kirill_nav_1

Category:

О природе московского самодержавия - 3

И вот здесь важно понимать, что история «московского самодержавия», конечно, началась не с Москвы, а с появления и с возвышения Северо-Восточной Руси. И с этого же началась история России и история, собственно, великорусского народа. То есть самодержавие, — хочу еще раз это подчеркнуть, — вообще говоря, не есть что-то специфически «московское» — это что-то специфически «русское», и генезис русского самодержавия очень ясно прослеживается еще с начала 12 века в истории Суздальско-Владимирской земли. И теперь нам нужно попытаться понять, как и почему началось становление этого самодержавия в Северо-Восточной Руси и в чем состоит его отличие от других форм власти и государства.

И первое, что можно заметить еще в начале 12 века — уже при правлении ростово-суздальского князя Юрия Долгорукого — это какую-то чудовищную ненависть, которую киевская знать (киевское боярство) испытывала к суздальским и владимирским князьям. Собственно, ненависть хохлов к русским началась уже в этот период — хотя в то время, конечно, и хохлов как таковых еще не было (они появились позже, после смешения местного славянского населения с татарами, черкессами и ляхами). Конечно, отчасти эту ненависть можно объяснить обычной завистью (Северо-Восточная Русь уже в 12 веке была намного богаче Киева и других княжеств Юго-Запада) или страхом перед конкурентом. Это вполне понятно — и Новгород, конечно, также испытывал определенные опасения в отношении Северо-Восточной Руси, особенно когда суздальские и владимирские князья стали претендовать на новгородский престол. Но вот у новгородцев все же такой открытой ненависти к Суздалю и Владимиру не было — не больше, чем к другим князьям, которые могли бы посягнуть на новгородские вольности.

А вот Киев испытывал к Суздалю и Владимиру ненависть страшную и злобную. И это было тем более странно, что в то время какого-то отчетливого отделения северо-восточных князей от юго-западных еще не было: северо-восточные князья были все теми же Рюриковичами, и имели своих союзников и родственников в Юго-Западной Руси, те, в свою очередь, постоянно роднились с северо-восточными князьями и имели своих союзников в Северо-Восточной Руси, а претензии суздальских или владимирских князей на киевский стол были вполне в духе тех отношений в рамках родового лествичного права, которые издавна сложились на Руси среди Рюриковичей. 

Отчасти эту ненависть, конечно, можно объяснить тем, что заселение и колонизация Северо-Восточной Руси во многом происходила за счет привлечения в эти земли земледельцев из Юго-Западных княжеств и отчасти из новгородских земель. Рост городов в Северо-Восточной Руси в 12 веке действительно происходит как-то ошеломляюще быстро: Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский, его сын, основывают один город за другим, они очень быстро превращаются в крупные центры, с каменным зодчеством, так что каждый город вскоре превращается в центр отдельного небольшого княжества.

И эта причина, конечно, уже ближе к пониманию причин ненависти киевской знати к Северо-Восточной Руси — Северо-Восточная Русь очень быстро стала чрезвычайно привлекательной для всего русского народа, как из Юго-Западных земель, так и из земель новгородских, и очень быстро стала превращаться в общенациональный русский центр. И связано это было вовсе не с тем, что земля на северо-востоке была лучше — она была, конечно, хуже киевских или черниговских черноземов; или с тем, что климат там был лучше — климат в этих землях был значительно хуже, чем на юге. И даже не с тем, что леса северо-востока давали больше безопасности от набегов кочевников — к тому времени половцы и другие степняки уже вошли в постоянные контакты с Русью, превратившись в ее союзников, так что русские князья и бояре нередко брали себе в жены половецких красоток.

Главная причина, по которой Северо-Восточная Русь и ее города стали столь привлекательными для русских землепашцев (а земледелие было основным занятием русских издавна и оставалось таковым еще долго) была СВОБОДА. Да-да-да! История великороссов и современной России — началась со СВОБОДЫ. Дело в том, что к тому времени практически все земледельческое (крестьянское) население Киевского княжества и других княжеств Юго-Запада (как и Новгорода) уже было полностью порабощено местной знатью и боярством. А в Киеве плюс к этому процветало еще и рабство и холопство. А вот князья Северо-Востока — во многом для привлечения населения в свои земли — проводили совершенно другую политику: они предоставляли земледельцам почти полную свободу и помогали им очень льготными кредитами и ссудами. И именно поэтому колонизация северо-восточных земель происходила столь стремительно, а города и княжества Северо-Восточной Руси так быстро богатели и росли. 

Но, думаю, все это очень понятно — примерно так же и по тем же причинам позднее происходила стремительная колонизация Америки, когда Америка стала «страной возможностей» и «страной свободы», привлекавшей значительное население Европы. Вот и Северо-Восточная Русь в тот период была чем-то вроде «Америки» — страной свободы и огромных возможностей. Что делало Северо-Восточную Русь привлекательной для всех русских, со всей Руси.  

А вот это уже не шуточки.  

Русь в 12 - начале 13 века. Владимиро-Суздальская Русь не была самой крупной по территории (владения Новгорода были намного больше), она не отличалась хорошими почвами и климатом - тем не менее, уже в 12 веке Северо-Восточная Русь приобрела огромное могущество. В чем же состоял секрет этого могущества Владимиро-Суздальских князей?
Русь в 12 - начале 13 века. Владимиро-Суздальская Русь не была самой крупной по территории (владения Новгорода были намного больше), она не отличалась хорошими почвами и климатом - тем не менее, уже в 12 веке Северо-Восточная Русь приобрела огромное могущество. В чем же состоял секрет этого могущества Владимиро-Суздальских князей?

А вот это уже не шуточки. Это уже серьезно. И главная угроза для Киева, исходившая из Владимиро-Суздальской Руси, заключалась даже не в том, что она привлекала к себе большое количество землепашцев, бежавших на северо-восток в поисках свободы и свободного труда. И даже не в богатстве Владимиро-Суздальских князей и городов — а в тот период Владимиро-Суздальские города были уже очень богатыми, богаче городов Юго-Западной Руси и даже многих городов Европы, так что породниться с князьями Северо-Восточной Руси мечтали не только греки, но и многие европейские монархи. 

Главная угроза для Киева, исходившая из Северо-Восточной Руси, носила чисто политический характер. Могущество и влияние князей Владимиро-Суздальской Руси было основано даже не столько на их богатстве или на военной силе, сколько на том, что сегодня принято называть «мягкой силой». Иначе говоря, вот та свобода, которая была в Северо-Восточной Руси, делала ее привлекательной и вызывала симпатии во всем русском народе — и именно в Северо-Восточной Руси русские люди, жившие в Киеве, Чернигове или Новгороде, видели свое будущее и свою мечту. Думаю, это также вполне понятно — ведь и сегодня «мягкая сила» Америки и в целом Запада основана на том, что западная свобода делает Запад привлекательным для многих людей по всему миру, и поэтому именно в Западе они видят «будущее человечества». Вот и Северо-Восточная Русь стала чем-то вроде этого для всей Руси, для всего русского народа.

А это жжжж промблема. Для всех остальных княжеств это было уже очень серьезной проблемой — и проблемой уже скорее политической и «цивилизационной». Это же бесит — это бесит, когда твои собственные рабы и холопы уже не видят в твоей власти свою власть и устремляют свои взоры и связывают свои надежды с другими землями и другими князьями. Ну, посмотрите, как сегодня Путина и всю эту советскую сволочь бесит Запад. И как они его ненавидят. А ненавидят они его именно по той же причине — что многие граждане России вовсе не видят в Путине и во всей этой поганой гебне «свою власть», и что они симпатизируют Западу и Америке по той причине, что люди там живут свободнее и достойней.

Вот и киевскую знать Северо-Восточная Русь бесила страшно. И по тем же причинам. И уже в 12 веке мы можем почувствовать какую-то страшную ненависть и злобу, исходившую из Киева к Суздальско-Владимирской Руси. И причина этой киевской ненависти и злобы — именно эта: киевская знать жопой чувствовала, что Северо-Восточная Русь, так сказать, одним своим существованием «подрывает их строй», подрывает все основания их власти, и что симпатии большинства населения Киева и Юго-Западных княжеств — на стороне Суздальско-Владимирской Руси. И что поэтому и влияние Суздальско-Владимирских князей становится огромным — и влияние, прежде всего, политическое и, так сказать, идеологическое. А значит, и противопоставить Суздальско-Владимирской Руси киевским рабовладельцам было нечего.

Это была огромная угроза. Угроза всей власти и всему положению этой киевской знати. Угроза политическая, идеологическая и цивилизационная. И поэтом уже в 12 веке в противостоянии между Киевом и Суздальско-Владимирскими князьями появляется что-то особенное, далеко выходящее за пределы обычных княжеских разборок за киевский престол — появляется какая-то ненависть, особая злоба, и уже тогда киевская знать начинает всячески клеветать на северо-восточных князей, распространять про них небылицы и т.д. То есть уже тогда можно увидеть начатки той русофобии, которой и сегодня проникнуты поганые хохлы, той ненависти, которая позднее стала частью польской пропаганды и пропаганды Запада в целом. И в основе этой ненависти — страх. Страх, что новые русские княжества Северо-Востока подрывают основы власти всей киевской или польской знати, обративших свое население в рабов и быдло. И это был страх перед русской свободой.   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic