kirill_nav_1

Categories:

Кто такой Димон с Зила и зачем он нужен? - 7

Но для меня лично вся эта фоменковщина и галковщина, как для философа, надо признать, представляла определенный интерес. Именно как некое «культурное» и «интеллектуальное» явление. Точнее сказать, как явление анти-культурное и анти-интеллектуальное, так как, как я показал ниже, фоменковщина и галковщина по сути являются «методом» по деконструкции истории, культуры и интеллекта. А это для философа всегда интересно — хотя бы с точки зрения «методологии». Философия тем и хороша, что она дает понимание каких-то культурных или социальных явлений и процессов не на уровне обыденности, и даже не на уровне обобщения и методологии, а на еще более глубоком уровне. Ведь и любая методология (в том числе в науке — гуманитарной и естественной) возникает и формируется именно из философии, как некая форма «прикладной философии». Сама же философия «работает» на еще более глубоком уровне — на уровне базовых структур человеческого сознания и разума, и их отношения с предметом восприятия и познания.

И «как это сделано» и «как это работает» в фоменковщине и галковщине, я кратенько и максимально доступно объяснил ниже. Для меня, как для философа, все это было, конечно, «открытой книгой», и меня здесь даже больше интересовала не «методология», а кто за этим стоит и зачем им это нужно. Ведь нужно понимать, что подобные процессы по «деконструкции истории» (а отчасти — и деконструкции интеллекта) сейчас происходят и на Западе. Причем речь идет не о каком-то там «пересмотре итогов Второй мировой войны», а о гораздо более серьезных вещах — о деконструкции вообще всей человеческой истории, начиная с древних времен, античности и средневековья и вплоть до Нового времени. На Западе это происходит, конечно, не в столь примитивных формах, там все делается совсем иначе, но ясно, что за этим тектоническим культурным процессом стоят какие-то очень влиятельные силы.

Но обо всем этом, наверное, все же следует написать отдельно. Как и о том, что такое вообще история — как «наша история» и как научная дисциплина. И зачем все это нужно, и какую роль все это играет в социальной жизни. А там есть множество вопросов, осмыслить которые можно опять-таки только на уровне философии. Ведь понятно же, что история — это не просто набор фактов из прошлого, а нечто гораздо более сложное и важное. И что государство тратит деньги на историю и на поддержание «культуры исторической памяти» вовсе не из любопытства и не просто так. И что в истории важны не только факты, но и их восприятие — то есть их интерпретация, в результате чего история становится частью нынешней, актуальной действительности — культурной, социальной и политической. 

А у России здесь, надо сказать, огромные проблемы. Сейчас, я так понимаю, правящие советские дегенераты, гебня и жиды хотят «нашу историю» снова выстроить на советчине. И это будет не просто ошибкой — это закончится катастрофой. И не только потому, что советчина уже давно и окончательно сдохла, а, как заметил на днях один россиянский деятель (правда, по другому поводу), «если лошадь сдохла — с нее нужно слезать». Проблема состоит еще и в том, что советчина, возникшая из большевизма и выстроенная на основе марксистской «философии» и марксистского мировоззрения — она и сама по себе есть ни что иное, как способ деконструкции истории, культуры и интеллекта (русской истории и культуры, прежде всего). И поэтому ничего надежного и способного к развитию на ее основе выстроить в принципе невозможно, и все будет сыпаться от малейшего чиха, даже если все это превратить в какую-то железобетонную окаменелость.

Но об этом я, наверное, как-нибудь напишу отдельно, пока же вернемся к нашему герою — Димону с Зила.

Таким образом, Димон «философом» не является — и хотя он вроде бы закончил философский факультет МГУ, Димон «прошел мимо» философии. Совсем мимо. И если Димон что-то и вынес с философского факультета МГУ, то только то, что философию можно использовать для того, чтобы трахать людям мозги, с пользой для себя. И, похоже, Димон даже решил, что именно в этом и состоит вся суть и предназначение философии (хотя, повторюсь, в этом Димон очень сильно заблуждается). 

Историк? Ну, какой он «историк» — это я объяснил ниже. Вся галковщина, как и фоменковщина — это воинствующий обскурантизм и невежество, где история является скорее врагом, тем, что нужно затоптать, обосрать и уничтожить.  

А может быть, Димон — это писатель? Это уже теплее. Димон, несомненно, является «культурным деятелем», то есть он не водит машину, не служит в армии, не лечит людей, а на Зиле рабочим он работал давно, и скорее для того, чтобы при необходимости выдать себя за «трудящегося» (в Совдепии это было важно). Димон работает «в сфере культуры». И при этом он не поет, не танцует, не играет на трубе и не играет в театре. Димон ПИШЕТ. Пишет тексты. И даже написал одну книгу — «Бесконечный тупик». 

Об этой книге Димона я скажу пару слов чуть далее, пока же важно отметить, что и писателем Димона назвать довольно сложно. Писатель пишет книги, и именно этим он и знаменит. Вот Крылов, среди прочего, был писателем — он писал книги, книги неплохие, особенно в жанре научной фантастики (я не большой любитель этого жанра, но читал пару его вещиц, и больше здесь ориентируюсь на мнение читателей и его «коллег по перу»). Или Пелевин. Или тот же Сорокин (как бы кто ни относился к его творчеству). А Димон? Димон не столько пишет свои книги, сколько тексты, на самые разные темы — от истории до политики.

Поэтому Димона правильней всего назвать «литератором». А это очень особенное культурное явление, особенно в России, Совдепии и Эрэфии. В чем отличие литератора от писателя? Во-первых, в том, что литератор — это писатель второго-третьего сорта. Он может писать книги (рассказы или повести), может писать стихи, но именно в качестве писателя или поэта он на какую-то значимую роль в литературе явно не дотягивает. А во-вторых, литератор — в отличие от просто писателя или поэта второго-третьего сорта — этой своей ролью в литературе вовсе не удовлетворен. Он хочет гораздо большего и ставит себя гораздо выше того места, которое он объективно занимает в литературе в силу своего таланта и своих книг.

Но как может писатель или поэт второго-третьего сорта стать литератором — то есть получить гораздо большую роль в литературе, чем он объективно заслуживает? Для этого он может начать писать не столько свои собственные вещи, сколько о литературе. Или о других писателях. Или об истории. Или просто о том, как он пил с писателями. То есть литератор — это скорее то, что окружает писателей и литературу. Вот литературные критики — это самый яркий пример «литераторов». Они сами ничего не пишут (или пишут плохо), но зато они пишут о других писателях и литераторах и об их книгах. И в результате литератор становится важной частью если не литературы, то литературной и культурной жизни. Более того, даже писатели и поэты — даже первой величины — в какой-то момент могут стать полностью зависимыми от литераторов. И, таким образом, литературная бездарность или посредственность в качестве литератора превращается в хозяина литературы, в главную персону литературной и культурной жизни. Литераторы — это социальная накипь, которая возникает вокруг литературы, и которая, подобно паразитам, начинает питаться литературой и культурой.

Вот и Димон — довольно яркий пример такого литератора.        

               

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic