kirill_nav_1

Category:

Синтез "мира вещей Аристотеля" с "миром сознания Канта"

Но вернемся к философии. Мы продолжим изложение нашей философии — точнее сказать, напомним, что мы уже изложили ранее — с тем, чтобы показать, как совершается окончательный синтез онтологии Аристотеля с гносеологией Канта. И ранее мы уже кратенько осветили те проблемы, которые мы рассмотрели в первых семи частях нашей философии:

Как возможен синтез философии Аристотеля и философии Канта? (17 постов): 

1. Моя философия (16 постов).

2. Критика «Критики чистого разума» еще более чистым разумом (14 постов). 

3. О «тождестве бытия и мышления» и о безумной философии Гегеля (15 постов).

4. Что есть наше рациональное познание? (6 постов). 

5. Что есть объективное Ratio? (8 постов). 

6. Что есть вещь-в-себе? (13 постов). 

7. Что есть материя и бытие единичных вещей? (14 постов).

Сначала мы перекинули между миром вещей Аристотеля и миром сознания Канта небольшой онтологический «мостик», введя в философию Канта два новых важных понятия, дополнительных к кантианской вещи-в-себе — вещь-как-материя (введя тем самым в рассмотрение материю) и вещь-для. Мы эти три понятия рассматриваем как описание онтологии вещей (и всего объективного мира), как три модуса существования вещей. Схематично эта онтология вещей показана на рисунке ниже (по ссылке — более подробное описание этой схемы):

Схема онтологии вещи и человека.
Схема онтологии вещи и человека.

После чего мы внимательно рассмотрели «мир сознания». В целом наши взгляды здесь, конечно, совпадают с представлениями Канта или очень близки к ним, но наша философия имеет уже и значительные отличия от философии Канта — ведь мы признаем познаваемость объективного мира, признаем существование материи и материальных вещей, и поэтому и многие аспекты кантианской философии у нас приняли новое звучание, и в нашей философии появились новые проблемы — в том числе что касается природы и целей нашего эмпирического и рационального познания. И поэтому суть познания объективного мира в нашей философии уже трактуется совсем иначе, чем у Канта.

В то же время мы подвергли сокрушительной критике и всю последующую «кантианскую философию» — которую наваяли умственно отсталые еврейчеги из числа неокантианцев, феноменологов и прочих проходимцев, показав ее полную несостоятельность. Конечно, наше сознание не может выйти за свои пределы и «присутствовать» в объективных вещах — путем какой-нибудь «трансценденции» или «интенции», и всегда остается нашим сознанием, а не чем-то другим. Все это — просто глупые фантазии еврейских шарлатанов и словоблудов. Это сами вещи «присутствуют» в нашем сознании — как вещи-для-человека, хотя нам и кажется, что это мы присутствуем в мире вещей, когда видим или слышим или ощущаем эти вещи. 

В мире вещей присутствует только наше тело, а вещи присутствуют в нашем сознании, и поэтому здесь возникло особенно много проблем и путаницы в философии. И было сделано особенно много ошибок — так как чаще всего за исходный пункт философии бралось либо только сознание, либо только мир вещей. Мы же в нашей философии исходим из признания одинаковой очевидности и достоверности и того, и другого. И говоря о сознании, мы должны постоянно возвращаться в мир вещей, а говоря о вещах, постоянно иметь в виду, что вещи даны нам не непосредственно, а нашему сознанию и в формах этого сознания.        

И в этом анализе деятельности нашего сознания мы дошли до самого основания этого сознания и нас самих в целом — нашего «Я», после чего показали, что это «Я» — это и есть вещь-в-себе, только уже наша собственная. И, как вещь-в-себе, это «Я» является началом и основой нашего бытия — как сознания и как материальной вещи. А потому через это «Я» мы можем кое-что сказать и о вещах-в-себе как первом модусе других материальных вещей.

После чего мы уже могли снова вернуться к «миру вещей», уже имея под ногами прочный фундамент, основанный на понимании природы вещей и нашего сознания. А значит, теперь мы уже можем перейти к осмыслению бытия вещей на новом, более высоком уровне. И здесь мы должны обратиться к философии Аристотеля и греков — так как «философия» европейских варваров почти никакой ценности не представляет, и ничего внятного о мире вещей европейские варвары не сказали и сказать не могли. 

И теперь нам нужно более четко и ясно ответить на следующие вопросы:

1. Что есть бытие (вещей и нас самих)? То есть осмыслить проблематику бытия.

2. Что есть материя и как существуют материальные вещи — как бытие и как материя?

3. Что есть пространство и время — как часть объективного мира, в котором существуют материальные вещи, и как формы нашего сознания?

После чего мы уже сможем снова вернуться к проблематике сознания и сделать последний шаг — окончательно соединить «мир вещей» и «мир сознания». В результате чего наша философия примет форму некоего синтеза философии Аристотеля и философии Канта, и получит окончательный и завершенный вид. Кое-какие шаги к решению этой проблемы мы уже наметили ранее, и далее мы перешли к более внимательному и подробному осмыслению и описанию указанных проблем.  


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic