kirill_nav_1

Category:

О проблемах русской культуры и русского самосознания - 16

«Ну, а при чем здесь отношение советских к загранице и к иностранцам? — быть может, спросит меня какой-нибудь глупый жид или тупой хохол. — Ведь вы же, русачки, сейчас сами постоянно ноете, что мы, жиды и хохлы, погубили вашу Россиюшку, и что Совдепия никакого отношения к России уже не имела». И в данном случае я бы не стал торопиться вмазать глупому жиду и тупому хохлу по его морде, так как вопрос этот вполне правильный. Правильный — в том смысле, что он уместный. 

Но дело в том, что поганая Совдепия ведь не свалилась на нас с неба или с Луны, и она не возникла из ниоткуда. Совдепия возникла в результате «победы революции», она и стала результатом революции, Совдепию и создала революция. Точнее сказать, создавали ее большевики — то есть только одна небольшая секта революции среди прочих сил революции, но большевики были частью этой революции (во многом — наиболее последовательной и радикальной), и поэтому в большевизме воплощалась и отражалась вся эта революция. И очень многое в большевизме и в созданной ими Совдепии было от той революции, которая началась вовсе не с большевиков, а гораздо раньше. 

Вот все то, о чем я писал ниже — русский нигилизм, дикая русофобия, отрицание всякой культуры и цивилизации, социализм и утопизм — все это ведь появилось задолго до большевиков. Даже московское юродство с его «ничего не надо» вполне гармонично вписалось в большевицкий коммунизм — так что большевики и чекисты в буквальном смысле лишили русских всего, не только денег и собственности, но и дома, и даже хлеба, а сотни тысяч русских выгнали умирать на мороз. А оставшихся в живых заставляли юродствовать, и превращали их в дурачков полных. Даже русскую литературу в советских школах преподавали с точки зрения революции и революционных критиков того времени, а Чернышевским, Добролюбовым, Халтуриным, Каляевым и прочим «революционным демократам» и террористам большевики и коммунисты ставили памятники и называли в их честь улицы.

То есть большевизм воплотил в себе все самое дикое, самое страшное и самое уродливое, что можно было найти в «русской жизни» и в «русской культуре» в предшествующие периоды «московского государства». И в этом смысле революция и большевизм были всего лишь отражением все того же «московского государства», его «alter ego». Революция была порождена «московским государством», революция ставила своей целью уничтожение этого «московского государства», и революция питалась ненавистью всего русского общества и народа к этому «московскому государству» — ненависти, надо признать, вполне заслуженной, так как «московское государство» было чудовищной исторической аномалией, с самого момента своего возникновения (почему — это я уже объяснял). И чтобы победить это «московское государство», революция должна была стать чем-то еще хуже — чем-то еще более подлым, низким, жестоким, еще более русофобским и диким, и победить революция могла только в результате открытой национальной измены.

Поэтому, как это ни покажется странным на первый взгляд, «победа революции» и большевизм, как и созданная большевиками Совдепия, стали еще более открытым и последовательным воплощением природы «московского государства». Не России, подчеркну — Россию большевики, конечно, безжалостно уничтожали, а именно «московского государства», которое всегда, с самого момента своего появления, было чем-то принципиально отличным от России и ей враждебным. «Московское государство» на протяжении веков старалось прятать свою дикую азиатскую рожу, свою природу, вышедшую из-под татарской задницы в результате национальной измены Москвы. Поганая Москва пыталась придать себе «русское лицо» — и при этом лицо «патриотическое», спрятать его то за православием, то за европейской культурой, пыталась скрыть свою русофобскую природу. Революция все это обнажила — и обнажила она именно природу «московского государства». Дикая, подлая, гнусная окровавленная русофобская харя революции и большевизма — это была харя поганой азиатской Москвы, но уже без всяких прикрас. 

И поэтому, как я уже отмечал ранее, и Совдепия, созданная революцией и большевиками, во многом стала апофеозом «московского государства» и московитства. Большевицкий нигилизм, русофобия, ненависть большевиков ко всему человеческому — особенно к русским и ко всему русскому — все это было московского происхождения. Это было все то же «московское государство», и большевики лишь реализовали и построили все то же «московское государство», но уже без всяких прикрас и противодействия со стороны русских. Все самое дикое и страшное, все самое уродливое и отвратительное, что было в «московском государстве» на протяжении веков — с момента, когда это «московское государство» появилось на свет из-под татарской задницы и из ордынской вони — все это большевики и реализовали в своей Совдепии. Отбросив Россию в цивилизационном и культурном смысле куда-то даже не ко временам московского царства, а ко временам татаро-монгольского нашествия, — и Ульянов с Джугашвили действовали даже не как дикий московит Петр или Иван Четвертый, а как Батый или Чингизхан.

Впрочем, я об этом уже писал ранее, в том числе приводил в пример высказывания известного московского философа Дугина — интересного тем, что он пытается наиболее последовательно выразить дух «московского государства». И, надо признать, у него вполне получается, так что этот московский упырь, близкий к гебешным кругам, прямо так и пишет: «Наше «московское государство» ОБЯЗАНО всячески мучить и убивать русских людишек, ибо в этом и состоит вся суть нашего «московского государства» и нашей «московской духовности». Дугин и сам больше похож на упыря или ходячего мертвеца, чем на нормального человека, но именно потому, что он московит, и при чтении Дугина рука сама тянется к осиновому колу, чтобы воткнуть его в тушку этого поганого московита, «певца московской государственности». А его писанина производит впечатление голоса то ли из дурки, то ли из мира мертвых. 

И поэтому — я возвращаюсь к вопросу о положении иностранцев и инородцев в России — отношение советского государства и советских к Загранице и Иностранцам также стало лишь наиболее последовательным раскрытием того, что «московскому государству» было присуще всегда — хотя, быть может, и в не столь открытой, дикой и примитивной форме.      

Московский "философ" Дугин, певец "московского государства": "Русских людишек нужно мучить и убивать, мучить постоянно и непрерывно! Иначе они утратят нашу московскую духовность!".
Московский "философ" Дугин, певец "московского государства": "Русских людишек нужно мучить и убивать, мучить постоянно и непрерывно! Иначе они утратят нашу московскую духовность!".

В самом деле, а разве этого не было в постпетровской России? Ха-ха! Да с этого «петровские реформы» и начались! И в этом и была вся их суть — в чудовищном унижении всего русского национального, с каким-то упоением самоунижения, в разгроме всего русского быта и социума, в порабощении целых сословий и превознесении всего иностранного (европейского) просто как иностранного. Не зря же большевики Петра восхваляли, чуть ли не единственного из московских царей. Петр и шага сделать не мог без иностранцев, пушинки с них сдувал, а русских открыто ненавидел и презирал. Так что после Петра были периоды, когда Россией по сути и правили сплошь иностранцы — начиная с Императриц и заканчивая важнейшими государственными должностями.

А потом? А потом примерно то же самое было. Поганые московиты из числа европеизированной аристократии и дворянства все русское дико ненавидели и открыто презирали, и за людей они считали только иностранцев. Как позднее и русская интеллигенция и все русское образованное общество. И «мнение Европы» для всей этой московитской сволочи часто значило гораздо больше, чем мнение людей России или даже свои собственные интересы. Даже во время и после государственного переворота февраля 1917 года эту московитскую сволочь, в первую очередь, интересовало, что там скажут о них в Лондоне или Париже. Из штанишек выпрыгивали, чтобы угодить Лондону и Парижу и чтобы им понравиться.

А до петровских реформ? Ну, внешне московиты, конечно, делали вид, что они гнушаются всего иностранного, но душонками-то своим погаными московитскими тянулись они к иностранному и до Петра. Петр где познакомился с иностранцами? В Кукуе. В немецкой слободе в Москве, которая в поганой Москве еще при Василии Третьем появилась, в начале 16 века. А при Иване Четвертом иностранцев уже было полно — так что у него даже личным лекарем был какой-то мутный англичанин «маг» (то есть, видимо, английский оккультист).

А до этого? А до этого поганые московиты на Византию ориентировались. И ей пытались во всем подражать. И при Иване Третьем — после падения Византии — толпы греков прибыли в Москву, включая жену самого Ивана. И при этом уже тогда московиты всячески высказывали презрение к русскому народу и всему русскому. Иван Четвертый по матери (Глинской) был хохлом, с татарскими корнями, идущими к хану Мамаю (того самого, с Куликовского поля, которого хохлы воспевали как «козака Мамая»), и уверял всех иностранцев, что он не русский вовсе, а то ли «от прусского корня» («Сам я немецкого происхождения и саксонской крови»), то ли «от Августа Цезаря произошел». Самозванством занимался, в общем, лишь бы его русским не считали.     

В этом СУТЬ всей поганой Москвы и поганого московитства. Так как «московское государство», повторюсь, возникло из-под татарской задницы, в результате национальной измены. И эта природа поганого «московского государства» никогда не менялась, и лишь принимала разные формы. И в Совдепии — которая во многом стала апофеозом «московского государства», наиболее открытым выражением всей его сути — это лишь выразилось в наиболее последовательной и открытой форме, так что советские уже перед любым Иностранцем и любой Заграницей готовы были на коленях ползать — даже перед неграми какими-нибудь.           

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic