kirill_nav_1

Category:

Кто такой Димон с Зила и зачем он нужен? - 11

Но о том, почему и зачем поганая гебня занимается «деконструкцией России», всей русской культуры и истории (или того, что от них еще осталось), и зачем они вот уже сто лет уничтожают русских и все русское — об этом, наверное, также следует как-нибудь написать отдельно. А там есть интересные моменты, и там все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Понятно, конечно, что цели у них примерно те же, что были и у немецких фашистов в их плане «Ост», — порабощение и уничтожение русских и России, да и методы зачастую примерно те же. Но если с немецкими фашистами все предельно ясно, то по поводу советской гебни возникают вопросы. И для ответа на эти вопросы требуется осмысление довольно сложных вещей, на уровне «культуры и цивилизации», осмысление скорее философское (а не просто историческое или культурологическое). 

Крылов, кстати, это понимал — понимал, что большевики, гебня и жиды вот уже сто лет занимаются целенаправленным уничтожением России и русских. Крылов многое понимал, и о еще большем — догадывался, и именно это понимание стало причиной его радикального разрыва с «красными патриотами» и с советчиной. И причиной его перехода в оппозицию к путинскому режиму, со всей его гебней, жидами и прочими многонационалами. Ненависть Крылова к Эрэфии была настолько велика, что он иногда договаривался до того, что «было бы неплохо, если бы Запад поскорее покончил с Эрэфией и перевешал бы всех этих гебистов на фонарях». Конечно, в этом было много напускного радикализма, но, думаю, в своей оппозиционности к правящему чекистскому режиму Путина Крылов был вполне искренен. И именно по этой причине гебня его в итоге и убила — убила если не в буквальном смысле слова, физически, то убила, так сказать, социально и морально (впрочем, здесь также есть вопросы, и, наверное, я об этом все-таки напишу в самом конце).  

Хотя, на мой взгляд, в том, как лучше достичь стратегических целей русского народа, Крылов ошибался, и здесь я с ним никак не мог согласиться. Лично я исхожу из того подхода, которого придерживался товарищ Сухов, когда он на вопрос бандитов: «Сразу хочешь умереть, или желаешь помучиться?» — отвечал, что «Лучше, конечно, помучиться». Кроме того, я полагаю, что главная проблема правящих советских дегенератов и гебни состоит даже не в том, что они не хотят сойти с этого убийственного для России пути, на который ее столкнули в 1917 году, а в том, что они не понимают, как это сделать. Они же все советские. С марксистской и советской требухой в головах. И для них Ульянов, Джугашвили или Дзержинский — это и в самом деле «наша история», они себя без них просто не мыслят. И во многом поэтому продолжают брести по этому пути с «билетом в один конец», на который большевики, жиды и стоявшие за ними иностранные спецслужбы столкнули Россию в 1917 году. А чтобы сойти с этого пути — нужно ясно понимать некоторые очень важные вещи.  

Но вернемся к нашему главному герою — Димону с Зила. Я не случайно сделал это отступление о том, кто такие «русские литераторы», и какую роль они сыграли в русской литературе и в «русской революции». И из сказанного должно быть ясно, что Димон — это типичный «русский литератор». То есть, прежде всего, ловкий делец, который подвизается на «поприще литературы», и который — как и большинство литераторов — является, помимо этого, «политическим агентом». То есть связан с какими-то политическими силами.

И особенностью Димона в этом смысле является то, что литератором он стал вполне сознательно, и этот выбор он сделал очень давно. Дело в том, что многие литераторы становятся литераторами просто в силу того, что они не состоялись в качестве серьезных писателей — по причине отсутствия большого таланта. Но поскольку их амбиции не позволяют им довольствоваться ролью писателей третьего-четвертого плана, они становятся «литературными деятелями» — то есть литераторами. Димон же выбрал поприще литературы вполне сознательно, и шел к этому целенаправленно, на протяжении многих лет. 

Конечно, Димон, как человек далеко неглупый, прекрасно понимал, что советские «трудящиеся», — несмотря на всю советскую пропаганду, которая превозносила советских «трудящихся» до небес и представляла их в Совдепии чуть ли не «правящим классом», — в действительности, как и во всяком обществе, являются низшим социальным классом. И что положение трудящихся в Совдепии было даже хуже, чем в Российской Империи до 1917 года, и гораздо хуже, чем положение таких же «трудящихся» на Западе. В Совдепии «трудящиеся» — все эти рабочие и колхозники — были люмпенами и полурабами, людьми нищими, с беспросветной дурью в головах из советских лозунгов и коммунистической пропаганды. На Западе у «трудящихся» есть свои профсоюзы — порой очень мощные и влиятельные, в Совдепии же даже профсоюзы были частью советской политической и номенклатурной системы. И когда эти «трудящиеся» в 1962 году в Новочеркасске вышли на демонстрацию, не санкционированную коммунистами, требуя повышения зарплаты — коммунисты их просто расстреляли. 

Однако «рабоче-крестьянское происхождение» даже в послевоенной Совдепии могло дать некоторые преимущества, и поэтому Димон все же некоторое время (весьма недолго) работал рабочим на заводе Зил. Возненавидев за это всяких «трудящихся» еще больше. Но это была лишь необходимая «страничка в биографии», которая, как полагал Димон, поможет ему в достижении главной его цели — стать литератором. И с этой же целью он поступил на философский факультет МГУ (пусть и вечернее отделение) — хотя, конечно, философия Димона интересовала столь же мало, как и навыки рабочего у станка.

Почему именно литератором?

Думаю, причина этого проста и банальна — у Димона просто не было никаких других талантов. Рисовать он не умел, музыкальными талантами тоже не обладал, к тому же карьера музыканта требует огромного труда, а заработки и общественное влияние там весьма скромные. Театральными и актерскими талантами Димона природа также лишила почти полностью — Димон лишен какой-либо артистичности. Стать серьезным писателем Димон, конечно, также не рассчитывал — он, несомненно, наделен литературным талантом, но довольно скромным: вполне достаточным, чтобы излагать какие-то мысли и делать стилистические вставки, но это был не «художник слова». Создавать целые свои миры — как это делает Пелевин или как это делал тот же Крылов — Димон способен не был. 

А вот литератор — это самое то. Языком Димон владел вполне на уровне, излагать свои мысли также вполне мог, а все остальное — это «дело техники». То есть элементарной эрудиции в области литературы, истории, отчасти философии — и вперед! Работа не грязная — это не у станка стоять, а бонусы и пряники на этой стезе можно было получить немалые, так как коммунисты уделяли большое внимание советской литературе, и даже писатели второго-третьего плана могли зарабатывать неплохие деньги. А литераторы — будучи еще и «политическими агентами» — уже даже становились частью советской номенклатуры. 

Поэтому Димон даже книги какие-то писать не стал — он стал книгами торговать. Причем не какими-то книгами — а самиздатом. Самиздат — это в Совдепии были книги запрещенные. Зарубежные, дореволюционные или написанные в Совдепии, но запрещенные советской цензурой. И эти книги обычно распространялись среди советской московской интеллигенции, составляя важную часть деятельности советских диссидентов.

Вот «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына — довольно типичный пример книги такого «самиздата». Издать в Совдепии эту книгу (как и многие другие), конечно, было невозможно, и она ходила по рукам советских диссидентов в форме «самиздата» — то есть в печатном или даже рукописном виде, отдельными главами или целиком. И советские диссиденты читали ее втайне, как многие втайне слушали «Голос Америки», а потом, прочитав, передавали другим диссидентам. И поэтому многие советские диссиденты были с этой книгой знакомы — еще до того, как ее издали в Эрэфии.      

И понятно, что все это уже было очень близко к политике. И, естественно, к гебне. Так как понятно, что все «диссидентское движение» в Совдепии находилось под самым пристальным вниманием гебни, эта среда была напичкана гебешными агентами, стукачами и осведомителями — как и те, кто занимался распространением в этой среде «запрещенной литературы», то есть «самиздата». И Димон занимался именно этим. А это не только деньги — это еще и нужные связи с людьми из этой среды. И, конечно, какие-то контакты или связи к гебней.

При этом сам Димон старался от «политики» держаться подальше. Он не писал никакие манифесты или письма, не участвовал в советском правозащитном движении — он все это ИЗУЧАЛ. Изучал очень внимательно, анализировал, как все это работает — то есть изучал, как «литературные процессы» связаны с политикой и спецслужбами. И не только в Совдепии — но и в дореволюционной России. И многие вещи Димон понял сам, или ему кто-то подсказал — и в целом понял правильно.

И чтобы стать профессиональным литератором Димону не хватало только одного — самому написать какую-нибудь книгу. Ведь литератор все же должен иметь какое-то отношение к литературному творчеству (а не просто торговать книгами), и ему все же неплохо бы показать, что он и сам умеет писать, кое-что понимает в литературе и литературной жизни и т.д. И Димон такую книгу в итоге написал — свой «Бесконечный тупик». Написал он ее в 1987 году, и отрывки из нее публиковались в 1990-1993 годы в журналах «Наш современник», «Новый мир», «Континент», в газете «Литературная газета», а в 1997 году Димон издал ее в качестве отдельной книги. И вот теперь пару слов об этой книге Димона.                 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic