kirill_nav_1

Category:

Кто такой Димон с Зила и зачем он нужен? - 18

Теперь что касается философии. Я на этом вопросе остановлюсь подробнее — так как, во-первых, я и сам философ и кое-что в философии понимаю, а во-вторых, это очень важно и для понимания того, что произошло с русской культурой в 19-начале 20 века — в том числе, почему русская философия так и не состоялась, а русская культура так и осталась «литераторуцентричной» (то есть культурой незрелой и инфантильной — ведь никакая литература не может заменить философию и зрелую мысль), так что Димон и другие литераторы до сих пор нам мозги трахают про «русское мышление» на основе анализа русской литературы. 

И, надо заметить, у Димона в его БТ здесь, как ни странно, «все не так плохо». То есть какие-то важные вещи про «русскую религиозную философию» он понял правильно (в том числе про Соловьева), и такую откровенную русофобскую пургу про «русское мышление» на основе анализа «русской философии» не несет. Этому есть две причины. Первая состоит в том, что Димон тупой и в философии ничего не смыслит — а потому он не рискует здесь так развернуться, порезвиться и потоптаться, как на творчестве Розанова или Достоевского. А вторая причина все та же — никакой «русской философии» в действительно так и не возникло и не существовало, поэтому и топтаться тут особенно не на чем. И вот обо всем этом нужно поговорить подробнее — в том числе для понимания того, что произошло в 1917 году, и какую роль во всем этом сыграла русская культура и «русская философия». 

Конечно, ключевая фигура для понимания всего этого — Соловьев. И по поводу Соловьева Димон в целом, как ни странно, все понял правильно. То есть понял, что Соловьев никаким «философом» не был, понял, что Соловьев был шарлатаном, и понял, что, судя по всему, Соловьева НАЗНАЧИЛИ стать «родоначальником» «русской философии». И назначили вовсе не для того, чтобы в России появилась нормальная философия и зрелая мысль, а как раз наоборот — чтобы никакой нормальной философии в России не появилось, и чтобы почти вся «русская философия» свелась бы к откровенной чертовщине, оккультизму и нездоровому «мистицизму». И Соловьев с этой своей задачей справился отлично — он направил развитие русской философии не то, что даже в какой-то «тупик», а просто под откос, в бездну чертовщины и безумия. И не только философию, но и значительную часть русской культуры и русского общества.

Димон в одном своем отрывке, цитируя Розанова, правильно замечает, что философская система Соловьева (эта его «философия всеединства») по сути представляет собой нечто вроде «энциклопедии». То есть является набором отдельных философских идей, собранных вместе, подобно конструктору, совершенно механически. И это правильный взгляд: Соловьев свою «философскую систему» лабал почти чисто механически, никакой философской системы, возникшей из философской мысли, там нет. Более того, Соловьев вообще не понимал, что такое философия, в чем ее проблематика и вокруг каких вопросов и проблем возникают философские споры, и почему, из каких проблем, происходило развитие философии. Он не понимал даже самых простейших проблем философии. И вот этот человек вдруг начал не просто излагать свое мнение по каким-то вопросам философии, а начал лабать свою «философскую систему» — то есть делать то, что даже многие настоящие философы делали далеко не всегда. 

Систему со своей «метафизикой», конечно. А на чем этот прохвост лабал свою «философскую систему»? Что там за «метафизика»? Естественно, ничего нового там не было, а было то, что философия уже давным-давным прошла — за основу Соловьев взял неоплатонизм третьей свежести. Димон, поскольку он в философии понимает так же мало, как и Соловьев, где-то ставит между Платоном и Аристотелем союз «и», который их как бы «соединяет» как двух хороших приятелей и единомышленников. Но в действительности, между Платоном и Аристотелем — пропасть. Это просто два совершенно разных «типа мышления». И если из платонизма и неоплатонизма в итоге ничего хорошего и дельного не вышло, то вот философия Аристотеля как раз таки и задала все развитие европейской философии — и ВСЯ западная цивилизация, с ее наукой и техникой — это «цивилизация Аристотеля», цивилизация «аристотелевского типа мышления». Разница между аристотелизмом и платонизмом примерно такая же, как между химией и алхимией.

В. С. Соловьёв. Портрет работы Н. А. Ярошенко 1892 г. "Ну, как? Похож я на великого философа и духовного мистика-неоплатоника? Вдохнем духовности, пацаны?" Если мысленно сбрить с "великого философа" бороду, усы и кудри - вы увидите перед собой обычного шарлатана. Это взгляд шарлатана, а не "философа".
В. С. Соловьёв. Портрет работы Н. А. Ярошенко 1892 г. "Ну, как? Похож я на великого философа и духовного мистика-неоплатоника? Вдохнем духовности, пацаны?" Если мысленно сбрить с "великого философа" бороду, усы и кудри - вы увидите перед собой обычного шарлатана. Это взгляд шарлатана, а не "философа".

Я обо всем этом довольно подробно писал в своих философских постах, и пытался объяснить, почему платонизм и неоплатонизм — это философия не просто глубоко ошибочная и тупиковая, а философия очень вредная. Безусловно, Платон — это выдающийся философ, и без него не было бы и Аристотеля, а платонизм и неоплатонизм сыграли большую роль и при формировании христианской догматики, но позднее неоплатонизм стал играть скорее негативную роль — став прибежищем всякого рода оккультизма, «дурного мистицизма» и прочей мути. И вот именно на этот путь русскую философию и столкнули с помощью Соловьева.  

Ну, и естественно, все это через какое-то время дало соответствующие плоды, которые неоплатонизм всегда давал и до этого. Здесь иначе быть не может. Причем сам Соловьев, судя по всему, всю жизнь просто придуривался и разыгрывал из себя «упоротого неоплатоника». Димон об этом неплохо написал в том отрывке, который я упоминал ранее: вот эти все закатывания глаза, увлечение спиритизмом и прочая дурь. И в этом отрывке Димон приводит цитату Евгения Трубецкого:

"С горячностью сердца в Соловьёве сочеталась наивность и доверчивость ребёнка: он постоянно переоценивал людей, ошибался в них так, как, разумеется, не мог бы ошибиться человек с простым здравым смыслом. Особенно часто обманывался он в женщинах. Он легко пленялся ими, совершенно не распознавая прикрытой кокетством фальши, а иногда и ничтожества. Когда же наглядные доказательства, казалось, должны были бы привести его к полному разочарованию, он все-таки утверждал, что "её умопостигаемый характер прекрасен", а обнаружившиеся недостатки - только свойства "характера эмпирического".

То есть чувак именно ИГРАЛ неоплатоника. Ни один нормальный философ — платоник или неоплатоник — так себя вести не будет. Так как платонизм — это все же настоящая философия, хотя и глубоко ошибочная и тупиковая. Платоник смотрит на некоторые философские проблемы как платоник (то есть ошибочно), но он вовсе не дурак и не чокнутый — который вообще не видит реальности, демонстративно ее игнорирует, и, закатывая глаза, всем вокруг рассказывает, что даже в куче дерьма он видит не только эмпирическое безобразие, но и стоящую за этим безобразием прекрасную умопостигаемую идею. Ни один платоник этого делать не будет. Так как даже платоники признают, что куча дерьма — это куча дерьма, и никакой «прекрасной умопостигаемой идеи» за ней нет.  

Соловьев это ДЕЛАЛ. Он демонстративно ИГРАЛ в неоплатоника (со всем сопутствующим антуражом) и доводил эту игру до откровенного бреда, принимавшего не просто эксцентричные формы, а формы какой-то нездоровой патологии. И при этом, Соловьев, возможно, получал от этого большое удовольствие, видя, какое впечатление вся эта игра в «платонический мистицизм» вызывает у окружающих и его учеников. Хотя, я думаю, Димон относительно Соловьева совершенно прав: в действительности Соловьев был довольно типичным для того времени нигилистом и материалистом. Который не только всякую философию терпеть не мог, но и православие и христианство дико ненавидел. Ведь вся соловьевщина — это по сути была именно пародия на христианство, глумление над христианством.

И вот это уже оказало свое влияние не только на «русскую философию», но и в целом на духовную атмосферу общества того времени. И вот эта вся чертовщина и бесовщина в романах Достоевского, как и прочий бред под видом «богоискательства» и «богокопательства» в «русской религиозной философии» — это все оттуда, из Соловьева и его философии. Хотя все это, конечно, к православию имело отношения очень мало, и, повторюсь, по сути было таким же кривлянием и глумлением над христианством, как и кривляния Соловьева на тему платонизма.

А дальше — больше. Дальше «горяченькая пошла». Точнее сказать, пошла водичка совсем мутная. И вскоре у нас появился символизм — тоже на основе соловьевщины и платонизма, а затем начался и прочий «декаденс» и разложение — разложение мозгов и разложение душ. Все с той же очень нездоровой «мистикой» платонизма. Так что это духовное разложение в итоге достигло и самых верхов, включая окружение Царя. И это, повторюсь, вполне закономерный процесс — так как платонизм и неоплатонизм везде и всегда заканчивались примерно одинаково и примерно тем же. 

Поэтому Соловьев сыграл огромную роль (и роль негативную) не только в русской философии —  загнав ее в абсолютную муть «русской религиозной философии», но и в целом в русской культуре, отравив ее вот этим разлагающим ядом дурного мистицизма неоплатонизма четвертой свежести, сварганенного Соловьевым кое-как буквально на коленке. Но все вокруг восхищались этим шарлатаном, сделав его чуть ли не центральной фигурой всей русской культуры того времени — хотя сам шарлатан при этом просто играл и откровенно глумился и над философией, и над христианством. ВОТ что значит отсутствие философии — дурачки десятилетиями бегали вокруг шарлатана и морального урода, видели в нем не просто «великого философа», но и чуть ли не «пророка».

И, кстати, Розанов в какой-то момент, судя по всему, начал все это понимать. Начал понимать, что вся эта соловьевщина — это просто разводилово, и что в «русской религиозной философии» как-то подозрительно много чертей. И в какой-то момент Розанов стал отходить от этих кругов. Но, естественно, порвать с ними совсем он не мог, так как вся эта «религиозная философия» уже стала частью и его биографии и имени, и поэтому он и далее продолжал восхвалять этого прохвоста, как «великого философа». Одну такую цитату Розанова (из его статьи  «Об одной особенной заслуге Вл. С. Соловьева» 1904 года) Димон тоже приводит:

"По бессилию ли, по скромности ли, по какой ли иной причине, русский "философ" никогда не брался за исследование самого предмета, самой темы, бывшей интересною уже начиная с Фалеса; но с Фалеса и до наших дней он знал все МНЕНИЯ, высказанные об этой теме греками, итальянцами, французами, голландцами, немцами, англичанами. Все они, русские философы до Соловьёва, были как бы отделами энциклопедического словаря по предмету философии, без всякого интереса и без всякого решительного взгляда на что бы то ни было. Соловьёв, можно сказать, разбил эту собирательную и бездушную энциклопедию и заменил её правильною и единоличною книгою, местами даже книгою страстною. По этому одному он и стал "философом".

Но Розанов был не один такой — Соловьева и другие его «ученики» и «последователи» продолжали восхвалять и прославлять. Некоторые — даже уже сидя в эмиграции. Молодцы, чо. Дурачкам-носопыркам подсунули морального урода и шарлатана, который годами разыгрывал из себя в России «великого философа» и откровенно глумился и над христианством, и над всей русской культурой, и который очень сильно отравил всю русскую культуру того времени — а носопырки и после его смерти памятник этому шарлатану ставили. Считая этого шарлатана чем-то «русским» и «национальным» и даже чем-то «христианским».

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic