kirill_nav_1

Categories:

Пространство и время для философии как "объективная реальность" - 16

Пространство и время для философии как "объективная реальность": (1), (2), (3), (4), (5), (6), (7), (8), (9), (10), (11), (12), (13), (14), (15), (16).  

И все-таки еще парочку слов по этой теме — в качестве, так сказать, подведения итогов всему сказанному ранее. 

На мой взгляд, главная трудность в решении проблемы пространства-времени состоит в том, что эта проблема носит не столько узко научный характер, — то есть является проблемой, собственно, физики, — сколько характер философский. Соответственно, и решение этой проблемы, — в том числе и для физики, — невозможно без философского осмысления этой проблемы. То, что говорил о пространстве-времени Аристотель, или как его представлял Ньютон, или даже как трактовал ОТО Эйнштейн — все это уже выходит за пределы физики и является уже скорее вопросом философским. И поэтому здесь очень многое зависит от того, как мы подойдем к решению этой проблемы как проблемы философской.

И здесь, с философской точки зрения, на мой взгляд, часто совершаются две большие ошибки. Первая ошибка (характерная не только для физики, но и для философии, и для всего нашего сознания и мышления) состоит в том, что мы пытаемся отождествить наше мышление и формы нашего разума с объективной реальностью, с природой или всем бытием — в том числе отождествить с природой наши логические и математические формы и понятия. Эта ошибка по-своему вполне естественна, так как мыслить о мире и рационально познавать мир мы можем только с помощью нашего разума, со всеми присущими ему формами (включая формы логические и математические). Более того, в подведении всего эмпирического опыта под единство нашего разума, с присущими его формами, и состоит суть и цель всякого рационального познания и знания. И физика, выстраивая свои теории и физико-математические модели на основе наблюдений, опытов и экспериментов, делает именно это — подводит опыт под единство нашего разума с его формами и представлениями.

И это правильно — так как, повторюсь, в этом и состоит суть всякого рационального познания объективного мира и природы, и в этом же состоит суть науки, включая физику. Но в этой деятельности познания никогда не нужно забывать, что природа, вообще говоря, вовсе не обязана подчиняться нашему разуму или нашим математическим представлениям, и что когда мы подводим — через математику — эмпирический опыт под единство нашего разума, наша «картинка мира» как научная теория вовсе не тождественна самой природе и полностью быть ей тождественной она не может.

Это поняли еще греки, и апории Зенона, которые мы разобрали, очень хорошо это демонстрируют. Мы постоянно наблюдаем движение тел в пространстве, движение выглядит совершенно естественно, но когда мы пытаемся описать это движение с помощью нашего разума и с помощью математики — мы можем столкнуться с серьезными проблемами и совершить ошибки. В природе, очевидно, не существует «точек» — как «точки» существуют в геометрии или в физике. И поэтому представление физики о «материальной точке» — это уже, конечно, только представление нашего разума и понятие математическое, это то понятие в нашем физико-математическом языке, которое мы используем для описания природы и ее явлений. 

Точно так же, очевидно, понятие «точки» не даст нам возможность математически описать движение, и для описания движения и физического пространства-времени нам нужно ввести другое математическое понятие — «точка с окрестностью» или «бесконечно малая величина», а само движение описывать через математические понятия, которые это движение предполагает — например, через понятие «предела» или суммирование (интегрирование) «бесконечно малых величин». Но «точка» — как нечто «неделимое» (как определяли это понятие греки, как нечто не имеющее размера в пространстве) — понятие чисто математическое, и в природе таких точек, очевидно, не существует. Как не существует в точном смысле «линий» (не имеющих толщины) или «плоскостей». Это все понятия геометрические — причем геометрии, которая порождается нашим разумом, а не природой. 

И поэтому когда физики, например, спорят о том, является ли пространство-время «дискретным» или «непрерывным» — мне эти споры кажутся странными, и чем-то напоминают споры средневековых схоластов о том, что первично — курица или яйцо. Так как для меня очевидно, что понятия «дискретности» и «непрерывности» — это понятия математические, понятия нашего разума, в которых обнаруживаются особенности нашего разума и нашего мышления, и что в физическом пространстве и в природе нет как таковых ни «дискретности», ни «непрерывности», как нет для природы такой проблемы. Это понимали уже греки, но почему-то многие современные физики этого не понимают. И все подобные споры нужно понимать не как споры о том, что есть физическое пространство-время само по себе, а как споры только о том, как мы можем лучше и точнее описать какие-то процессы или явления, которые мы находим в опыте и в природе, с помощью нашего разума и наших математических понятий, и как нам лучше это сделать с точки зрения выстраивания физико-математической теории или моделей, исходя из требований к физической теории и из эмпирического опыта. 

Пространство и время. Одна из главных проблем современной физики. Но это проблема уже и философская.
Пространство и время. Одна из главных проблем современной физики. Но это проблема уже и философская.

А вторая ошибка, которую допускают физики — и ошибка, конечно, также философская — состоит в том, что они пытаются «объединить» материю и пространство-время через создание (измышление) каких-то особых физико-математических объектов — «струн» или «петель» или чего-то подобного, из которых потом «выводилось» бы (выводилось бы логически и математически) и пространство-время, и какие-то физические объекты (частицы и поля). Конечно, придумать мы можем что угодно. В свое время Лейбниц, например, придумал «монады». По-своему очень интересные логические и философские «сущности». Они все были наделены сознанием, и, хотя они никак не сообщались между собой, «монады» при этом всегда находились в общей гармонии, так как они всегда подчинялись командам Господа Бога, подобно тому, как прусские солдаты на плацу подчинялись командам своих командиров и всегда поворачивались в одну сторону одновременно и всегда «шагали в одну ногу». Но «сущности» эти были, с философской точки зрения, слишком уж странные и даже глупые, и только немцы могли преподавать в своих университетах какую-то «монадологию» как «передовую европейскую философию».  

Так вот, все эти «струны» и «петли», на мой взгляд — это что-то вроде «монад» Лейбница. Абсолютно искусственные вымышленные «сущности», оторванные от какого-либо опыта, через которые физики пытаются решить серьезную философскую проблему. И то, что физики конструируют эти «сущности» с привлечением довольно сложного математического аппарата, никак не приблизит их к решению проблемы пространства-времени. Так как, повторюсь, проблема эта уже во многом философская, и состоит она в том, что пространство-время невозможно свести к каким-то физическим микроскопическим объектам (настолько маленьким, что они неразличимы и превращаются в непрерывное пространство, но которые поэтому и обнаружить в опыте уже невозможно), так как пространство-время — как уже реальность геометрическая — есть уже во многом реальность идеальная, а не физическая. То есть этот вопрос может быть решен только через понимание того, что такое идеальное в нашем мире, как оно существует объективно, и как эта идеальная реальность возникает из материи, из физического мира, и как она соотнесена с этим миром.

И я, исходя из своей философии, — в основе своей аристотелевской, — предложил свой ответ на этот вопрос. Ответ, конечно, также скорее философский, но, поскольку проблема пространства-времени уже тесно связана с проблемами физики, а свой ответ я искал, опираясь на представления современной физики — то этот мой ответ уже можно рассматривать и как научную гипотезу. И суть моего ответа состоит в том, что пространство-время, как часть физического мира, конечно, существует объективно — то есть независимо от систем отсчета, и существует оно как некое физическое гравитационно-инерционное поле, в котором масса выступает чем-то вроде «заряда» этого поля. Но само пространство-время — это уже, строго говоря, не само это поле, а то, как оно существует для систем отсчета. То есть, так сказать, существует для них субъективно, как нечто относительное (соотнесенное с другими системами отсчета), и существует как отношения между этими системами отсчета. И в этом качестве это гравитацинно-инерционное поле — уже как система отношений между системами отсчета и как нечто относительное — выступает уже как реальность идеальная, причем идеальная реальность, существующая объективно, хотя всегда, конечно, уже в соотнесении к системам отсчета и через то, как они определяются в этом поле и в своих отношениях в этом поле.

То есть никаких особенных физических микрообъектов — которые были бы одновременно и «причиной» материи, и «причиной» пространства-времени — в природе, на мой взгляд, не существует. И пространство-время выступает только как физическое поле, но уже, так сказать, данное иначе, чем просто объективно существующее физическое поле — так как дано это поле уже системам отсчета и через системы отсчета, через их отношения в этом поле. Пространство-время и это гравитационно-инерционное поле — это одно, и именно гравитационно-инерционное поле придает пространству-времени физическую основу и объективные закономерности. И это поле уже, конечно, не существует «в пространстве-времени» так же, как другие физические поля, так оно уже и есть пространство-время. И поэтому, строго говоря, и само понятие «поле» здесь нужно понимать несколько иначе, так как под понятием «физическое поле» в физике понимается то, что существует в пространстве-времени как уже в нечто данном и заданном, а это гравитационно-инерционное поле само и задает пространство-время. Но все же пространство-время и это поле — это и разное, так как пространство-время уже существует для систем отчета, и существует уже как реальность относительная, идеальная и геометрическая.  

И с научной точки зрения, как мне представляется, здесь главный вопрос состоит в том, что есть инертность тел и материи, как она существует в пространстве-времени как некое объективное свойство материи и массы, и как она задается этим полем и массой. И это уже скорее вопрос к физике и к физикам. Они очень не любят эту инертность, еще больше они не любят силы инерции, но, как мне представляется, именно здесь нужно искать ключ в лучшему пониманию, что такое это гравитационно-инерционное поле и как оно существует для тел и систем отсчета уже как пространство-время. А с философской точки зрения, главный вопрос состоит в том, как пространство-время существуют уже как идеальная (геометрическая) реальность, и как эта объективная идеальная реальность соотнесена с идеальной реальностью нашего сознания и разума — в том числе с нашими идеальными (то есть уже мыслимыми) математическими и геометрическими представлениями.          

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic