kirill_nav_1

Category:

Кто такой Димон с Зила и зачем он нужен? - 8

Надо заметить, что в существовании литераторов самом по себе нет ничего плохого. Более того, это явление неизбежное и даже необходимое, которое возникает всюду, где появляется более-менее развитая литература — то есть там, где появляются люди, готовые и способные писать книги, и появляется «читающая публика», читатели, которые желают эти книги читать и хотят и могут платить деньги за эти книги. И как только где-то возникает развитая литература — там вскоре тут же появляются и литераторы. Почему? 

Ну, потому что литература ведь не существует как-то отдельно от остального общества, как некое «духовное явление», совершенно оторванное от социальных реалий данной страны и данной эпохи. И писатели, и читатели — это люди, которые живут в совершенно определенном социальном мире и являются частью этого социального мира. Писатель и поэт пишет книги вовсе не только потому, что ему хочется как-то «самовыразиться» и реализовать свой «творческий зуд». Хорошая литература или поэзия требует большого труда и много времени, и любому писателю и поэту, конечно, хотелось бы не только, чтобы его читали другие люди, или услышать мнение других людей о своем творчестве — ему хотелось бы, чтобы его труд еще и как-то вознаграждался: материальными благами, известностью, социальным статусом и прочими пряниками. А читателям хотелось бы иметь хоть какое-то мнение о каком-либо писателе или поэте, прежде чем покупать его книги и тратить свое время и свой досуг на прочтение его книг. 

И вот здесь-то и появляются литераторы! Литератор — это модератор, посредник, который превращает литературу как «культурное явление» в некую «литературную жизнь» и «литературный процесс». То есть «встраивает» литературу в мир социальный и мир экономический, подводит под литературу, как бы сказали марксисты, экономический (материальный) и социальный базис, ставит ее на социальные и экономические рельсы. Литератор — в качестве литературного критика — пишет о книгах и дает читателям свое мнение об этих книгах. Он связывает писателя с издателем. Он может познакомить писателя с нужным критиком или издателем, или одного писателя с другим. Он может организовать какой-нибудь «литературный журнал» или «литературный салон», где читающая публика или сами писатели смогут обсуждать литературу и культуру. Он может устроить фуршет или пригласить писателя в «общество», где писатель сможет не только выпить и закусить, но и пообщаться с людьми из других слоев общества — с чиновниками, или бизнесом, или с философом, или с театральным деятелем.

Поэтому для литератора его собственные литературные таланты уже не играют большой роли. Конечно, он должен что-то читать, и желательно, чтобы он все-таки разбирался в литературе и культуре, и было бы совсем неплохо, если бы он и сам хоть что-нибудь написал — но это для него не главное, и большинство литераторов, повторюсь, если и пишут что-то сами, то являются литературными посредственностями и серостями. Для литератора гораздо важнее понимать, как устроен социальный мир, в котором он действует, важны связи с другими людьми и кругами — с издателями, с чиновниками, с людьми, у которых водятся денюжки, с политиками. Литератор — это, прежде всего, ловкий делец, который занимается организацией и направлением «литературного процесса». И именно на этом «литературном процессе» литератор и приобретает свои прибыли, свое имя и свой «социальный капитал».

Более того, поскольку всякое общество существует в определенных политических реалиях, литератор — как социальный делец — должен всегда «держать нос по ветру» в политике. И поэтому литераторы чаще всего становятся не просто социальными агентами, а агентами политическими. Которые прямо или опосредованно связаны с властью, политикой и государством — своим или иностранным. Ведь литература — это очень мощный культурный инструмент. Литература работает со словом и языком, а слово и язык — это то, на чем основано все человеческое сознание и мышление, и хорошая литература может оказывать огромное влияние на сознание и мышление людей, формировать их мировоззрение и мирочувствие, в том числе их политические взгляды и их отношение к власти и государству.

Возьмите того же Руссо. Или Дидро и прочих «французских энциклопедистов». До серьезной философии они все не дотягивали, до серьезных писателей или драматургов тоже. Они все, в сущности, были французскими литераторами. И именно в этом качестве они оказали огромное влияние на все французское общество, во многом подготовив почву для Французской революции. Поэтому литература в какой-то момент становится частью государственной (или антигосударственной) политики, и эту политику проводят не писатели, нет — это делают литераторы, которые нередко становятся агентами спецслужб — своих или иностранных.  

Раньше всего значение литературы поняли, конечно, сраные бриташки. И они же первыми поставили литературу под контроль своих спецслужб — сначала свою собственную, а затем пытались установить свой контроль и над развитием литературы в других странах (в том числе во Франции и России). И поэтому в Сраной Британии не только литераторы, но и все крупные писатели либо прямо являются агентами британских спецслужб, либо тесно с ними связаны — от Байрона и Киплинга до Джоан Роулинг.

Ну, а что касается России и русской литературы, то здесь у нас были две важные особенности. И обе вряд ли можно считать «достоинством» и «преимуществом» — скорее эти две особенности стали нашими недостатками и большими проблемами.                        


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic