kirill_nav_1

Category:

О проблемах русской культуры и русского самосознания - 9

Или возьмем такое явление, как «русская интеллигенция». Это же интересное явление «русской жизни»? Очень! В чем-то даже гораздо более интересное, чем московские юродивые. И явление, конечно, столь же странное и уродливое. О феномене «русской интеллигенции» написано очень много — в том числе многое написали о себе они сами (в частности, в известном сборнике «Вехи», который стал некоей попыткой русской интеллигенции «осмыслить самое себя»), но, тем не менее, до сих пор это явление остается не совсем понятным, и по поводу этого явления можно услышать много глупостей. И какие-то важные вещи проговорить по поводу «русской интеллигенции» будет совсем не лишним — так как если я сейчас пишу об особенностях русской культуры и самосознания, то без упоминания этого феномена «русской интеллигенции» никак не обойтись.

И первое, что здесь нужно понимать, — так это то, что такой феномен мог появиться только в России. Безусловно, во всех странах, где возникает какая-то письменная культура, система образования и науки, появляется особый социальный класс «людей умственного труда» — то есть людей образованных, людей читающих и думающих, которые заняты «умственным трудом» (в сфере культуры, искусства, науки, образования, литературы, публицистики, журналистики и т.д.). И у такого социального класса других стран, конечно, можно найти какие-то общие черты с «русской интеллигенции». Но вот именно того, чем была и стала «русская интеллигенция» в России, мы не найдем больше нигде. 

Почему? Потому что только в России существовало «московское государство». То есть только в России европейский народ европейской культуры оказался под властью поганой Москвы — под властью совершенно дикого и уродливого по своему происхождению и методам правления «московского государства», государства ордынского, азиатского, возникшего из вони из-под татарской ордынской задницы. Москва — это, повторюсь, главное проклятие всей русской истории и всей русской культуры, и причины практически любого уродливого явления в нашей культурной или социальной жизни нужно искать в Москве. В том числе и феномена «русской интеллигенции» — ставшего еще одним уродливым порождением поганой Москвы с ее «московской государственностью».

В допетровской России никакой интеллигенции, конечно, еще не было — так как поганая Москва последовательно уничтожала в России всякую культуру, всякую образованность и всякую мысль. «Русская интеллигенция» могла появиться и появилась уже в постпетровской России, когда дикий московит Петр с другими погаными московитами, — сообразив, что если они будут и дальше держать всю Россию в московской дикости и невежестве, их поганое «московское государство» долго не протянет, — начали эту свою «европеизацию». То есть начали насаждать в России европейскую культуру, образование и даже разрешили какую-то «мысль». 

Сначала всем этим занимались сами московиты, то есть московская аристократия и дворянство, превращенные Петром в особую «нацию господ», нацию рабовладельцев, составлявшую теперь это «московское государство». Ну, вот Радищев какой-нибудь или Чаадаев или Грибоедов. Но поскольку многие московские дворяне служили в армии или чиновниками, и многие московские баре не проявляли к образованию и культуре никакого серьезного интереса, а потребности в образованных людях постоянно росли, — эти кадры для системы образования, культуры и науки московитам пришлось рекрутировать из других сословий, обращенных Петром в рабство или низведенных им до жалкого состояния. Московиты сначала пытались решить этот вопрос, приглашая и завозя в Россию иностранцев (в основном немцев), но это стоило дорого, к тому же иностранцы в любой момент могли отчалить из России на родину. Ну, вот Дантес какой-нибудь, который Пушкина убил — француз, который служил в Кавалергардском полку, а потом, после убийства Пушкина, спокойненько отправился домой во Францию и там занимал важные посты. К тому же среди иностранцев всегда могли быть шпионы. И поэтому московиты, скрепя сердцем, решили, что без русского народа все же не обойтись, и придется русачков хотя бы частично реабилитировать после петровского погрома. 

И вот так на подмостки русской жизни и русской истории и вышла «русская интеллигенция», которая со временем начинала играть все более важную роль. 

По своему социальному происхождению русская интеллигенция была «разночинной», то есть русские интеллигенты были «разночинцами». Из разных чинов и сословий — преимущественно, конечно, из тех сословий, которые были в ходе «реформ Петра» поражены в правах — из мещан, из купечества, из детей священников, иногда даже из крестьян, или из мелкого чиновного или военного дворянства. То есть, условно говоря, это были «люди из народа» — того народа, который московиты обратили в рабство и ничтожество, из «нации рабов». Но это уже не были мещане, купцы или крестьяне — это была именно «русская интеллигенция». То есть люди образованные, и образованные, конечно, по-петровски — то есть по-европейски. А поскольку в постпетровской России европейская образованность была атрибутом власти, атрибутом принадлежности к правящей нации московитов, то «русская интеллигенция» считала себя уже и не народом, а чем-то выше народа — теми, кто этим народом должен управлять, кто должен выражать его интересы, кто его должен просвещать и вести к его заветным целям.

В чем состоят эти «интересы народа» и куда его нужно вести — это «русская интеллигенция» понимала плохо. И пыталась это понять из европейских книжек. Как и все московиты после Петра, русская интеллигенция черпала свой «ум» и свою «совесть» из европейских книжек и европейских идей, а поскольку ума у русской интеллигенции было не больше (или даже еще меньше), чем у московитов, а ее образованность и мысль были очень поверхностными и глупыми, русская интеллигенция хваталась за любые, самые безумные и радикальные идеи, которые появлялись в Европе, а потом все это тащила в Россию и пыталась представить все это как нечто полезное для народа. 

Проще говоря, если говорить о «русской интеллигенции» как социальном явлении, как о «социальном классе», то она пыталась заполнить собой вот ту пропасть, которая образовалась между московитами и русским народом, между властью и народом после «реформ Петра». Пропасть ЧУДОВИЩНУЮ — пропасть не только социальную или властную, но и пропасть культурную и даже национальную. Отсюда все особенности этого еще одного уродливого явления «русской жизни». 

«Русская интеллигенция» была вся насквозь нигилистична. Почему — это я объяснил ниже: вслед за отрицанием «московского государства» шло отрицание и всего прочего — культуры, Церкви, нравственности, вообще всего. Русская интеллигенция была революционна. И, собственно, «революция» у нас двигалась преимущественно «русской интеллигенцией», и когда мы говорим о «русской революции» — мы всегда подразумеваем, прежде всего, «русскую интеллигенцию». Позднее, по мере роста системы образования и грамотности, класс «русского образованного общества» расширялся, и «революция» стала уже делом практически всего «русского образованного общества», но центром этого «русского образованного общества», его ядром, оставалась «русская интеллигенция». И «победа революции» в 1917 году в значительной степени была победой «русской интеллигенции». Которая, впрочем, к тому времени в своей наиболее революционной части уже в значительной степени состояла из жидов и другой Неруси, и которая к тому времени была уже не просто антигосударственной и революционной, но и абсолютно и насквозь русофобской.

И вот это еще одна важная черта «русской интеллигенции» — что она была абсолютно антинациональной, антирусской, русофобской. И если Россию что-то и связывало воедино после раскола, возникшего в результате «реформ Петра», то это была вовсе не «русская интеллигенция», а русская культура. И деятели русской культуры и науки. Россию связывал Пушкин — которого одинаково читали и ценили и представители высших слоев московской аристократии, и мещане и купцы. Пушкин был общенациональным явлением, явлением национальной русской культуры, и, как и всякая настоящая культура, «пушкинская культура» связывала всю Россию воедино. Россию связывала русская литература — Гоголь или Достоевский. Ее связывала национальная наука — как Менделеев. Но никак не «русская интеллигенция». 

Уже давно замечено, что подлинные деятели русской культуры никакой «русской интеллигенцией» не были — они и сами себя таковыми не считали, и русская интеллигенция их не считала «своими», и у них были с этой «русской интеллигенцией» очень сложные отношения. Белинский, Писарев, Чернышевский — эти да, это были яркие представители «русской интеллигенции». Но они дико ненавидели Пушкина и Достоевского, да и всю русскую литературу — ненавидели именно за то, что она была национальной, русской, и за то, что эта русская литература связывала всю Россию. Даже славянофилы не были «русской интеллигенцией», так как они были слишком национальны и были настроены против революции. Вот западники — эти идейные оппоненты славянофилов — конечно, «русской интеллигенцией» были. А славянофилы — нет. Хотя они все были людьми одного круга и занимались примерно тем же.

И вот это также важно понимать — почему «русская интеллигенция» была абсолютно и насквозь антинациональной, русофобской, и почему вместо того, чтобы связать Россию воедино, — что вроде бы вполне соответствовало социальному положению и роду деятельности русской интеллигенции, — русская интеллигенция, напротив, делала все, чтобы этот раскол между властью и народом не просто продолжал существовал, но и принял еще более радикальные и драматические формы, формы революции. Подробнее я на этот вопрос отвечу чуть далее, пока же лишь замечу, что эта странность русской интеллигенции, конечно, была обусловлена и вытекала вовсе не из нее самой. «Московское государство» при желании могло бы, конечно, легко покончить с «революцией», и вместо «русской интеллигенции» создать нечто гораздо более пристойное и здоровое. Но в том-то и проблема, что «революция» была нужна самим московитам, московским правящим кругам, и именно поэтому и «русская интеллигенция» у нас приняла такие странные и уродливые очертания, став главным идейным и кадровым «двигателем революции» в России.                 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic