрочем, что касается советского и россиянского политического и государственного строя, то об этом мы поговорим отдельно, пока же заметим, что государственный строй в Совдепии и Эрэфии — пожалуй, один из самых худших в мире, просто собрание всего возможного зла и всех пороков. Даже во многих африканских и латиноамериканских странах государственный и политический строй сегодня получше и совершенней. Ну, а что касается Китая, то, я полагаю, вырождение китайской аристократии в олигархию также Китаю не грозит — и, скажем, во время рыночных реформ и до сего дня китайская номенклатура очень жестко борется с коррупцией, и китайских коммунистов-коррупционеров там расстреливают пачками. 

Китайская государственная и политическая система в первой половине 20 века претерпела чудовищную трансформацию, сопровождавшуюся гражданской войной, массовым голодом, дикостями коммунизма, которых китайцы понабрались у большевиков, что привело к огромным человеческим потерям. Но сегодня государственная и политическая система Китая очень стабильна и достаточно совершенна — так как она позволяет китайцам, сохраняя свою историю и традиции, в то же время смело смотреть в будущее и развиваться.                           

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic