kirill_nav_1

Categories:

Кто такой Димон с Зила и зачем он нужен? - 19

Но ведь, помимо Соловьева, были же и другие «русские философы»? Да не было у нас никаких «русских философов» и «русской философии». Так как, по-первых, и вся последующая русская «философия» испытывала огромное влияние Соловьева (этого шарлатана не просто же так вытащили, а потом, еще при жизни, лепили из него «крупнейшего национального философа»), и все это «богоискательство» и «богокопательство» и далее оставалось главным предметом и чуть ли не главной целью всей этой «русской философии». Что уже само по себе превращало эту «философию» в нечто уродливое и ненормальное, так как Бог — это предмет теологии, а не философии, и если философия начинает заниматься «богоискательством» (и при этом вне Церкви), то заканчивается все это теософией, оккультизмом и прочим мракобесием (что у нас в итоге и процветало под видом «русской философии»). И сойти с этого пути было не так просто. Хочешь заниматься «русской философией»? Поклонись «великому русскому философу» Соловьеву! Ведь он уже наметил «пути развития» всей «русской философии»! Ну, или переходи в лагерь нигилистов, марксистов и прочей революции. 

А во-вторых, даже и в начале 20 века философское мышление в России находилось в зачаточном состоянии. Я об этом уже говорил ранее. Бердяев? Бердяев никаким «философом» не был — он был болтуном или, в лучшем случае, все тем же литератором. То есть он занимался скорее литературой, а не философией — пусть и литературой не художественной, а как бы «интеллектуальной». У Бердяева философская мысль и философское мышление отсутствуют полностью. У него даже связанности мыслей нет, и за этим стилем Бердяева — короткими предложениями — нет никакой единой мысли, тем более мысли философской. Это не форма обнаружения и выявления «философского мышления» — это именно полное его отсутствие. Ильин? Философом он тоже не был. Он по своим философским взглядам был «гегельянцем», но гегельянство он воспринял совершенно поверхностно, не понимая, откуда оно взялось. То есть был примерно таким же «гегельянцем», какими были и марксисты. Ильин был скорее русским мыслителем, и кое-что он сказал важное и значимое, но это не философия, а скорее политическая, социальная и историческая публицистика.

Но как Димон объясняет это отсутствие в России философии и философской мысли (а в том, что ее не было — в этом Димон, конечно, прав)? Да так же, как и все остальное. «Россия — это «ерунда с художеством», русские — от природы дурачки, в принципе не способные к философии, поэтому с русскими нужно покончить или превратить их в рабов». В общем, пускает все того же своего хохляцкого гопака. Где-то он (ага, вот здесь — в одной из двух из своих «исходных статей») приводит выдержки из писем Станкевича (1834-1835 года), в которых тот рассказывает, с какими муками он пытается осилить философию Шеллинга. После чего Димон выдает:

Что поражает в этом стремлении к западной философии? Не столько безуспешность, сколько противоестественность. С одной стороны, человек вроде бы всеми фибрами души стремится к философскому знанию. С другой - само чтение философских трудов вызывает у него приступ тошноты.

Наверное, где-то в подсознании у русского есть варварское стремление к западной научности, рациональности. Причем, сама рациональность воспринимается им как нечто крайне иррациональное, умонеохватное, дающее тайное знание. В среде раскольников было поверие: кто прочтет всю Библию и поймет ее до конца, тот сойдет с ума. Станкевич как раз с таким чувством и читал Шеллинга, Канта и Гегеля.

А как Димон (в той же статье) объясняет отсутствие у Бердяева не то, что какой-либо «философской мысли», а даже нередко какой-либо связанности мыслей? Что, кстати, сам Бердяев вполне признавал, и Димон приводит цитату Бердяева из его книги «Самопознание»: «Большим недостатком моим... было то, что будучи писателем афористическим по своему складу, я не выдерживал последовательно этого стиля и смешивал со стилем не афористическим». Да точно так же! «Русское мышление» в принципе не способно к философии, даже русский язык совершенно непригоден для философии. Так что у Бердяева вся «философия» и вся «мысль» сводится к изречению афоризмов (иногда удачных, иногда нет). Ну, и далее — опять все та же центральная мысль Димона о том, что «русское мышление» рассыпается на лету, подобно то ли «опавшим листьям», то ли «осколкам вазы».

Конечно, Димон в своей хохляцкой русофобии и ненависти к России резвится на философии не так бойко, как на русской литературе, так как Димон и сам не философ, и ничего в философии не смыслит. Но и здесь он пытается отыскать какое-то особое «русское мышление», которое рассыпается и затухает, блуждая в тупике. Об этом, повторюсь, ВСЯ книга Димона. И здесь и творчество Достоевского или Розанова, и стиль Бердяева, и даже родной папик-хохол Димона — все служит «доказательством» и «показательством» все той же главной идеи Димона: «Русские и Россия — это проблема, и с ними нужно покончить».

И вот об этом также нужно сказать пару слов, так как здесь также есть очень важные моменты, которые нужно понимать.

Дело в том, что появление философии (настоящей философии, а не «соловьевщины» или «бердяевщины») и зрелой интеллектуальной культуры в какой-либо культуре — это ОГРОМНЫЙ тектонический сдвиг. По сути это означает переход на совершенно новый уровень культуры и цивилизации. И, естественно, такой переход сопровождается огромным трудом и огромной работой духа — так как он сопряжен с появлением принципиально нового типа мышления и сознания — философского мышления. Да и то — если повезет, так как для этого нужны и другие предпосылки, от культурных (развитый и сильный язык) до социальных (наличие социального класса, который имеет досуг и возможности для такой культурной деятельности). Вот в Древней Греции это произошло. Собственно говоря, только там это и произошло, и какая-нибудь «индийская философия» или «китайская философия» — это не совсем философия. Философия зародилась в Древней Греции, и больше нигде, и это стало важнейшим событием не только для греческой и античной цивилизации, а для всей человеческой цивилизации. (О европейской философии я скажу чуть далее). 

И для того, чтобы лучше это понимать, можно взять поэзию, например. Здесь у русских и России все получилось отлично — так что, на мой взгляд, русская поэзия и вообще является лучшей в мире, недосягаемой культурной вершиной всей мировой культуры. Но как она возникла, эта русская поэзия? Ходили-ходили, а потом «вдруг пошло»? Нееет. Русскую поэзию создавали путем огромных усилий, мук, проб и ошибок. Ломоносов, Державин и, конечно, Пушкин. Так как для этого нужно было создать не просто русский поэтический язык (то есть развить русский язык в нужном направлении), или освоить или выработать определенные поэтические техники, но и создать особый тип мышления и особый тип личности — поэта и поэтическое мышление. Поэт (хороший поэт) — это же не просто стихоплет, это особый дар, человек с особым типом поэтического мышления, и нередко поэты — люди странные и эксцентричные. 

А почему? А вот именно потому, что культура поэзии, с ее особым поэтическим типом мышления и сознания — очень сильно отличается от обыденного типа мышления. Люди не говорят стихами — люди говорят прозой. И возвышенный тон поэзии в обычной жизни тоже является чем-то особенным и даже ненормальным. Все эти «возвышенные чувства» люди испытывают в повседневной жизни очень редко, и чаще всего — по поводу половой любви. И для того, чтобы появилась поэзия и поэтическая культура — ее нужно целенаправленно создавать, здесь должна произойти серьезная работа духа, души и ума (ведь поэт работает с языком и мышлением), и все это — с точки зрения обыденной жизни и обыденного сознания — в некотором смысле, также является противоестественным.  

Пушкин ведь у нас не на пустом месте появился. К тому времени русский язык уже был очень развит, до Пушкина уже были опыты Ломоносова, Державина и других, уже были образцы поэзии греческой и европейской. Но как только появился Пушкин — все! Дальше уже «дело пошло» легче. Пушкин озарил, словно солнце, своей поэзией и своим поэтическим гением всю русскую культуру, литературу и язык. И дальше уже можно было все это развивать, экспериментировать, искать новые приемы и жанры и т.д. 

Хотя и дальше все это, конечно, требовало не только особого поэтического таланта, но и труда — труда особого рода, который очень сильно отличается от обычного физического труда или обычных волевых усилий. Так что даже Маяковский СТРАДАЛ. Страдал сильно, когда писал свои стихи: «В грамм добыча, в годы труды. Изводишь единого слова ради Тысячи тонн словесной руды». Хотя к тому времени русская поэзия уже прошла огромный путь и достигла невиданных высот.   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic