kirill_nav_1

Categories:

Кто такой Димон с Зила и зачем он нужен? - 12

Что касается «Бесконечного тупика» — этого главного и по сути единственного труда Димона. Сказать честно, у меня уже в начале чтения этой книги возникло стойкое впечатление, что у Димона ПРОМБЛЕМА. Такое бывает очень редко, когда при чтении какой-либо книги ты пытаешься вникнуть в написанное, а оттуда почти из каждой страницы выглядывает автор и как бы доверительно сообщает тебе: «У меня ПРОМБЛЕМА. Промблема с детства». «Бесконечный тупик» — это в целом хорошая книга, она написана на неплохом языке, в ней встречаются интересные мысли (хотя не сказать, что уж слишком глубокие) — и о достоинствах этой книги (без всякой иронии) я еще напишу далее. Но вот это «У меня промблема» портит всю книгу. И в итоге складывается странное впечатление, что эту книгу Димон написал не для того, чтобы рассказать нам что-то интересное о Розанове, Пушкине, русской литературе или «русской революции» — а для того, чтобы сообщить всему миру, что у него ПРОМБЛЕМА. 

Что это у Димона за ПРОМБЛЕМА — об этом в «Бесконечном тупике» тоже говорится очень много, даже больше, чем о Розанове или других героях: Димон в этой книге выступает — в качестве, так сказать, «лирического героя» — под именем Одиноков, и очень много пишет о своем отце и о своих непростых с ним отношениях. Я, конечно, не буду все это цитировать, приведу лишь один пример

Мой отец тоже был типичной "ерундой с художеством". Даже в постепенном пьяном распаде его личности был какой-то артистизм.

Однажды, мне было тогда лет 9, на улице сказали: "Одиноков, иди, там за домом твой отец пьяный на санках катается". Было яркое мартовское воскресенье. За домом растаял каток. Когда я прибежал туда, то увидел следующую картину: отец сидел на коленях на санках и, отталкиваясь лыжными палками, катался по растаявшему катку. При этом он пел арии на итальянском языке. Голос у него тогда хотя и был уже испорчен, но всё равно было и достаточно громко, и ясна основная мысль. Вдоль ограждения стояла толпа зевак. Почему-то мое первое впечатление было, что ему ноги трамваем отрезало и он как юродивый ковыляет на инвалидной тележке. Схема движений была удивительно схожа. Я бросился его спасать – папочка! папочка! 

Ну и т.д. В этом же отрывке, кстати, Димон в целом сформулировал и свое отношение к философии, цитатой из большевицкого прокурора Вышинского, произнесенной им в обвинительной речи на суде против Бухарина: «Философия и шпионаж, философия и вредительство, философия и убийство – как гений и злодейство – две вещи несовместные! Я не знаю других примеров – это первый в истории пример того, как шпион и убийца орудует философией как толчёным стеклом, чтобы запорошить своей жертве глаза перед тем, как размозжить ей голову разбойничьим кистенём!». И что касается марксизма (именно всего марксизма, а не троцкизма, ленинизма, сталинизма или «правого уклона»)  — то это совершенно верная оценка целей всего марксизма и «марксистской философии»: шпионаж и подрывная антигосударственная деятельность. Но Димон во время своего обучения на вечернем отделении философского факультета МГУ решил, что в этом состоит суть и предназначение ВСЕЙ вообще философии — «толченое стекло, чтобы запорошить своей жертве глаза перед тем, как размозжить ей голову разбойничьим кистенём». Вот такой Димон «философ». Но я об этом уже писал ниже, повторяться не буду.  

Сейчас же я хочу сказать, что то, что Димон сделал эту свою ПРОМБЛЕМУ — то есть свои непростые отношения с отцом и возникшую из этого детскую психическую травму — чуть ли не главным лейтмотивом своего главного труда (да и всего своего «литературного творчества»), было очень большой глупостью и ошибкой. Димон и далее рассказывал об этой своей «травме детства» постоянно — в том числе когда он гнал в ЖЖ свою галковщину.

При этом Димон очень любит поучать своих поклонников на предмет того, что в «цивилизованной обществе» принято и не принято, о чем можно говорить, а о чем нельзя. Так вот, в обществе — в любом обществе — не принято говорить о своих проблемах со здоровьем, особенно — с психическим здоровьем, и уж тем более — рассказывать всему свету о своей ПРОМБЛЕМЕ, полученной от пьяного отца в детстве. Если у тебя ПРОМБЛЕМА — иди лечись! Найми психотерпевта, займись спортом, нормализуй свою личную и половую жизнь. О своих ПРОМБЛЕМАХ принято делиться только с самыми близкими друзьями и родственниками или с лечащими врачами. В Пиндостане психи все через одного, и почти каждый второй более-менее состоятельный тупой пиндос (это стоит недешево) постоянно наблюдается у психотерапевта или какого-нибудь психоаналитика. В Сраной Британии — психов еще больше, а для правящей верхушки психопатия стала частью их субкультуры, они ее у себя с некоторого времени уже специально культивируют. Но там никто не носится со своими ПРОМБЛЕМАМИ, и не рассказывает о них каждому встречному.

А для человека, который решил стать профессиональным литератором — это еще и признак чудовищного непрофессионализма и непростительная ошибка. ПРОМБЛЕМЫ могут представлять интерес, если это проблемы какого-то уже состоявшего писателя, и писателя первой величины. Эпилепсия Достоевского, или отношения Хэменгуэя со спиртным и женщинами, или отношения Булгакова с наркотиками — все это для почитателей их творчества или для литературоведов может быть интересным. Так как эти люди уже создали свои великие творения, и сами они, со своей биографией и со своими проблемами, уже стали частью того литературного мира, который они создали, являются неким его продолжением. Но уже для писателей второго-третьего плана это излишне. Многим ли интересна личная жизнь и промблемы Куприна, например, помимо его биографов и литературоведов? Это прекрасный писатель, некоторые его вещи я обожаю, но если он и сообщал о каких-то своих проблемах — то только в личных письмах.

А для литератора начинать свой «литературный дебют» с постоянного напоминания читателям, что «У меня ПРОМБЛЕМА. Промблема с детства. С отцом были очень непростые отношения, много пил, каналья», и превращать эту свою ПРОМБЛЕМУ в часть всей своей книги (едва ли не самую главную) — это чудовищный непрофессионализм. Потому что литератор — это не писатель, это, в первую очередь, социальный, экономический и политический ДЕЛЕЦ на поприще литературы. ПРОМБЛЕМЫ литератора — в отличие от проблем писателя — могут быть интересны только врачам, близким людям, да, быть может, кураторам из спецслужб, под крышей которых работает данный литератор. Литератор, как и всякий делец, должен выглядеть респектабельно, надежно и деловито, а не рассказывать, как он однажды упал с саночек в сугроб, когда пьяный отец вез его из детского садика домой, и какую глубокую душевную травму он из-за этого получил. Димон, конечно, в целом это понимает — и он даже в своем виртуальном образе старался выглядеть солидно, но вот эти его рассказы о проблемах с отцом и о своей «детской травме» тут же поставили его в какое-то нелепое и двусмысленное положение. 

Впрочем, вполне возможно, что Димон и здесь действовал расчетливо и в своих интересах — или полагал, что действует очень умно и хитро.

У нас в русской культуре издавна принято всячески жалеть убогих, больных, юродивых и прочих. Жалеть жалостью почти бабской, слезной и глупой. Откуда у нас это взялось и с чем это связано — я уже как-то мельком объяснял. И проблема здесь не в том, что людей слабых и немощных у нас жалеют — это-то как раз вполне нормально: в нормальном обществе сочувствие к слабым, больным и немощным является признаком того, что это общество здоровое и нормальное. Проблема в том, что у нас все это принимало зачастую какие-то совершенно неразборчивые и неразумные формы — так что у нас даже каторжников, даже душегубов, местные крестьяне жалели: «Попали, человеки, под каток государственной машины, бедные, как их не пожалеть?»

И обратной стороной этого явления стало то, что «давить на жалость» стало инструментом не только для людей больных и немощных, но и людей просто ленивых или даже откровенных мошенников. Вот у метро у нас сейчас нередко деньги таким образом собирают, жалостливым тоном, на «жетон для проезда».

И вполне возможно, что Димон этим своим периодическим напоминанием о том, что у него «промблема с детства», просто решил таким образом добиться большего сочувствия к себе и даже получить нечто вроде «индульгенции» на все свои выходки или даже подлости и гнусности. И, надо заметить, в этом Димон, к сожалению, вполне преуспел — так что ему многие прощали то, за что другого человека уже давно выкинули бы за шкирку из любого приличного общества.

Возьмите эту историю с Просвирниным. Я нисколько не симпатизирую Просвирнину, и уж тем более не являюсь поклонником его творчества, но все же даже он такого отношения к себе явно не заслуживал. «Дмитрий Евгеньевич! Да я ваш ученик! Вы мой учитель! Я просто в восторге от того, что вы пишете!» А Димон? А Димон просто растоптал щенка, а потом смачно плюнул ему в рожу. ТАК НЕ ДЕЛАЕТСЯ. И сделал это Димон, конечно, вовсе не потому, что Просвирнин уж совсем какой-то негодный человек, а потому, что Димон увидел в нем КОНКУРЕНТА. Конкурента на той литературной и идеологической поляне, которую Димон оседлал. А Димон — человек советский, и что такое советские люди — он и сам об этом хорошо писал. Советские люди за место в сортир в коммунальной квартире других советских готовы были прибить. Они уже сто лет не то, что по головам других людей — они по трупам сто лет ходят. И, конечно, Димон, — который приложил огромные усилия, чтобы «занять свое место в русской литературе», — никак не мог потерпеть, чтобы где-то рядом вертелся этот молодой щенок, который к тому же не лишен таланта и пишет ярко и бодро.  

А Крылов? Крылов в целом о Димоне всегда отзывался с уважением. И явно пытался «навести мосты». Так Димон и Крылова возненавидел бешено и люто. Примерно по тем же причинам, что и Просвирнина. Но ведь у Димона ПРОМБЛЕМА. С детства промблема. Детская травма у Димона. И поэтому Крылов на все укусы этой ядовитой змеи реагировал добродушно: «Скорпион не может не жалить». И это правильно, это так — скорпион всегда будет жалить. Если у этого скорпиона сломалась ножка — ему можно посочувствовать, конечно. Но при этом никогда не нужно забывать, что это скорпион, который может ударом своего хвоста ввести в ваше тело смертельный яд. И поэтому такого скорпиона нужно просто давить ботинком. Или держаться от него подальше. Несмотря на все его рассказы о ПРОМБЛЕМАХ в детстве и на его желание тем самым вызвать у вас сочувствие.             

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic