kirill_nav_1

Category:

Кто такой Димон с Зила и зачем он нужен? - 10

Но в русской литературе была еще одна большая проблема. И состояла она в том, что русская литература оказала огромное влияние на «русскую революцию» и подготовку катастрофы 1917 года. Примерно такую же, какую Вольтер, Руссо, Дидро и другие французские литераторы оказали на подготовку Французской революции. Об этом писали многие —  в том числе упомянутый ниже болтун Бердяев («Лев Толстой как зеркало русской революции» и прочее). И это вполне понятно, и объяснимо из первой особенности русской литературы — ведь именно литература у нас «абсорбировала» всякую мысль — в том числе общественную и политическую, в том числе революционную. 

НО. Но здесь также нужно сделать одно важное уточнение. С самой русской литературой, конечно, все было в порядке, и никто из крупных имен нашей литературы не симпатизировал революции и не мечтал о революции. Для людей русской культуры — которые эту культуру и делали — это было бы странно и дико. Пушкин шалил по молодости, в духе модного тогда вольтерианства, но в зрелые годы встал на позиции русского патриотизма и «державничества». Лев Толстой также занимался своим творчеством — творчеством гениальным, а шалить он начал под старость лет уже не как русский писатель (то есть не в своих романах и повестях), а когда, одержимый гордыней, решил стать «религиозным и нравственным учителем». Вот здесь да — здесь Леву понесло. Понесло в какую-то совершенную дикость, в нигилизм, анархизм, примитивное морализаторство и отрицание всего и вся. А его псевдохристианское учение о «непротивлении злу насилием» оказало огромное деморализующее влияние на все русское общество (хотя позднее Иван Ильин и показал всю ложность этого учения). 

Но все это опять-таки скорее следствие отсутствия в России зрелой философской мысли — так что у нас многие, при попытке социального или политического мышления, скатывались в нигилизм. «Шаткость русских умов», как порой и совершенно неуместный радикализм — это все следствие слабости и недоразвитости интеллектуальной культуры в России, которая, повторюсь, еще даже в начале 20 века в целом находилась на уровне «ребеночка-несмышленыша». 

Достоевский был идейным противником революции, так что его даже считали «апологетом реакции». Федор Михайлович пытался показать разрушительные истоки всей этой революции — в «Преступлении и наказании», в «Братьях Карамазовых» и, конечно, в «Бесах». И еще более ярко против революции он выступил в качестве публициста, в своем «Дневнике писателя». Но что-то противопоставить этому — хотя бы в качестве «художественного образа» — он не смог. Сонечка Мармеладова? Старец Зосима? Князь Мышкин? Все это выглядело очень неубедительно и даже нездорово, и во всем этом было больше все той же «литературщины» и влияния очень нездоровой «русской религиозной философии». Да все крупные русские писатели были противниками революции — вплоть до Бунина и Набокова. И только подлец Горький, этот «пролетарский писатель», да, быть может, Короленко уже прямо начали заигрывать с революцией и с жидами. 

Проблема была не в русской литературе и не в русских писателях и поэтах — проблема была в русских литераторах. Да-да-да! Вот в той самой публике, о которой я написал ниже. А литератор, повторюсь — это не просто социальный или экономический агент, действующий на «поприще литературы», это еще и «агент политический». И «политику» — то есть революцию — в русскую литературу пыталась внести именно эта публика, которая очень рано по сути превратилась в британскую агентуру.

Ну, кто такой был Чернышевский? Он написал только один роман — «Что делать?» Я читал. Правда, читал. Это же литературные помои. С совершенно примитивной «философией» утопического социализма. «Первый сон Веры Павловны», «Второй сон Веры Павловны» и вот это все. Читать это НЕВОЗМОЖНО. Никакой интересной мысли там НЕТ. Но Чернышевский при этом был крупным (то есть влиятельным) литературным критиком, который терроризировал всю русскую литературу своим бездарным пониманием литературы и своей еще более бездарной и примитивной социалистической «философией». Но именно за это его и ценила вся эта «революционная публика» — включая Плеханова и маньяка Ульянова. Так что советских со школы пичкали всеми этими помоями, а советские школьники писали сочинения по русской литературе на основе критики этого «русского литератора».  

А Писарев? А Добролюбов? Кто это такие? Это тоже были литературные критики. То есть литераторы. Которые, как и Чернышевский, пытались подчинить русскую литературу и русских писателей своим разрушительным целям и своей примитивной нигилистической «философии». А Герцен? Этот еще один «русский литератор»? Да его никогда не интересовала литература — в том числе русская. И он по сути под видом «русского литератора» и «мыслителя» просто вел бешеную антирусскую пропаганду, в интересах англичан. Причем вел ее уже прямиком из Лондона и на английские деньги.

И вся эта сволочь, конечно, оказывала огромное если не влияние, то давление на русскую литературу. Так что многие из русских писателей вынуждены были писать с оглядкой на мнение всей этой революционной и прочей «прогрессивной» сволочи. А когда среди русских литераторов, публицистов и журналистов в начале 20 века появилось множество диких рож из еврейских местечек, уже даже крупные писатели (вроде Куприна) опасались что-то сказать против жидов и против революции. А некоторые — как Горький — даже стали им подтанцовывать.

Ну, а что случилось, когда эти самые жиды и большевики захватили власть в России — хорошо известно. Большевики-то, конечно, прекрасно понимали значение литературы, и всю литературу и литераторов тут же поставили под свой контроль и контроль своей поганой ЧеКи. Кого-то убили, кого-то выслали из России, а остальных загнали в свои «союзы писателей» — под своим прямым присмотром (Ягода и Ежов любили и сами посещать советские «литературные салоны») или под присмотром своих доверенных агентов из числа еврейских литераторов (вроде Эренбурга и прочих). 

И начали лабать «советскую литературу» — в своих чисто политических, идеологических и пропагандистских целях. А когда жиды, нахлынувшие в Москву из местечек, более-менее освоили русскую речь и научились «хорошим манерам» у недобитых большевиками русских людей (а это было необходимо, чтобы вся эта дикая азиатская и в массе своей совершенно бездарная местечковая сволочь могла изображать из себя «советскую интеллигенцию»), остатки русской культуры и литературы стали зачищать и подчищать полностью.

А сейчас? Кто у нас главные писатели и литераторы в Эрэфии? И главные «культурные деятели»? Да все те же жиды. И люди с «еврейской кровинушкой». И те, кто с ними связан. «Московская синагога», короче. За которой просматривается все та же дегенеративная харя поганой советской гебни. А чем у нас занимается вся эта творческая еврейская публика? Да тем же самым, чем они с 1917 года занимаются — уничтожением русской культуры, русской литературы и всего русского. То есть уничтожением русского народа и России.

И вот это важно понимать. Какой-нибудь Зильбертруд-Быков нужен поганой гебне вовсе не для того, чтобы здесь какую-то культурку и литературу развивать. Он нужен для того, чтобы никакой литературы здесь не было. И какой-нибудь Гусейн Гусейнов из ВШЭ нужен поганой гебне вовсе не для того, чтобы философию в Эрэфии развивать — а чтобы в России никакой философии не было. И Чубайс здесь нужен вовсе не для развития экономики — а чтобы никакой сильной и развитой экономики в России никогда не было. И Собянин нужен вовсе не для «развития Москвы» — а для того, чтобы окончательно превратить Москву в город, непригодный для жизни, высосав при этом огромные ресурсы со всей России.

Красные твари и поганая гебня вот уже сто лет проводят деконструкцию России. В интересах Запада, конечно. Примерно так же, как Фоменко и Димон пытались провести «деконструкцию истории». И конечная цель всего этого — окончательное уничтожение русских и России.      

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic