kirill_nav_1

Categories:

Сто лет под советско-еврейской оккупацией, или как нам обустроить Россию - 4

Таким образом, «советское государство» было «государством», возникшим из чудовищной национальной измены и катастрофы как результат сознательного разрушения российского государства и отрицания всей предыдущей государственной и государственно-правовой традиции (уникальный случай — нигде и никогда таких «государств» больше не было и нет) во главе с бандой «профессиональных революционеров», тесно связанных с иностранными спецслужбами, и самых отпетых подонков общества, которые утверждали свою власть и свое «государство» через массовый террор и через отрицание и шельмование всей предыдущей истории и культуры.

А советское «общество» было обществом, которое выстраивалось сверху большевиками и жидами через насильственный аппарат своего «государства», через террор и репрессии, массовый голод и нищету, через постоянное насилие и изъятие всякой собственности, и в этом «обществе» всякая свобода, да и просто всякая нормальность — социальная, нравственная, человеческая — рассматривались как угроза этому «государству» и власти большевиков и жидов. В этом смысле советская «социальность» была не просто насквозь искусственной — она была в основе своей асоциальной, примерно как асоциальной является «социальность», формируемая в условиях тюрьмы или концлагеря, и поэтому советские люди, сформированные в советском обществе, были не просто лишены почти всякой нормальной социальности, но были асоциальными элементами — включая и тех, конечно, кто был причастен к власти, к гебне и прочим советским органам.

С этим связаны трудности при попытке осмыслить и описать социальные и политические явления и процессы, проходившие в Совдепии и в советском обществе с 1917 по 1991 год, так как Совдепия и советское общество представляли из себя такую чудовищную историческую и социальную аномалию, что любые термины и представления, описывающие социальные и политические процессы, часто оказываются бессильными для описания всего этого советского зоопарка. 

Тем более, что, повторюсь, практически все социальные и политические явления в Совдепии носили абсолютно искусственный характер и инициировались и двигались коммунистами с самого верха — в форме каких-нибудь кампаний или инициатив снизу «по просьбам трудящихся», будь то кампания по борьбе с троцкистами и врагами народа или кампания по развенчанию культа Сталина, коллективизация или строительство БАМа. Ничего живого в советском обществе не было, и это общество напоминало склеп Мавзолея, где в глубине валялся зеленый вонючий труп основателя советского государства, а на трибуне пирамиды — выстроенной по подобию пирамид индейцев майя — махали руками руководители этого «государства». Более уродливого и противоестественного общества в истории еще не было — даже цивилизации майя и ацтеков во многом были живее, естественней и человечней, чем советское «общество» и люди из этого уродливого общества.

Как описать это мертвое мумифицированное и абсолютно искусственное советское общество и эту систему? Понятно, что демократии там никогда и не было — даже в аристотелевской понимании, как власти бедных или как охлократии. Большевики захватили власть насильственно, а любые выборы в Совдепии носили чисто имитационный характер. Не была власть большевиков, конечно, и «диктатурой пролетариата» — рабочих среди большевиков и жидов практически не было, по своему социальному происхождению в массе своей они были третьесортной интеллигенцией. Да и от дореволюционного рабочего класса после гражданской войны уже почти ничего не осталось — кто-то умер от голода, кто-то погиб во время гражданской войны, кто-то сменил профессию. 

И уж тем более большевики не представляли крестьянство — русское крестьянство большевики и жиды люто ненавидели, как по социальным причинам (они видели в крестьянах мелких собственников, а значит, людей слишком свободных для Совдепии), так и по причинам национальным (в русском крестьянстве жиды видели русский народ, который они люто ненавидели и боялись). Так что даже в поздней Совдепии рабочие и доярки на трибуне каких-нибудь съездов, очевидно, носили такой же имитационный характер, как и «народная демократия» и почти все в Совдепии.

Совдепия была первым в истории тоталитарным государством, которым управляла партия большевиков-коммунистов — наверное, это определение будет самым точным. И поэтому здесь важно понимать, как функционировала эта партия, как она осуществляла управление своим партийным государством, и какие процессы происходили внутри самой этой партии. То есть историю Совдепию и процессы в советском обществе можно понять только через процессы, происходившее внутри советской номенклатуры — прежде всего, номенклатуры партийной. И почти вся история Совдепии — это история партии большевиков, а все наиболее значимые вехи и события в истории этого уродливого монстра определялись событиями внутри партии большевиков, от кровавых разборок между самими этими выродками до перестановок в высших этажах их партии и их съездов. И вполне естественно, что как только партия коммунистов утратила свое положение в стране — исчезла и Совдепия как партийное государство большевиков и коммунистов. 

При этом, если все же попытаться описать положение партийной и советской номенклатуры в терминах нормального общества и классической политологии, то положение этой номенклатуры, наверное, было ближе всего к положению олигархии или классу теократии. Конечно, коммунистическая номенклатура не была олигархией в обычном смысле слова, так как она не обладала частной собственностью, но в материальном плане ее положение было намного лучше, чем положение остального населения, и это положение обеспечивалось за счет системы партийных и государственных номенклатурных привилегий, которая начала формироваться еще при Ульянове сразу же после захвата власти большевиками. 

Сначала эта система формировалась отчасти стихийно, и если Зиновьев со своими еврейскими выблядками и родственниками въезжал в какой-нибудь роскошный особняк, принадлежавший ранее русскому аристократу, а Троцкий набивал свои дачи роскошью, или какой-нибудь большевицкий красный командир — награбленными трофеями, то здесь многое зависело от аппетитов и личных пристрастий этой большевицкой сволочи. И лишь позднее, при Джугашвили, эта система номенклатурных привилегий была приведена в строгую систему, когда каждому партийцу или чекисту полагались свои привилегии и пряники в зависимости от их положения в советской системе, а позднее эта система была распространена и на большевицких военноначальников, хозяйственную номенклатуру и советскую интеллигенцию. 

И хотя, повторюсь, советская сволочь, конечно, не была олигархией в прямом смысле этого слова, эта система номенклатурных привилегий стала важной предпосылкой для превращения этой номенклатуры в почти классическую олигархию после 1991 года, когда эта советская сволочь сдала свою Советскую Родину со всеми своими «советскими идеалами» и устроила масштабный дерибан страны. Правда, и здесь есть свои нюансы, о которых мы поговорим чуть далее — ведь при обычной олигархии богатство является условием власти, а в советской и россиянской системе скорее власть (или близость к власти) является условием материального достатка и богатства.

А вторая особенность этой советской сволочи состояла в том, что она сформировалась как идеократия и была повязана своими чудовищными преступлениями против России и русских, что придавало этой советской номенклатуре особое единство и некоторое единомыслие. Но советская номенклатура, конечно, не является и элитой в обычном понимании этого слова, так как элита в любом государстве возникает как элита национальная. Советская сволота была принципиально антинациональна для России, и ее положение в отношении к стране и остальному населению скорее более походило на положение оккупационной администрации в захваченной чужой стране. И это также важный момент для понимания природы советской номенклатуры и природы возникшего из нее нынешнего россиянского правящего класса.        

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic