kirill_nav_1

Category:

О природе московского самодержавия - 2

Таким образом, уже в самом начале наша политическая история приобрела свои оригинальные черты и свои особенности — главной из которых было то, что политическая власть (прообраз власти «государственной») принадлежала роду Рюриковичей и только им, и эта власть была принципиально отделена от местной городской знати и населения. При этом — если не считать Новгород — отношения русских городов с представителями рода Рюриковичей не имели под собой никаких ясных правовых оснований. Кто будет править в Киеве или Чернигове — это решали между собой только князья Рюриковичи, мирным путем или путем военных конфликтов. И если в Новгороде или в Киеве местная знать и население еще могли изгнать какого-то неугодного им князя и пригласить («призвать») того, кто им «более люб», то во всех остальных городах появление нового князя принималось как должное, как фатум. 

Тем не менее, какой-то негласный «общественный договор» между князьями Рюриковичами и Русской землей и русскими городами, конечно, все же существовал. И главный пункт этого негласного договора подразумевал, что князь со своей дружиной берет на себя обязательства обеспечить внешнюю безопасность города — прежде всего, от набегов кочевников. Именно постоянная угроза набегов поганых степняков-кочевников диктовала необходимость и желание любого города иметь своего князя с его дружиной — профессиональных воинов, которые всегда держались вместе, а потому в любой момент могли оперативно отразить нападение кочевников. То есть князь со своей дружиной представлял из себя небольшую, но очень оперативную профессиональную армию, содержать которую городу было выгоднее, чем постоянно держать какую-то свою профессиональную армию. 

Но, в сущности, этим «общественный договор» между городами и Рюриковичами и исчерпывался. И что касается административных и судебных функций по управлению княжеством, то Рюриковичи к этому проявляли гораздо меньший интерес. Значительную часть своих доходов киевские князья получали от торговли, и Рюриковичи гораздо больше внимания уделяли тому, чтобы взять под свой контроль выгодные торговые пути того времени — между Балтикой и Черным морем или между Европой и Востоком. Так, если верить летописцам, князь Святослав Игоревич уничтожил Хазарию, чтобы взять под контроль прикаспийские и волжские торговые пути, а затем в союзе с Византией вторгся в Болгарию, и там же, в устье Дуная основал свою новую столицу — Переяславец. При этом Киев, в котором правила его мать Ольга, оказался совершенно беззащитным перед печенегами, но судьба Киева, очевидно, Святослава в тот момент интересовала мало. 

Гораздо больше внимания налаживанию административной и налоговой системы Киевского княжества уделяла княгиня Ольга — возможно, именно потому, что она была женщиной, и ее интересовали не столько воинские подвиги и новые завоевания, сколько обустройство «своего домика». И в этом она весьма преуспела, за что была прозвана «мудрой». Большое внимание административному и судебному управлению также уделял Ярослав Мудрый — и именно при нем была предпринята попытка создать первый уголовно-административный кодекс, известный как «Русская правда». В правовом смысле — кодекс довольно примитивный, в котором нормы скандинавские смешаны с нормами славянскими, но все же это было лучше, чем совсем ничего. Хотя в это время даже у европейских варваров право и навыки административного управления уже были значительно более развитыми. Так, при английском короле Генрихе Первом (сыне Вильгельма Завоевателя) уже существовала отдельная счетная палата (т.н. «Палата шахматной доски»), в которой с помощью специальной системы учета учитывались и считались все полученные налоги, да и само право формировалось на основе римского права — настолько ясного и совершенного, что оно и сегодня служит образцом права. 

Что же касается большинства других князей — как новгородских и киевских, так и всех прочих — то административное, налоговое и судебное управление у них особого интереса не вызывало. Не в последнюю очередь — именно потому, что они, в отличие от европейских феодалов, не были связаны со своим княжеством столь тесно, как феодал со своим леном, и постоянно мечтали перебраться в княжество побольше и побогаче, а в идеале — усесться на киевских стол. То есть значительную часть своих усилий они тратили на интриги против других князей и на то, чтобы получить княжество получше.

И в этом было еще одно важное отличие князей Рюриковичей от европейских королей и феодалов. Конечно, все князья Рюриковичи были заинтересованы в том, чтобы удерживать Русскую землю под своей коллективной властью, и Русь долгое время и оставалась, в сущности, чем-то вроде «коллективной собственности» князей Рюриковичей. При этом — в отличие от европейских феодалов — отношения Рюриковичей не имели ясных правовых оснований не только с русскими городами и их общинами, но и между собой. Между Рюриковичами не было никаких ясных правовых отношений — наподобие отношений сюзерена-вассала, как у европейских феодалов, и все их отношения выстраивалась на примитивном «родовом праве», согласно которому право на киевский и новгородский престол имел самый старший представитель рода Рюриковичей. 

Но поскольку это понятие «старшинства» в роде было весьма размытым (и со временем все более размывалось), и все Рюриковичи в своих политических амбициях старались по возможности ухватить в свое владение княжество получше — все это создавало предпосылки для постоянной беготни Рюриковичей из одного города в другой, и для постоянных конфликтов между ними за более вкусный кусок пирога. Смысла во всем этом, надо признать, было мало, помимо политических амбиций князей, и поэтому ранний этап нашей истории напоминает какие-то «тараканьи бега» Рюриковичей из одного город в другой — с периодическим кровопролитием и под стон всей Руси от этой княжеской междоусобицы. А редкие периоды, когда какому-либо князю удавалось объединить Русь или избежать этой междоусобицы, воспринимались как «великое счастье».

Но все эти «тараканьи бега» Рюриковичей, конечно, не могли длиться бесконечно.

И постепенно Рюриковичи стали «оседать» в своих удельных княжествах и проявлять все меньше интереса к захвату других княжеств или перемещению своих княжеских задниц на киевский стол. Особенно это касается князей Северо-Восточной Руси, где леса создавали естественную преграду для внезапных набегов кочевников и где появлялись условия для более спокойной и безопасной жизни. 

У нас этот период «удельной Руси» принято всячески ругать — как период «феодальной» (или «удельной») раздробленности, не в последнюю очередь по той причине, что эти удельные русские княжества не смогли объединиться для отражения татарского нашествия и пали одно за другом под напором этих вонючих кочевников. Но все это — в значительной степени только часть «московской пропаганды», призванной оправдать последующее подчинение поганой Москвой других княжеств и их объединение под тяжестью московской ордынской задницы в качестве «собирательницы земли русской». 

В действительности же, этот «удельный период» был одним из лучших в нашей истории, так как именно в этот период Рюриковичи, наконец, прекратили (или сильно сократили) свои «тараканьи бега» из одного города в другой, занялись делом и стали больше внимания уделять обустройству своих княжеств. Именно в этот период возникает прекрасное русское зодчество, приглашаются для строительства храмов итальянские и французские мастера, появляются начатки самобытной русской иконописной школы. Ну, и в этот же период было создано «Слово о полку Игореве» — хотя понятно, что оно не могло возникнуть на пустом месте, и его появлению предшествовала уже серьезная литературная традиция древнерусской поэзии. 

В конце концов, у немцев «удельный период» продлился чуть ли не до второй половины 19 века, и «единая Германия» возникла только в 1871 году. И все это время немчина прекрасно себя чувствовала, вкусно кушала и развивала свою культуру. И только внешние угрозы заставили немчину, пыхтя и кряхтя, объединиться в одно государство — под властью Бисмарка, который проводил это объединение Германии «железом и кровью». И если бы не поганые татары, — отразить нашествие которых было бы сложно даже единой Руси, — Русь бы и дальше вполне процветала, а объединение Руси происходило бы в ходе естественного исторического процесса. Но поганые татары изуродовали всю нашу историю — так что сначала удельная Русь подверглась их погрому и порабощению, а затем «объединение Руси» происходило под скрипом и вонью тяжелой ордынской московской задницы — при том, что и физиономия самой Москвы к тому времени приобрела отчетливые черты дикой поганой азиатской Жопы. 

И вот здесь-то и началось «самое интересное» — то есть начало проклевываться то самое «московское самодержавие».   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic