kirill_nav_1

Categories:

О проблемах русской культуры и русского самосознания - 13

Но все эти «детские ошибки» славянофилов — ставшие фатальными для всего этого направления русской мысли — конечно, были только следствием слабости и незрелости всей философской мысли в России (или, точнее сказать, полного ее отсутствия). Как и все постпетровское «русское образованное общество», свои «философские идеи» славянофилы черпали из европейских книжек и европейской философии, плохо понимая, откуда что там взялось, и перенимая все эти идеи очень поверхностно. 

Если говорить о ранних славянофилах — Хомякове, Аксакове и других — то они свои «философские идеи» черпали из «немецкой классической философии» — Фихте, Шеллинга и Гегеля. Философии и самой по себе довольно вздорной, ставшей чем-то вроде «немецкого помешательства», но если в рамках немецкой и европейской культуры это все же была именно философия — и в качестве таковой она представляла определенный интерес (хотя бы как пример того, до каких чудовищных заблуждений, близких к безумию, может порой дойти философская мысль — особенно в исполнении немцев), то славянофилы превратили все это немецкое философское безумие в своеобразное «богословие». Для Фихте, Шеллинга и Гегеля это их абсолютное «Я» или Абсолютный Дух или Абсолютная Идея — это все же представления философские, возникшие из попыток немецкой философии преодолеть Канта с его гносеологическим субъектом. В сущности, это все то же кантианское «Я», но доведенное до абсолюта. А потому даже гегелевская Абсолютная Идея — это предмет философии.

Славянофилы же попытались эти немецкие философские представления отождествить с христианским Богом, то есть превратить в предмет богословия. И здесь они лишь повторяли те ошибки, которые совершали некоторые западные теологи в Средневековье, причем эти ошибки были тем глупее, что славянофилы не прошли ту школу мысли, которую к тому времени уже прошла католическая теология и философия, и поэтому вся «философия» славянофилов превращалась в какие-то пустые и высосанные из пальца фантазии или в какую-то возню в детской песочнице, где ни одна идея или мысль не вытекала из другой. И все это и придало этому направлению «русской мысли» какой-то очень нездоровый характер, когда проблемы исторические, социальные или политические рассматривались как проблемы «богословские» и «религиозные», а проблемы богословские как проблемы русские национальные. 

Ну, скажем, для славянофилов была очень характерна мысль, что любой народ — в том числе и русский — есть некая «идея Бога», и история народа есть раскрытие некоего предназначения этого народа в планах Божественного Проведения. Откуда взялась эта мысль — вполне понятно: из философии Шеллинга и Гегеля. И славянофилы лишь пытались придать этой мысли «богословский» характер — то есть были уверены, что это не какой-то философский Абсолютный Дух, а христианский Бог через Церковь и самодержавных царей ведет русский народ к своему предназначению — примерно так же, как Бог через царей и пророков вел народ Сраиля к своим целям (во что, кстати, многие жиды до сих пор вполне верят). И поэтому и исторический путь у нас — особенный, ни с чем не сравнимый. То, что «особенность» нашего пути, как я заметил ниже, во многом предопределялась покорением Руси поганой Ордой, а также вышедшим из-под татарской задницы «московским государством» — этого славянофилы старались не замечать. И если во всем этом и было что-то такое «особенное» — то только нестерпимая и «ни с чем не сравнимая» азиатская ордынская вонь, которая исходила от Москвы и «московского государства» и которой Москва отравляла всю Россию. И если уж на все это посмотреть с богословской точки зрения, то иначе, как проклятием России Богом, ее забвением Богом, объяснить все это было сложно.  

А Петр? Ну, до Петра дикие московиты еще могли верить, что они сидят в этой своей московской дикости и вони не просто так, а потому что «Москва — Третий Рим». Хотя почему «Третий Рим» обязательно должен был пребывать в этой азиатской вони и дикости — тоже понять было довольно сложно. Но Петр устроил всему этому московскому «Третьему Риму» настоящий погром. Как все это можно было объяснить с позиций славянофильской «философии» и историософии? Был ли Петр «орудием Бога», который, как царь-самодержец, повел русский народ дальше по предначертанному ему свыше пути, или же он был все же «антихристом», который решил погубить этот «Третий Рим»? Ну, а то, что устроили России и русским жиды и большевики после 1917 года — когда большевики и гебисты закатывали в землю русских уже миллионами — и вовсе трудно понять с таких позиций иначе, как тяжкое наказание Бога. 

Проблема славянофильской «философии» состояла в том, что она не была никакой философией, и всякая мысль в этом славянофильском направлении непременно заходила в тупик или вела в какие-то очень нездоровые псевдорелигиозные фантазии. И вместо осмысления реальных социальных, политических, культурных или даже религиозных проблем русского народа и России, славянофилы занимались какими-то пустыми и вредными религиозными псевдоправославными фантазиями. Ну, а когда в этом направлении «русской мысли» появился шарлатан Соловьев, со всем этим своим «неоплатонизмом» и «мистикой» — уууу, тут уж «русскую мысль» и вовсе понесло в какую-то полную муть и чертовщину. Так что даже кретин Чернышевский со своим нигилизмом, утопическим социализмом и «разумным эгоизмом» смотрелся верхом здравомыслия на фоне всей этой псевдоправославной мути с ее «богоискательством» и «богокопательством». Как и появившиеся вскоре марксисты.

Впрочем, у славянофилов, повторюсь, все же были и здравые идеи.

И главная заслуга славянофилов состояла в том, что они попытались осмыслить нашу историю и проблемы России с позиций именно русских. И хотя все это усилиями Соловьева в итоге выродилось в какую-то уродливую «всечеловечность», с мировой теократией во главе, все же именно славянофилы впервые заговорили о русских интересах. Не государственных, а именно русских. То есть были предвестниками русского национализма. 

Но и здесь славянофилы угодили в ловушку, в которую попадают почти все русские — они так и не смогли осознать, что «московское государство» к русскому народу и его интересам имело весьма косвенное отношение, и что почти все проблемы России и русских своим источником имеют именно это «московское государство». Славянофилы полагали, что до Петра между государством и «землей» отношения были вполне нормальные. Хотя вряд ли правление Ивана Четвертого с его опричниной и террором можно счесть чем-то «нормальным» в отношениях между народом и государством. Как и Смуту начала 17 века — возникшую, казалось бы, буквально из ничего. Как и весь 17 век, который историки называют «бунташным», так как недовольство московским государством было всеобщим. Да и церковный раскол, устроенный московитами на ровном месте, явно свидетельствовал о том, что в «московском государстве» все было не так прекрасно, как хотели бы думать славянофилы. Ну, и все тот же дикий московит Петр, конечно — объяснить которого славянофилы толком не могли.

И славянофилы, — понимая, что после Петра пропасть между «московским государством» и русским народом стала просто чудовищной, — для исправления этой ситуации даже предлагали возродить институт Земских Соборов. То есть некое подобие сословного и народного представительства. Идея вполне здравая, но к тому времени всю повестку прав и свобод уже полностью оседлали их идейные противники, западники, и их требования были гораздо более радикальными — и если либералы требовали конституцию и парламент, то социалисты требовали революцию и коренную переделку всего вообще общества (что неизбежно предполагало реки крови — которые и полились в России после «победы революции» и захвата власти жидами и социалистами из радикальной марксистской секты большевиков). И на этом фоне славянофилы и люди из этого лагеря неизбежно вынуждены были встать на позиции охранительства.

И в этом состояла неудача уже всей русской мысли и русской культуры — что у нас идеи прав и свобод стали атрибутом революции и русофобии, а все национальные и русские силы были вынуждены вставать на позиции охранительства, и при этом они даже объяснить толком не могли, что и зачем они охраняют. Что они охраняли? Православие? Самодержавие? Московское государство? Интересы русского народа? Ясного ответа из этого лагеря так и не прозвучало, а в какой-то момент оттуда полилась какая-то уж совсем законченная муть — соловьещина, «русская религиозная философия» и вот это все.  

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic