kirill_nav_1

Category:

О проблемах русской культуры и русского самосознания - 7

Возьмем тот же «русский нигилизм», например. Причем не нигилизм поганых московитов и «московского государства» — здесь все как раз предельно ясно. То есть ясно, что источником всякого нигилизма в России была именно поганая Москва, «московское государство», так как поганая Москва с самого начала, с момента своего «возвышения», и была «ничем», nihil, цивилизационной «черной дырой», просто вонью, вышедшей из-под татарской ордынской задницы. И будучи ничем и возникнув из национальной измены и запредельной подлости и низости, поганая Москва, «став всем», и все вокруг ничтожила и уничтожала — уничтожала всякие здоровые и естественные формы русской социальности, уничтожала естественное экономической развитие России, уничтожала всякую нормальную и здоровую русскую культуру. Так как все это для поганой Москвы представляло опасность.

И возьмем даже не формы «народного нигилизма», которые возникали как реакция и отражение этого нигилизма, исходящего от поганой Москвы и московитов — будь то юродство, пьянство, разбой или «бессмысленный и беспощадный русский бунт» в восстании Разина или Пугачева. Возьмем нигилизм 19-начала 20 века, на котором и взросла вся эта «русская революция» и который в итоге закончился маньяком Ульяновым со своими большевиками и жидами, сидящими в Кремле и проливающими реки русской крови под безумный большевицкий ленинский хохоток. 

Того же Льва Толстого возьмем, например. Ведь это же что-то совершенно странное и ненормальное. Великий русский писатель, граф из знатного русского аристократического рода, вдруг начинает с умным видом нести какую-то несусветную чушь. И начинает отрицать не только государство, но и Церковь, собственность и всю культуру — которой он посвятил всю свою жизнь. То есть вдруг впадает в какой-то совершенно дикий нигилизм. Проповедь Толстого о «непротивлении злу насилию» оказала огромное деморализующее влияние на все русское общество того времени, так как Толстой под «непротивлением злу насилием» понимал, конечно, вовсе не терпимость к насилию, которое творило государство, а как раз напротив — он отказывал государству в праве применять какое-либо насилие. Даже против бандитов и революции. И тем самым Толстой внес свой вклад в моральное обоснование революции — включая революционный террор 1905 года.

А эта его проповедь «опрощения»? Ведь нетрудно понять, что за этим толстовским «опрощением», в сущности, стояло то же самое, что и в московском юродстве — «ничего не надо». Из собственности возникают классы, возникает насилие и возникает государство, а потому собственность «греховна». И это все тот же нигилизм — только если у юродивых он прикрывался православием и Церковью («юродивые Христа ради»), то Толстой прикрывал все это каким-то примитивным морализаторством и высосанной им из пальца «народной мудростью». И русский граф, величайший гений литературы, пашущий землю босиком и изображавший из себя «народного нравственного учителя», и выглядел как настоящий юродивый. И во всем этом юродстве Толстого, как и в остальном его «толстовстве», было так много кривляния и позы, так много лжи и извращений, что толстовство в любом нормальном обществе вызвало бы только смех и отвращение. 

Но это было! Толстовство в России существовало! И никто не объявил Толстого паяцем или сумасшедшим, а когда он был отлучен от Церкви за свои антицерковные проповеди — это вызвало в русском обществе только сочувствие. Как все это объяснить? Ведь это же что-то совершенно уродливое и ненормальное. Откуда взялась эта метаморфоза Толстого? Крылов в последнее время, до своей смерти, насколько мне известно, объяснял все это тем, что Лев Толстой был «британским агентом». Крылов был философом, и «умом Россию не понять» его никак не устраивало, и поэтому он пытался дать этому совершенно ненормальному и уродливому явлению «русской жизни» и «русской культуры» какое-то рациональное и внятное объяснение. 

И не нашел ничего лучше, как объяснить это тем, что Толстой — видимо, в личных интересах — работал на англичан. По-своему это логично — так как то, чем занимался Толстой в период своего «толстовства», по сути было открытой антигосударственной подрывной деятельностью, которую Толстой вел в интересах революции. Хотя это объяснение Крылов, видимо, почерпнул все от того же Димона с Зила. Но Димон — это просто тупой и злобный хохол, с серьезными психическими проблемами, который русских и всю русскую культуру, как и все хохлы, дико ненавидит, и вся эта галковщина — штука очень глупая и очень вредная. Тупой хохол иногда ставит правильные вопросы, но отвечает он на них всегда как тупой хохол. 

Безусловно, в «русской революции» можно найти «британский след». Или след других западных спецслужб. Это вполне естественно — если в России возникла какая-то «революция», любая иностранная спецслужба враждебного государства (а Англия, как и другие западные страны, конечно же, была враждебным к России государством) постарается эту «революцию» поддержать, подогревать ее, и по возможности направить ее в нужном направлении. Но было бы глупо думать, что вот эти все странные явления «русской жизни» были инициированы и поддерживались исключительно британскими и прочими спецслужбами. И было бы глупо думать, что Лев Толстой вел свою проповедь «толстовства» потому, что он был агентом британских спецслужб. 

Нееет, здесь другое. И причины всех этих странных и уродливых явлений «русской жизни» и «русской культуры» нужно искать в самой России. 

И причина всех этих явлений — поганая Москва и «московское государство». Государство совершенно уродливое и извращенное как по своему происхождению, так и по методам своего правления. И весь «русский нигилизм», повторюсь — что в допетровскую эпоху, что после — был лишь следствием государственного нигилизма, нигилизма «московского государства». И поэтому суть всего этого «русского нигилизма» всегда была одна и та же — отрицание этого уродливого и дикого ордынского «московского государства». 

Все остальное — только следствие. И этот нигилизм мог принимать самые разные формы. Он мог принять форму «политического учения», последовательно отрицающего всякое государство — то есть форму анархизма, как в учении Бакунина или Кропоткина. Или как в учении «толстовства». Он мог принять форму социализма или коммунизма — то есть отрицания собственности и социальных классов. И поэтому социализм и марксизм нашли в России очень благодатную почву. Он мог принять форму отрицания Церкви, христианства и всякой вообще нравственности — что в революции и революционном терроре было очень заметно, и что Достоевский отлично показал в своих «Бесах». Он мог принять форму отрицания всякой культуры — и прежде всего, конечно, русской культуры. Но все это следствия. Причина же была одна и та же — неприятие «московского государства».

Или возьмем Гоголя, например. Да, он был хохлом, и, как и все хохлы, немного чокнутым и сумасшедшим. Но это все же был не Мазепа какой-то, и не Бандера, и даже не Тарас Шевченко. Это был «хохол с чудинкой», который работал в русской литературе. И которого Пушкин высоко ценил — так что, по мнению некоторых литературоведов, даже сюжет «Мертвых душ» Гоголю подкинул Пушкин. А это многое значит — Пушкин какому-то прохвосту и негодяю своего благословения никогда бы не дал, так как Пушкин не только прекрасно разбирался в литературе и культуре, но был и русским патриотом.

И что же? Николая Васильевича ведь тоже в какой-то момент понесло! Начал сомневаться в ценности всей русской культуры и литературы, второй том «Мертвых душ» и вовсе сжег. То есть тоже ударился в какой-то нездоровый нигилизм и юродство. Белинский и прочие «русские литераторы» затравили? Эта сволочь — бездарная и гнусная — конечно, много нервов русским писателям попортила. И русскую литературу они хотели и вовсе уничтожить — не зря же Белинский исходил говном против Пушкина. Но это не причина. Достоевскому и другим никакой Белинский и никакая прочая революционная русофобская сволочь писать не мешала. А если мешала, то не сильно.

И то, что Гоголь засомневался в ценности того, что он делал, как и в ценности всей русской литературы и культуры, имело все те же причины: ведь Гоголь, как ни крути, а своей литературой утверждал «московское государство». И вот это вызывало вопросы не только у Гоголя или Толстого, но и у многих других — а можно ли как-то поддерживать такое государство? Государство, которое свой собственный народ обратило в рабство, и которое на протяжении нескольких веков уничтожало в России все достойное, свободное и человеческое?

Это был очень непростой вопрос. Главный вопрос всей русской истории, русской культуры и русской литературы. И Толстой, вероятно, по-своему был честен, и его выход под старость лет на подмостки революции в качестве «нравственного проповедника» был вызван его желанием «высказаться по существу»: «Я все скажу! Скажу все, что я думаю об этом государстве, церкви и прочем!» А то, что все это приняло такие жалкие и комичные формы, объясняется тем, что Лев Толстой был элементарно глуп. Это нормально — великий писатель или поэт вовсе не обязан быть умным. И уж тем более он вовсе не обязан давать ответы на все вопросы — тем более вопросы такие сложные. У нас и философии-то в России не было, что вы хотите от великого русского писателя, который «мыслил» словом и художественными образами, а не ясными категориями и логикой? И когда Лев Толстой взялся за эти вопросы — выглядел он, конечно, совсем жалко.

Но на эти вопросы так или иначе пыталась ответить вся русская литература, которая у нас заменила философию. Откуда взялся этот «маленький человек» в русской литературе? Гоголевский или чеховский? Почему он «маленький»? И откуда взялся «человек подполья» Достоевского? Кто его загнал в это «подполье»? И кто преследует Евгения в пушкинском «Медном всаднике»? Кто этот страшный призрак и истукан, гремящий пустыми железными копытами по улицам Санкт-Петербурга? Конечно, это «московское государство». А Медный всадник — это дикий московит Петр. Который поработил русский народ и низвел его в какое-то ничтожество. Все то же московское «чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Чудище дикое, пустое, глупое и страшное. Все та же ордынская вонь — даже если это ордынское чудище, начиная с Петра, стало представлять себя «первым европейцем в России». 

Вот в чем вопрос. Вот где главная проблема всей русской истории и русской культуры. Поганая Москва. Главное проклятие всей нашей истории и культуры.              

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic