kirill_nav_1

Categories:

О проблемах русской культуры и русского самосознания

Но если продолжить этот разговор о проблемах русской культуры и русского национального самосознания — и продолжить его без хохляцкого гопака и русофобского кривлянья советских моральных уродов, — то главную проблему всей нашей истории, культуры и «русской жизни» нащупал и обозначил Константин Крылов. Крылов понял, что главная проблема России — это государство. Сначала он это понял в отношении советского и россиянского государства, потом понял относительно петровского государства, но дальше не пошел. Возможно, под влиянием галковщины — решил, что «дальше ничего не видно» (хотя на самом деле все прекрасно видно).

У Димона в его «Бесконечном тупике» также эта проблема обозначена — но обозначена только в связи с революцией. Димон вполне правильно понял, что всю эту революцию (ну, почти всю — не будем приуменьшать и роль наших внешних «друзей») у нас, в сущности, сделала сама власть. Охранка (хотя она играла роль чисто техническую — непосредственной реализации революции), правительство и правящие круги. «Сами себя обслужили». Но если государство в итоге грохнуло самое себя (и грохнуло по сути на ровном месте) — то это жжж промблема. Большая промблема. И именно эту-то промблему и нужно понять и осмыслить в первую очередь.

В чем состоит эта проблема я — во многом в развитие мысли Крылова — по существу озвучил совсем недавно. Главная проблема России — это поганая Москва. То есть сам тот тип государственности, который у нас возник где-то в 14-15 веке, и который, несколько изменяясь по форме, по сути остается неизменным до сих пор. Наша государственность — ордынская, и поганая Москва — как особый тип государственности — возникла из-под ордынской татарской задницы. 

Что сразу придало ей ни с чем несравнимый московский «аромат» и особые черты. И главная черта этой «московской государственности» состояла в том, что Москва возникла и, так сказать, позиционировала себя в своей политике и своих методах как сила чуждая и внешняя для России, как сила оккупационная. И как таковая, она преимущественно опиралась на техники управления, которые обычно используют оккупанты в отношении порабощенного ими народа (те же техники, что использовали поганые татары и Орда в отношении русских). Или, в лучшем случае, техники, которые используют колонизаторы в отношении колониального народа. Иными словами, Москва, став преемником Орды, и всю свою «легитимность» черпала из Орды, и поддерживала эту «легитимность» ордынскими методами — то есть преимущественно насилием, страхом, удержанием народа в рабстве, покорности, невежестве и нищете.

О том, какие все это имело политические последствия, я уже написал вкратце ранее — а теперь хотел бы сказать о культурке. То есть вот обо всем том, что тупой хохол Димон пытался «осмыслить» в своем БТ — о том, как все это сказалось на русской культуре и русском самосознании. 

Но сначала нужно сделать два предварительных замечания — вещи эти вполне очевидные, но проговорить их нужно. Первое, что нужно понимать, что власть — это штука чрезвычайно важная. Самая важная для любого общества. Так как именно власть принимает ключевые решения для всего общества и страны, вокруг власти больше всего пряников и ништяков, и власть влияет на все — на общество, на экономику и на культуру. Власть — это центральная сила всего общества или страны, она создает «властное напряжение» во всем обществе, и «присутствие власти» игнорировать невозможно ни в какой деятельности — общественной, хозяйственной или культурной. Это так в любой стране — а в России, в силу особенностей «московской государственности» — тем более.

При этом роль власти и государства со временем только возрастает. То, что государство — это Левиафан, европейчеги поняли еще в 17 веке (так назвал государство Томас Гоббс в своей известной книге, вышедшей в 1651 году). Но почему Левиафан? Потому что это чудовище, и потому что это чудовище огромное, которое может сделать с любым человеком что угодно, и против которого человек бессилен. И когда европейчеги это поняли, они стали думать о том, как бы этого Левиафана укоротить — то есть сделать его более предсказуемым и послушным обществу. Греки этого еще не понимали, так как их города-полисы такой огромной властью еще не обладали. А в Сраной Британии, когда там возникло централизованное государство, это поняли довольно быстро.

И вторая важная вещь. Нужно понимать, что «тип государственности» и «политическая культура» — штука невероятно устойчивая и чрезвычайно инертная. Во многом потому, что государство значительную часть своих ресурсов и сил тратит именно на то, чтобы себя сохранить и воспроизвести. За всю историю Рима и римской государственной традиции там произошло только одно значимое изменение — когда республика превратилась в монархию. И это событие стало для Рима большим потрясением — первый Император (Юлий Цезарь) был убит, потом возникло множество смут и серьезная борьба за власть и т.д. А в Восточной Римской Империи за 1000 лет ее существования в политической традиции не изменилось ничего. И тот тип государства, который возник при Константине еще в 4 веке, практически без всяких изменений просуществовал вплоть до гибели Византии. Государственная традиция меняется (если вообще меняется) очень-очень медленно — гораздо медленней, чем экономика, культура или даже язык и письменность. Так как государство и все остальное старается выстроить так, чтобы поддерживать и сохранять эту государственную традицию.

И вот теперь можно уже перейти к культурке — то есть посмотреть, как этот совершенно уродливый и во многом противоестественный тип «московской государственности» повлиял на русскую культуру и русское самосознание (а он, конечно, оказал на них огромное влияние  — и многие «странности», «загадки» и «тайны» русской культуры имеют именно это происхождение).                

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic