kirill_nav_1

Categories:

Кто такой Димон с Зила и зачем он нужен? - 9

Что касается России и русской литературы, то у нас есть две особенности, которые в какой-то момент стали проблемами. Первая проблема состоит в том, что русская культура — это «культура пушкинская». То есть именно литература занимает в ней главное, центральное место, а все прочее, в сущности, имеет второстепенное значение. Русская культура — это культура «литературоцентричная», как иногда говорят. 

Но здесь нужно сделать одно очень важное уточнение и пояснение — о том, почему русская культура была (и во многом и сегодня остается) «литературоцентричной», и почему это в какой-то момент превратилось в огромную проблему всей русской культуры и всей России. Проблема, конечно, не в самой русской литературе. Это прекрасно, что у нас такая великая литература — литература мирового класса, а русская поэзия и вовсе, наверное, является лучшей в мире, вершиной человеческой культуры в области поэзии. Проблема в том, что у нас так и не успела возникнуть зрелая русская философия и русская культура мысли.

У греков сначала была мифология, потом появился Гомер и литература, а потом появилась греческая философия — великая философия. В Европе также сначала появилась литература, но и культура мысли там возникла очень рано — в форме католической схоластики, основанной на философии Аристотеля. И как только европейская мысль освободилась от католической теологии — довольно скоро в Европе возникла очень зрелая философия, а вскоре появилась и наука. Отчасти это, конечно, был процесс очень нездоровый и кризисный — так что развитие «западной цивилизации» и сегодня происходит во многом как избавление от христианства и всего, что с ним связано. В этом смысле «западная цивилизация» — глубоко больная и тупиковая, но, тем не менее, на этом пути возникла очень зрелая и мощная интеллектуальная культура, которая и сегодня делает Запад Западом и дает ему огромные преимущества. И не только в технике и науке, но и в гуманитарной культуре и гуманитарных и социальных техниках.

У нас же мысль появилась только в 19 веке, и развивалась она во многом под влиянием и под давлением западной мысли. Соловьев со своей «философией» — это даже не «ребеночек учится ходить», это «ребеночек учится садиться на горшок и делать пи-пи и ка-ка». И при этом Соловьев начал выстраивать свою «философию» на основе неоплатонизма, и как «философию религиозную» — что в итоге и всю русскую философию и русскую мысль с самого начала столкнуло в какую-то дикую муть. «Русская религиозная философия» — это полнейшая муть и дикость, где никакой «философии» нет, а «религиозность» приобрела какой-то дикий, очень мутный и нездоровый характер. Характер какого-то слабоумия. Так что даже в конце 19 века «русская философия» находилась в зачаточном состоянии. 

«Ну, надо же! Оказывается, в нашем сознании действительно существуют какие-то идеальные представления! И эти идеальные представления каким-то образом встроены и соотнесены с окружающей нас реальностью!» — этому «удивительному открытию» посвящена вся писанина Шестова, хотя это то, что отлично понимали у греков еще Пифагор и пифагорейцы, и что европейские варвары — через Аристотеля — осознали уже где-то в 13 веке. А Шестов — это был один из самых «сильных» русских философов (если можно назвать «силой» то, что «ребеночек уже научился самостоятельно ползать»). Бердяев? Просто «поток сознания», где история, политика, культура и просто откровенный бред сивой кобылы слиты в какой-то один мутный поток. А все остальное — не лучше или даже еще хуже.

У нас принято выделять Розанова, и это отчасти справедливо, но Розанов интересен тем, что он вообще послал всю эту русскую религиозную и околорелигиозную философию подальше, и начал думать своей головой. И получилось неплохо. Розанов интересен тем, что это были первые проблески действительно самостоятельной и достаточной зрелой русской мысли. Философом Розанова, конечно, также назвать очень сложно — он скорее был мыслителем или даже литератором, и у него литература также играет огромную роль, и его мысль все еще во многом «литературоцентрична». Но это уже было «что-то» — что-то действительно самостоятельное и интересное. Но именно в этот момент этот процесс развития русской культуры и был прерван волосатой рукой большевицко-жидовской красной обезьяны. 

А что означает, если достаточно сильная и развитая культура лишена своей мысли и своей философии? К чему это приводит?

Это приводит к тому, что люди — то есть русское образованное общество — не понимают простейших вещей. В культуре, в обществе, в политике. А если они начинают «что-то понимать» или «о чем-то догадываться» — они не могут все это довести до ясного понимания и все это выразить. Для этого нужна зрелая социальная и политическая мысль, а для этого нужна зрелая культура мысли — то есть философия. И практически все наше «русское образованное общество» еще и в начале 20 века было глупеньким, слепеньким и беспомощным.

Но при этом очень говорливым и болтливым. Это да! Болтовни было много! У нас почти всякая социальная и политическая жизнь превратилась в «литературщину». Так как именно литература «абсорбировала» в себя вообще всякую мысль — в том числе социальную, политическую, религиозную и философскую, и все это — «в одной упаковке». Но никакая литература — какой бы сильной и прекрасной она ни была — не может заменить ясную философскую мысль. Потому что это именно литература, где стихией является не мысль, а слово — причем слово художественное и поэтическое. А если люди не понимают чего-то со всей ясностью, то и действовать они не могут, и в итоге все сводится к болтовне. К чеховской болтовне русской интеллигенции: «Господа! Мы очень много разговариваем! Мы все время говорим, говорим, говорим, но мы очень мало делаем!»

Ведь если, например, человек понимает, как устроен двигатель автомобиля — то он всегда в случае его сбоя или поломки сможет его починить. А если не знает? Ну, представьте себе тетку, у которой заглохла машина, и рядом никого нет. Что она будет делать? Она откроет копот, посмотрит на двигатель, а потом снова его закроет. Она начнет открывать и закрывать дверцы машины. Возможно, она возьмет тряпочку и протрет лобовое стекло. А если она все же решится что-то «починить» в двигателе — вероятнее всего, она его только еще больше поломает. Вот и «русское образованное общество» представляло из себя нечто вроде этой тетки. А когда это «русское образованное общество» решило что-то «починить» в государственной и политической машине России — оно просто угробило свою страну, устроив настоящую катастрофу.

«Разговаривают, разговаривают...А что там разговаривать? Взять все, да и поделить!» — товарищ Шариков был пацаном конкретным, и вся эта болтовня ему надоела. Как и другим «товарищам». И в итоге эти «товарищи» решили с этой болтовней покончить, и, загрузив в свой моск «передовое учение» марксизма — созданное англичанами исключительно в качестве орудия разрушения — принялись строить свой «новый прекрасный мир». Предварительно выпустив кишки всем господам и буржуазии — так как весь марксизм, в своей «содержательной части», в сущности, только к этому и сводился.            

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic