kirill_nav_1

Category:

Как возможен синтез философии Аристотеля и философии Канта? - 7

И, таким образом, в третьей части изложения нашей философии — «О "тождестве бытия и мышления" и о безумной философии сумасшедшего Гегеля» — мы перешли к рассмотрению вопроса о природе нашего мышления и понятий. При этом — хотя мы и исходили из философии Канта — наш подход к этой проблеме, конечно, уже довольно сильно отличается от подхода самого Канта, поскольку в нашей философии онтология вещей претерпела серьезные изменения. 

У Канта «все просто»: какая-то непонятная и непознаваемая вещь-в-себе — о существовании которой Кант знает каким-то непостижимым образом — каким-то непонятным способом воздействует на наше сознание и почему-то оказывается причиной наших ощущений (хотя вроде бы категорию «причинности», как уверяет нас Кант в дальнейшем, мы можем применять только к нашим ощущениям — то есть к опыту). Затем наш рассудок организует с помощью априорных форм пространства и времени всю «материю ощущений» в ту картинку, которую мы видим, — то есть в мир предметов и вещей, находящихся в пространстве и времени, — после чего рассудок и разум начинают связывать все эти вещи и предметы в осмысленную картинку причинно-следственных связей. 

При этом, как нетрудно понять, для Канта вообще не встает проблемы о том, как наши ощущения или наши понятия и теории соотнесены с вещью-в-себе (объективной реальностью): вещь-в-себе у Канта принципиально непостижима, и все наши понятия, теории и знания отнесены только к опыту, но не к вещи-в-себе. То есть вещь-в-себе у Канта приобретает свойства, которыми обычно наделяют Бога — Бог непостижим, находится принципиально вне нашего мира (Он трансцендентен), но каким-то непонятным образом Он является причиной нашего мира и как-то в нем все же постоянно присутствует. Вот и вещь-в-себе у Канта присутствует примерно таким же образом. Что, кстати, также в дальнейшем породило множество споров и превратило кантианскую философию во что-то мутное, непонятное и — в «развитии» под задами умственно отсталых еврейчегов из числа неокантианцев и феноменологов — в нечто довольно бессмысленное.

И это одно из самых слабых и уязвимых мест в философии Канта — очевидно, унаследованное им от очень нездоровой католической схоластики с ее нездоровым духом католицизма и столь же нездоровой метафизики европейских варваров, вышедшей из этой схоластики. Это признают все критики и последователи Канта. И именно здесь мы, в первую очередь, внесли серьезные коррективы. 

У нас вместо «вещи-в-себе» появляется вещь в трех модусах существования. Первый модус — это, собственно, «вещь-в-себе». Что это за модус — этот вопрос мы более подробно рассмотрели позже, но «в первом приближении» можно считать, что это то, как вещь существует вне и независимо от нашего сознания и других вещей, то есть «объективно». Но всякая вещь — если это вещь и если она существует в нашем мире — существует в материи, то есть в модусе «вещь-как-материя». Материя связывает все вещи воедино, и именно через материю вещь оказывает на нас воздействие — причем оказывает она его на материю нашего тела (органы чувств, рецепторы и т.д.). И только после этого в нашем сознании возникает «материя ощущений» и появляется эта вещь, в формах нашего сознания — что мы называем «вещью-для» (для сознания человека — «вещью-для-человека»). При этом под «вещью» мы можем понимать либо весь мир в целом и возникающую вокруг нас «картинку» этого мира, либо же отдельные единичные вещи и предметы (что такое «единичная вещь» — этот вопрос мы также рассмотрели позже).

И у нас все становится, конечно, несколько сложнее. Но кто сказал, что наш мир устроен просто? Нет, совсем не просто. Очень непросто! И первое отличие, вытекающее из нашего подхода, от философии Канта, состоит в том, что мы утверждаем, что вещь-в-себе — познаваема. Философия Канта была агностицизмом, а наша философия — нет. Собственно, практически вся деятельность нашего сознания и разума и имеет своей целью именно познание вещей-в-себе. Соответственно, сразу же возникает вопрос, как происходит этот процесс познания — то есть как наш опыт, наши понятия, наш разум и наши знания соотнесены с вещью-в-себе. 

Ну, что касается опыта — то есть того мира, который нас окружает и который мы видим, слышим и осязаем — то мы эту «картинку мира», данную нам в ощущениях, как раз и называем «вещью-для» (для человека и человеческого сознания — «вещью-для-человека»). То есть в нашей философии весь этот эмпирический опыт, данный нам в ощущениях и существующий в нашем сознании — это второй модус бытия вещи, «вещь-для». Но особенность этого модуса бытия вещи, как нетрудно понять, именно в том и состоит, что это не то, как вещь существует сама по себе (как «вещь-в-себе»), а то, как она существует для человека (с его сознанием), для других животных (с их сознанием) или для других вещей. Собственно, этот модус бытия вещи — «вещь-для» — и рождается и существует только для других вещей, и без них этого модуса у вещи нет.

И, как нетрудно понять, существует вещь для других вещей (и отчасти даже для разных людей) по-разному. «Вещь-для» возникает из «сплава» одной вещи с другой. И окружающий нас мир — как вещь-для-человека — рождается из «сплава» содержания «вещи-в-себе» и наших форм сознания. У яблока нет никакого вкуса без сознания, которое способно к вкусовым ощущениям. Сознание порождает этот вкус, актуализирует это свойство яблока, и эта реальность «вкуса яблока» существует не в яблоке, а в нашем сознании — когда мы едим яблоко. И точно так же (или примерно так же) наше сознание порождает при соприкосновении с «вещью-в-себе» (которое осуществляется посредством материи, то есть через модус «вещь-как-материя») и все прочие наши ощущения (зрительные, слуховые и прочие), которые существуют в нашем сознании, и которые в своей совокупности и составляют окружающий нас мир — как «вещь-для-человека».  

Поэтому и говорить, что окружающий нас мир, данный нам в ощущениях и в опыте, — как вещь-для-человека, — полностью тождественен вещи-в-себе, то есть объективному миру как он есть без нас и нашего сознания, конечно, не приходится. Так как, во-первых, без нашего сознания с его формами этого мира в таких формах просто не существует (ведь, например, ясно, что это наше сознание «окрашивает» предметы и вещи в цвета) и именно благодаря нашему сознанию и возникает и существует этот мир в таких формах (в частности, в цветовых формах), во-вторых, этот мир дан в формах нашего сознания (то есть субъективно, а не объективно), а в-третьих, разному сознанию (разных людей или разных животных) он дан по-разному. Но это один и тот же мир, и поскольку основные формы сознания у всех людей примерно одинаковы (мы все видим цвета, обладаем слухом и т.д.), то и картинку окружающего нас мира мы воспринимаем как абсолютно объективную, и словно бы совершенно независящую от нашего сознания. А это не так. Окружающий нас мир — это вещь-для-человека, и этот мир в своих формах порождается человеческим сознанием, это уже человеческий мир.

Но, в то же время, этот мир вовсе не является иллюзией или фантазией — вроде покрывала майя в буддизме. Ничего подобного! Оставим все подобные представления буддистам, немцам и прочим дурным «мистикам». Да, вкус яблока возникает и существует, конечно, в нашем сознании и благодаря нашему сознанию, и без этого сознания реальности «вкуса яблока» не существует. Но «вкус яблока» — это вовсе не фантазия нашего сознания (если мы едим при этом яблоко). Эта реальность возникает при соприкосновении нашего сознания с яблоком — материальной вещью, которая прекрасно существует и без нашего сознания. И в этой реальности «вкуса яблока» — не только наше сознание, в ней дано и некое объективное содержание самого яблока. То есть вещь-в-себе. Наше сознание лишь раскрывает и актуализирует это содержание вещи-в-себе, и поэтому и весь окружающий нас мир — как вещь-для-человека — имеет в себе объективное содержание. И хотя понятно, что здесь в принципе не может быть полного тождества между вещью-для и вещью-в-себе, тем не менее, содержание нашего опыта носит объективный характер. То есть некое нетривиальное тождество между вещью-для и вещью-в-себе здесь все же, несомненно, существует. А значит, через «вещь-для» мы таки познаем «вещь-в-себе» — пока только в форме зрительных, слуховых и прочих ощущений, как эмпирический опыт. Вкушая яблоко, мы познаем яблоко (и себя), а не что-то другое. 

И теперь мы идем дальше: мы хотим понять, как соотнесен с вещью-в-себе не наш опыт, данный нам в ощущениях, а как с вещью-в-себе соотнесены наши понятия, наш разум, и вся та мыслимая или теоретическая картинка, которую выстраивает наш разум на основе эмпирического опыта. И этот вопрос мы и рассмотрели в третьей части изложения нашей философии. И понятно, что и здесь многие аспекты нашей философии уже довольно сильно отличаются от философии Канта.                   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic