kirill_nav_1

Categories:

Война советских против русских - 2

Таким образом, было бы большой ошибкой отождествлять советских только с жидами или с партией большевиков-коммунистов с их чекистами-гебней или даже со всей советской номенклатурой (включая советскую интеллигенцию). Явление это намного шире и сложнее. Безусловно, советская погань — как сколько-нибудь крупное социальное сообщество, как «новая историческая общность» — начала формироваться после захвата власти большевиками в октябре 1917 года, и именно партия большевиков во главе с Ульяновым стала той «личинкой», той раковой клеткой, из которой — по мере ее разрастания и подчинения своей власти России — и возникла эта «новая историческая общность» советских дегенератов. Как несомненно и то, что менталитет советских — в том числе их ненависть к России и русским — формировались под огромным влиянием жидов и еврейского менталитета, и первые десятилетия большевицкой власти именно жиды были главной силой, движущей всей этой страшной ненавистью большевиков и советских к России и к русским (как, впрочем, и сегодня жиды остаются главными разжигателями всей русофобии в Эрэфии).

Поэтому не случайно, что даже спустя три десятилетия после краха Совдепии, коммунизма и коммунистической системы советские до сих пор бережно хранят эту свою зеленую вонючую мумию упыря Ульянова на Красной площади: для них это не просто «наша советская история» — для них это символ их власти над Россией, символ порабощения ими России и русских, а большевицкий сифилитик Ульянов — это (наряду с Джугашвили) в подлинном смысле «исторический отец» всех этих советских дегенератов. Вся история до большевиков — это для советских история чужая, история чужого русского народа, который они поработили и который они дико ненавидят. И их собственная история и их бытие намертво связаны с этой зеленой мумией в их Мавзолее. 

И также не случайно, что многие советские и сегодня — с какой-то поистине бесовской злобой и словно бы одержимые какой-то темной силой — проклинают Николая Второго и радуются зверскому убийству его и его семьи. А любое почитание русского царя у этих советских бесов, жидов и гебни вызывает страх и настороженность. Ведь понятно, что большевики и жиды в 1918 году убили не просто русского царя или «гражданина Романова» — они убивали саму Россию, и это убийство стало важным этапом порабощения и последующего уничтожения советскими и всей России и всего русского народа. Почитая упыря-сифилитика Ульянова и проклиная святого русского царя Николая Второго, советские твари тем самым как бы утверждают свое собственное бытие, которое было бы невозможно без Ульянова и без убийства Ульяновым и большевиками русского царя.

Но и «политической нацией» советские, конечно, также никогда не были и не стали. Хотя бы по той причине, что построить полноценную политическую нацию в России на основе порабощения русских и на разгуливании всех нерусских народов за счет русских было невозможно. «Советский народ» всегда оставался каким-то уродом, как и все советские и все советское, а грузины, прибалты, хохлы и другие нерусские — которым советские разрешили иметь свое национальное бытие и даже свои национальные республики — только и мечтали о том, чтобы убраться подальше из этого «советского народа» с его зеленой мумией и всеми его «подвигами», и желательно прихватив побольше от России и основательно ограбив русских.

Поэтому, если попытаться определить советских дегенератов как некое социальное и историческое явление, как «новую историческую общность» — которая возникла в 1917 году и до сих пор держит Россию и русских в порабощении — то, наверное, правильней всего говорить о советских как об особом этосе.

Этос — это очень старый термин, возникший еще у греков, его использовал в том числе Аристотель, и под «этосом» греки понимали какие-то привычки, характер, нравы, обычаи, свойственные отдельным людям или группе людей. А сегодня под «этосом» понимают какую-либо социальную группу, обладающую своими особенностями в культуре, ценностях, морали. То есть понятие «этос» близко к понятию «этнос», но если этнос, или народ, возникает исторически на основе какой-то биологической общности, как разрастание рода или племени, то «этос» — понятие более сложное, и члены этоса могут иметь разное этническое или даже социальное происхождение. Скажем, мы можем говорить об этосе банкиров или журналистов, если они объединены в некую общность и обладают общими интересами, так как, при всех различиях, в силу специфики их профессии, у банкиров или журналистов можно найти некие общие ценности, взгляды на многие вещи, особенности поведения и т.д.

Вот и советских дегенератов, наверное, правильнее всего будет определить как особенный этос, возникший в России после 1917 года в результате деятельности жидов, большевиков и чекистов. И этим происхождением советского этоса, естественно, диктуются и все особенности советских дегенератов — включая их ненависть к России и к русским, особенности их «морали» (или, точнее, полное ее отсутствие), их особый взгляд на мир, который сформировался под огромным влиянием жидов и большевицкой марксистской идеологии. Советские — этос дегенеративный и паразитический, который пытается продлить свое существование за счет уничтожения России и русских, словно бы раковая опухоль, которая существует за счет «пожирания» здоровых клеток.

При этом, несомненно, главным местом сосредоточения этих советских дегенератов является Москва. С некоторой долей условности можно даже утверждать, что советские и москвичи — это одно и то же, или этосы очень близкие и во многом совпадающие, и поэтому для москвичей ненависть к России и русским столь же (или даже более) характерна, как и для всех советских, а особую роль среди москвичей, как и у советских, играют жиды и нерусские. Москва — это все тот же паразитический монстр советчины, но уже не на уровне невидимых властных отношений, а как зримое воплощение всего этого ужаса и мрака советчины, всего дна в поганых душах советских дегенератов. Москва — это не просто столица и главный город советских, это настоящий Советский Мордор, который пожирает всю Россию, существует за счет всей России, и в то же время эту Россию дико ненавидит и боится. Это Жаба Советчины, которая квакает из своего гнилого советского болота своим истошным голосом на всю Россию: «Мос-ква-ква-ква-ква-ква».

Москвичи — это не люди, это гнидоидные глистоопарыши, причем опарыши советские. И лучшее, что можно сделать при встрече с москвичем — это воткнуть в его тушку осиновый кол. Москвичи — это чужие, это вампиры и зомбаки, которые только по виду кажутся людьми, но в действительности это чудовища, вылезшие из яичек, отложенных жидами и большевиками, которые отравляют своим существованием всю Россию. 

И поэтому первое, что нужно будет сделать, когда Россия освободится из-под жидовского-советского ига — это покончить с Москвой. Москву уже не спасти, жиды и советские уже изуродовали и отравили весь этот когда-то русский город, это место проклятое. Затопить водами водохранилища (как, кстати, собирался сделать Джугашвили и большевики при приближении немцев), уничтожить ядерным ударом. Как угодно, но Москва — это место гиблое и проклятое, отравленное жидами и советскими уже навсегда, а всякий, кто туда попадает, вскоре становится москвичем — то есть таким же отродьем и исчадием ада. Для свободной России нужна будет другая столица — вполне возможно, выстроенная заново, как когда-то был выстроен Санкт-Петербург. Пока существует Москва — советское иго будет висеть над Россией, словно бы тень Мордора. А жиды и советские будут и дальше вести свою войну против России и русских — войну на уничтожение, которую они ведут здесь уже с 1917 года и до сего дня.   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic