kirill_nav_1

Categories:

Почему поганую Москву нужно сжечь и затопить? - 3

Что касается Петра Первого, то должен заметить, что — несмотря на то, что я петербуржец — я вовсе не являюсь большим поклонником этого нашего «государственного деятеля» и вовсе не в восторге от его «реформ». В Петре было слишком много московского, дикого, азиатско-татарского, и даже свои реформы по «европеизации России» он проводил традиционными московскими методами. Отсюда проистекает вся противоречивость его реформ и последующего периода нашей истории — ненавидя и отрицая Москву и московские порядки, Петр проводил свои реформы как все тот же московит.

И при этом Петр, возненавидев Москву и московские порядки, эту свою ненависть к Москве в значительной степени перенес на всю Россию и весь русский народ — то есть часто проявлял столь свойственную москвичам русофобию. А это было несправедливо: безусловно, поганая Москва со своей чисто азиатской «московской государственностью» оказала огромное влияние на всю Россию и формирование русского народа, но все же Россия и русский народ всегда были чем-то гораздо больше Москвы с ее московской аристократией и «московской государственностью» — и чем-то гораздо лучше. Доказательством этому может служить хотя бы все та же Смута, которую устроили поганые московиты в результате открытой национальной измены, и которая была преодолена благодаря патриотизму русских провинциальных городов — Россия в целом оказалась намного лучше, патриотичней, мудрее и вернее русскому делу, чем московское боярство и аристократия. 

Петр в своей борьбе с «московскими порядками» низвел в небытие и поработил целые русские классы и сословия — от крестьянства и мещанства до купечества и священства. Так что ненависть и презрение к русскому народу и России стали отличительной чертой всего петровского дворянства и чиновничества. А преклонение перед Европой и заискивание перед каждым заезжим французишкой и любым иностранцем нередко принимали какую-то совершенно жалкую и комичную форму. И во всем этом просматривается вся та же чисто московская подлость и низость, отсутствие всякого своего достоинства, готовность московитов предать русское дело и подчиниться любой чуждой внешней силе, проглядывается вся та же московская государственная русофобия.

Конечно, порабощение русского народа при Петре отчасти можно объяснить тем, что для перенятия европейской культуры требовался привилегированный дворянский класс, который бы имел средства и досуг для занятий наукой, литературой и искусством — культура плохо произрастает на бедной почве, а почвы в России всегда были намного беднее, чем в Европе. Но в итоге и то, что породил этот петровский европеизированный класс, нередко принимало вид чего-то слишком поверхностного и подражательного. 

Европейская культура выросла из свободы и достоинства, из мощной работы человеческого духа и ума, в основе же «русской европейскости» петровского дворянства лежало московское крепостничество и московское барство. Отсюда проистекает та легкомысленность и поверхностность, которые были столь свойственны для всего русского образованного класса и русской интеллигенции, возникших в России в результате петровских реформ, и эти черты свойственны русскому образованному классу и сегодня. Парадокс петровской «европеизации» состоял в том, что для создания свободной личности в узком классе образованного европеизированного дворянства пришлось поработить почти всю остальную Россию, весь русский народ, поработить чисто московскими, азиатскими методами. 

И во многом именно по этой причине «петровский проект» оказался столь противоречивым и в итоге не слишком удачным: за внешним европейским блеском Санкт-Петербурга и за его спиной можно было отчетливо разглядеть всю ту же дикую азиатскую харю поганой Москвы. Москва в петровский период никуда не исчезла — она лишь спряталась и притаилась за европейским блеском Санкт-Петербурга и ждала своего часа — чтобы отомстить Санкт-Петербургу, взять реванш и снова «взять свое», погубив всю петровскую Империю и снова опрокинув всю Россию в московскую азиатскую дикость. 

И в итоге поганая Москва этого своего часа дождалась. 

Можно бесконечно спорить о том, что стало причиной катастрофы 1917 года, как можно спорить о том, какую роль в этой катастрофе сыграли англичане и Запад в целом, жиды, московское масонство и аристократия, московские старообрядцы или московская буржуазия. Но можно точно сказать, что в 1917 году Санкт-Петербургская Империя погибла — погибла в результате чудовищной национальной измены. И можно также точно сказать, что за дикой жидовско-большевицкой харей отчетливо проглядывалась вся та же азиатская харя московитов, с их «московской государственностью». В 1917 году поганая Москва взяла решительный реванш над петровской Империей и Санкт-Петербургом, и Россия снова была отброшена назад куда-то ко временам московской дикости и татарщины 16-17 века. 

Впрочем, что в большевизме и советчине было очень много московского — эта моя мысль также не является чем-то новым. О том, что в 1917 году московская азиатчина взяла реванш над русским европейским проектом и Санкт-Петербургом, писали многие — от Бердяева до Устрялова. Да это и так вполне очевидно — большевики и советские настолько открыто демонстрировали свою ненависть к петербургской Империи и так явно тяготели к азиатчине, что разглядеть под физиономией большевика или жида дикую харю московита было нетрудно. А советское евразийство уже вполне прямо договорилось до того, что Россия является лишь продолжателем Золотой Орды, и в дикой татарской азиатчине московские евразийцы ищут своих ближайших духовных и культурных родственников. 

Конечно, большевицкий и советский проект был чем-то более сложным, чем просто провалом в московитство 16-17 века — ведь этот проект строился на основе абсурдных и утопических идей марксизма и коммунизма, а эти идеи пришли в Россию из все той же Европы. А в поздней Совдепии пафос «прогресса» и «технократии» — пусть даже больше как часть советской пропаганды — приобрел большую значимость. Но все это — будь то марксистская идеология или советская трескотня о «прогрессе» и «советских достижениях» — не должны нас обманывать и вводить в заблуждение: в 1917 году произошла самая страшная в истории России катастрофа, в результате которой русская цивилизация была отброшена на несколько веков назад, куда-то в самое дикое московитство и азиатчину, и эта катастрофа 1917 года в значительной степени стала реваншем поганой азиатской Москвы над европейским Санкт-Петербургом.  

И в этом состояла еще одна большая ошибка Петра Первого — что он не уничтожил Москву как город. А когда Москва в 1812 году была сожжена Наполеоном (а, скорее всего, графом Растопчиным), Александр Первый зачем-то вновь отстроил поганую Москву на том же топком азиатском зловонном чухонском болоте. И в итоге поганая Москва, постепенно придя в себя, отомстила всей России — совершив новую чудовищную национальную измену и устроив новую страшную Смуту.

Но, как бы там ни было, думаю, большинство вменяемых русских людей все же признают, что — несмотря на все ошибки Петра и все противоречия петровской Империи — период Санкт-Петербургской Империи был лучшим периодом во всей русской истории. Так как именно в этот период мы увидели свободную русскую личность — и эта личность оказалась настолько сильной, талантливой и обаятельной, что европейская Россия стала пугать не только гнидоидных москвичей, но и Европу. И во многом именно поэтому Европа постаралась с помощью жидов и москвичей уничтожить Петербургскую Империю, а вместе с ней — и русскую европейскую культуру и эту русскую свободную личность, чтобы снова отбросить Россию в дикую московскую азиатчину и рабство.         

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic