kirill_nav_1

Category:

О природе московского самодержавия - 10

Но вернемся к политической философии и истории. Таким образом, в Восточной Римской Империи — ака Византии — процесс трансформации Римской республики в монархию, начавшийся при Юлии Цезаре, находит свое завершение, и монархическая власть в Византии превращается в верховную власть. И вот о монархии — как государственном строе — следует поговорить отдельно, так как цель данного моего исследования, я напомню, — природа московского самодержавия. А поганое «московское государство», как известно, во многом ориентировалось именно на Византию и византийскую монархию, и в истории России многое будет непонятным, если мы не поймем, в чем состоит особенность монархии — в частности, монархии византийской. 

Правда, если история Византии скорее стала трагедией — трагедией Восточной Римской Империи и трагедией восточного христианства, то «московское самодержавие» скорее стало трагикомедией, чем-то вроде неудачного фарса. В Византии Императоры и христианство были настоящими, когда же «шапку Мономаха» стал примерять на себя дикий московит Иван Четвертый, с хохляцко-татарскими корнями, и когда вонючая азиатская Москва объявила себя «Третьим Римом» (то есть преемником Византии, Второго Рима), все это выглядело как самозванство и дикость. Но обо всем по порядку.

Главная проблема монархии как принципа верховной власти состоит в том, что ее довольно сложно обосновать — именно как верховную власть, как источник всякой прочей (управительной) власти. С демократией все понятно и ясно, и главная проблема демократии состоит в том, чтобы правильно выстроить систему государственного управления — то есть чтобы участие народа и аристократии в управлении государством не создавало серьезных конфликтов. Римская республика (которая была демократией) в этом смысле представляла из себя очень совершенный строй — гораздо более совершенный, чем афинская демократия. Достаточно совершенная система государственного управления в американской демократии. С аристократическим строем тоже все более-менее понятно: государством правят лучшие, которые формируют свои ряды на основе какого-то отбора.

С монархией все сложнее, так как почему государством управляет один, и он же является носителем верховной власти, и почему все остальные миллионы должны ему повиноваться — объяснить и понять довольно сложно. Принцип единоначалия? Но этот принцип вовсе не является особенностью именно монархии — и при аристократическом или демократическом строе государством также может управлять какой-то один человек, выдвигаемый из среды аристократии или избираемый при демократии. Особенность монархии состоит вовсе не в том, что государством правит один, а в том, что этот один — то есть монарх — является носителем и источником верховной власти. То есть всей вообще власти в государстве.  

И если говорить об отличительных чертах монархии как принципе верховной власти, то нужно отметить два важных момента: 1). Наследственный принцип, когда власть от монарха передается по принципу наследства (чаще всего — родового, то есть от отца к сыну). 2). Монархический принцип чаще всего опирается на религию или какие-то религиозные верования или идеологические доктрины. И вот об этих двух особенностях нужно сказать в первую очередь.

Ну, что касается принципа наследования — то здесь все в целом предельно ясно. В самом деле, если монархия превратилась в верховную власть, то эта власть уже не может зависеть ни от народа, ни от аристократии. И продолжение этой власти должно предполагать (в идеале, конечно) исключение всех посторонних сил при передаче ее от одного монарха другому. И, надо заметить, что в Риме, а также отчасти и в Византии, с реализацией этого принципа монархии возникли серьезные проблемы и сложности. В истории как-то принято говорить о Римских Императорах — словно бы они были чем-то вроде монархов — но, повторюсь, монархами они не были, да и сама периодизация истории Рима по правлению «Римских Императоров» скорее носит чисто условный характер, принятый историками для удобства. Почему?

Потому что, строго говоря, и никаких «императоров» в Риме не было. Император — это в Риме была не должность такая, а что-то вроде почетного титула, который присваивался наиболее удачливым полководцам из числа назначенных Сенатом консулов или диктаторов. То есть что-то вроде титула «великого полководца», который предполагал оказание некоторых почестей, но не более того. Юлий Цезарь «Императором» — в смысле монарха — конечно, не был, и его власть была основана на том, что он сосредоточил в своих руках несколько важных государственных должностей Римской республики. Причем длительное время Цезарь правил даже не единолично, а в составе триумвирата, и его отличие от обычного консула или диктатора (если не считать его попыток обожествить себя и свою власть) состояло только в том, что он, во-первых, захотел сохранить эти должности пожизненно (то есть узурпировал управительную власть Римской республики), а во-вторых, он хотел передать эти должности по наследству — но не своим детям и потомкам, а в рамках обычного римского наследного гражданского права.

Но и в дальнейшем власть «римских императоров» была очень далека от того, что принято называть монархией. «Римский Император» — те, кого обычно так называют историки — был просто должностным лицом Римской Империи, который совмещал несколько важнейших государственных должностей. И все отличие от прежнего порядка Римской республики состояло в том, что лица, занимавшие эти должности (то есть те, кого историки обычно называют «императорами»), получали эти должности не в результате назначения Сенатом или согласно каким-то другим процедурам, принятым в Римской республике, а как-то иначе — чаще всего в результате борьбы с другими претендентами в прямой войне и с опорой на римские легионы.

И при этом, когда эти «императоры» концентрировали в своих руках все больше государственных должностей, то они — в силу того, что исполнять все обязанности этих должностей они уже физически не могли — частично передавали эти функции своим друзьям, любовникам или соратникам. И позднее в Риме даже появились такие должности, как «Цезарь» и «Август» — по своей власти и полномочиям очень близкие к полномочиям «императоров». Сами же эти «императоры» назывались «принцепсами» — так называли почетных сенаторов, и лишь под самый занавес Римской Империи, принцепс Диоклетиан стал называть себя «доминатом» — что можно перевести на русский язык как «господин» или «государь». Ну, и кроме того, эти «императоры» нередко совмещали должности народных трибунов, понтификов и прочие.

То есть никакими монархами эти «римские императоры», повторюсь, не были, — они просто прибрали к своим рукам все важнейшие должности, но, в сущности, вплоть до Константина, оставались только властью управительной. И передача некоторых из этих должностей «по наследству» также вовсе не подразумевала монархический принцип — эти должности передавались в рамках обычного римского гражданского наследного права, и — если не происходило очередного переворота — наследники этих «императоров» вовсе не были их сыновьями, а были скорее чем-то вроде «преемников». Ну, вот примерно как Путин стал преемником Ельцина — только в Риме все это происходило на основе закона, а у советских дегенератов — на основе беззакония, жульничества и обмана страны и народа.

И только в Византии уже можно наблюдать переход власти от отца к сыну или к племяннику или к жене или к другому родственнику. Правда, в Византии также какие-то прочные династии не утвердились, и там, как и прежде в Риме, императоров свергали довольно часто, но теперь уже при этом стало обычаем вырезать и всех наследников и родственников этой династии. Поэтому смена династии в Византии часто принимала еще более кровавый характер, чем в Риме, и кровь там лилась рекой. Впрочем, эта «славная» византийская традиция появилась еще до окончательного раздела Римской Империи на Западную и Восточную — и уже Констанций (Флавий Юлий) Второй, сын Константина Великого, прирезал двух своих родных дядюшек (братьев Константина) и семерых их сыновей, и при этом очень любил помучить перед смертью людей, которых подозревал в заговоре против его власти. Увы, но лужи крови вокруг трона — это при монархии явление вполне обычное, так как при монархии верховная власть, власть абсолютная, почивает на троне и на том, кто усядется на этот трон.      

И даже христианство, конечно, не могло здесь на что-то повлиять, и византийских «помазанников Божьих» резали регулярно, нередко — со всеми их сыновьями и ближайшими родственниками. Так что когда христианская Церковь решила стать опорой монархии в Византии, она в этом смысле (как и во многих других) оказалась в довольно щекотливом и двусмысленном положении: только Церковь благословит какого-то Императора на правление и провозгласит его «помазанником Божьим» (то есть орудием Бога, с особыми дарами) — а завтра этот «помазанник Божий» уже труп. И приходится нового «помазанника Божьего» благословлять — нередко из числа убийц предыдущего, у которого все руки в крови. Но деваться православной Церкви в Византии было некуда: как говорится, «назвался груздем — полезай в кузов». И если уж православная Церковь решила стать столпом, подпирающим афедроны византийских императоров, то приходилось многие христианские представления засунуть поглубже, и обслуживать новую власть не хуже прежней.

То есть и в Византии с монархическим принципом наследования были большие проблемы. Но еще интересней было с религиозным принципом происхождения власти византийских императоров от Бога.                        

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic