kirill_nav_1

Categories:

О проблемах русской культуры и русского самосознания - 11

Но я написал, что в западничестве была своя частичная правота. Да, конечно, была! В чем она состояла? В том, что западники прямо признавали, что «наш особый путь» — это путь дикости, невежества, мрака, жестокостей и прочих московских гнусностей и «свинцовых мерзостей». И что это вовсе не то, чем можно гордиться и что нужно холить и лелеять. Впервые отчетливо и развернуто эту мысль сформулировал Чаадаев — и, собственно, именно поэтому он и считается у нас основоположником западничества. Но Чаадаев, конечно, был далеко не первым, кто высказывал подобные мысли, и уж, конечно, далеко не единственным, кто думал подобным образом. К тому времени подобным образом думало уже большинство московитов из числа московской аристократии и значительная часть московского дворянства. 

И поэтому «Философические письма» Чаадаева вовсе не стали какой-то «бомбой», взорвавшейся в тишине, или «светом», озарившим мрак «московского государства» — как это можно подумать сейчас. Скорее они были публичным озвучиванием чего-то такого позорного и постыдного, о чем всем было и так хорошо известно или о чем все и так догадывались, но о чем говорить было «неприлично». Ну, примерно, как «неприлично» публично говорить о пьянстве какого-то уважаемого человека или о блядстве какой-то дамы, которая на публике выдает себя за «даму приличную» и «самых строгих правил».

Даже Карамзин («даже» — поскольку он был официальным государственным историком) в своей «Истории государства Российского» при описании московских нравов и порядков, чувствуется, едва сдерживает свое отвращение. Да и сам дикий московит Петр, этот первый московский западник, вряд ли бы начал свои «реформы» — «реформы» столь радикальные и решительные — если бы он не осознал со всей ясностью, в какую дикую, глухую и зловонную задницу затащила всю Россию поганая Москва. То, что Москва — это вонючая и дикая дыра, к концу 17 века понимали даже сами московиты. А в начале 19 века московиты это понимали еще лучше.

Поэтому здесь лишь нужно отчетливо осознавать, почему «особый путь» поганой Москвы оказался таким страшным и диким, и чем этот путь отличался от пути развития Европы. По этому поводу, конечно, также написано немало книг — как у нас, так и на Западе, поэтому я лишь коротко обозначу самые важные моменты.

История Европы — как культурного, цивилизационного и политического образования — началась с погрома, разбоя и свободы. И с педерастии. Ну, что касается педерастии — то есть откуда она взялась в Европе, и почему она лежит в основе всей «европейской цивилизации» — об этом следует, наверное, сказать отдельно. Но вот что касается погрома, разбоя и свободы — то здесь все предельно очевидно: история современной Европы началась в 476 году, когда германские варвары из племени вандалов во главе со своим вождем Одоакром низложили последнего Императора Рима Ромула Августа. После чего устроили жуткий погром Рима, и на этом история Западной Римской Империи закончилась. И началась история нынешней Европы.

Рим, как известно, несколько веков вел тяжелую войну против европейских варваров (прежде всего, кельтов-галлов и германских дикарей), с переменным успехом, и галлов Рим практически покорил, но вот одного внезапного рейда в Рим германских дикарей-вандалов (причем служивших наемниками Рима) оказалось достаточно, чтобы сокрушить 12-вековую римскую цивилизацию. И всю греко-римскую античную цивилизацию. И это событие, несомненно, вызвало у европейских варваров дикий восторг — враг, который угрожал их свободе несколько столетий, перестал существовать.

Впрочем, позднее Рим в Европу все же вернулся — но на этот раз уже не в виде железных римских легионов, а под видом католических миссионеров и стоявшей за ними католической Церкви во главе с Папой Римским — который теперь в некотором смысле заменял Римского Императора, и власть которого зиждилась на власти церковной, культурной и духовной. Поначалу европейские варвары вполне благосклонно отнеслись к этому Новому Риму, так как католики принесли этим варварам цивилизацию и культуру, но позднее европейские варвары начали войну и против этого Рима тоже — избавляясь от власти Римских Пап и католической Церкви. И с какого-то момента эта война европейских варваров против католического Рима (и всего христианства) стала определяющей в истории Европы.

Но этот момент рождения Европы — из погрома и грабежа Рима и всей античной цивилизации, и возникшего из этого обретения свободы — в значительной степени определил весь дух европейской и западной цивилизации. «Западная цивилизация» — это цивилизация разбойников и пиратов, всегда готовых кого-нибудь пограбить, и очень высоко ценивших свою свободу. Так что позднее эти европейские разбойники разграбили и Восточную Римскую Империю, грабили арабов на Ближнем Востоке, очень долго пытались пограбить Россию (и мечтают об этом до сих пор), а затем они начали грабить уже весь мир — и все это, конечно, «во имя свободы». Даже история Пиндостана началась с разбоя — в отношении коренного населения, и с обретения свободы — свободы от британской метрополии.

А Россия? Я имею в виду не Россию в широком смысле этого слова, история которой началась с Новгорода и Киева. Я имею в виду ту Россию, которая появилась под властью поганой Москвы и «московского государства». С чего началась эта история, что лежало в ее начале?

А история поганой Москвы началась прямо с противоположного — с разгрома Руси погаными татарами и с утраты своей свободы. С подчинения Руси внешнему завоевателю. Причем подчинения не какой-то более высокой цивилизации — а поганым татарам, диким вонючим степным кочевникам, в которых все, абсолютно все — от их обычаев и нравов до их образа жизни и языка — вызывало у русских только отвращение и омерзение. «Поганые». 

То есть история России началась с национальной катастрофы и с утраты своей свободы. А потом из этой катастрофы и национальной измены — и всей сопутствующей этому подлости и низости — и поднялась Москва. Так что теперь Орда стала уже не чем-то внешним, а самим «русским государством». Ордынцы теперь сидели не в Сарае, и не в Крыму — московские ордынцы теперь сидели в Кремле, и при этом пытались выдать себя за русских, за русскую национальную власть и русское национальное государство. Хотя по всем своим нравам, отношению к русским и по своим методам правления поганые московиты мало чем отличались от поганых татар.

Поэтому, конечно, у России был свой «особенный путь развития»! Только вот «особенность» этого пути в том и состояла, что это был путь, начавшийся с национальной катастрофы, с утраты своей свободы и с национальной измены Москвы, то есть это был путь противоестественный, ненормальный и дикий. И потом эта «особенность» нашего пути — благодаря поганой Москве и «московскому государству» — все тянулась и тянулась дальше, обрекая всю Россию и весь русский народ на все ту же московскую дикость, подлость и гнусность. 

Европа родилась из свободы — пусть даже из свободы разбойничьей и варварской. А поганая Москва и «московское государство» родились из-под ордынской задницы поганых татар и из рабства. Поэтому для Европы свобода и достоинство человека — это важнейшая ценность. А у поганой Москвы все достойное, естественное и свободное вызывает подозрение и рассматривается как угроза, и поганое «московское государство» все это веками в России уничтожало. «Держать и не пущать! Не смей высовываться! Не смей поднимать голову!» — вот что лежало в основе всего «духа» «московского государства». И в этом «московском духе» — спертость воздуха плохо проветриваемого помещения, там только вонь и смрад, там только московская подлость и низость, а все, что выходит за эти пределы — подвергается уничтожению. Это «дух тюрьмы» или «дух дурдома», и, конечно, это было что-то очень особенное. Но вряд ли этим «нашим особым путем» следует гордиться.  

Впрочем, западники не были бы западниками, если бы они и здесь очень сильно не лгали и не лукавили. И главная ложь всего западничества состоит в том, что в этой всей московской вони и дикости всякий западник обвиняет русский народ и Россию. «Народ плохой», — это главная догма любого западника. И именно на этом выстраивается вся идеология западничества (во всех его формах) — то есть выстраивается она на русофобии. И в этом западники абсолютно идентичны и схожи с погаными московитами, которые во всех гнусностях и мерзостях «московского государства», конечно, винят не это государство и не самих себя — они всегда винят в этом русских. «Русский народ плохой» — для московитов это также является важнейшей частью всей их московской идеологии, так как это позволяет им не только оправдать свое «московское государство», но и найти повод обвинить русских, и объяснить, почему это поганое «московское государство» веками делает с русскими то, что оно делает. То есть это еще один прием московитов для порабощения русских. 

И дикий московит Петр, в сущности, имел в виду то же самое, когда он громил русские сословия и все русское, весь русский быт — что во всей этой московской дикости виноваты не московиты, а русские. Хотя вот именно эти русские сословия и были чем-то совершенно нормальным — и примерно то же самое мы находим и в Европе. Но если в Европе эти сословия все более закрепляли свои права, то в России поганые московиты во главе с Петром устроили им настоящий погром, и по сути обратили в рабство весь русский народ. И вот этого ни один западник никогда не скажет и не признает, и он будет восторгаться Петром в том числе и за то, что он «этих русачков в дерьмо и рабство опустил, ах, как хорошо!» И в том числе и поэтому западники для московитов просто необходимы — они здесь, в этой своей русофобии, с московитами находятся в полном согласии и единомыслии.                 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic