kirill_nav_1

Category:

Пространство и время для философии как "объективная реальность" - 9

Таким образом, что такое пространство и время и сегодня для физики остается почти такой же загадкой, каковой они были для греков сотни лет назад. Как такой же загадкой остается и природа гравитационного поля. И после появления ОТО были созданы десятки «альтернативных теорий гравитации» — некоторые из них строились примерно на тех же принципах, что и ОТО, некоторые от ОТО сильно отличаются. И хотя уравнение ОТО и выводы из нее пока не встретили фактов, которые бы ей явно противоречили, ОТО у многих физиков и сегодня вызывает «внутреннее неприятие». 

Почему? Причин несколько (и среди них — в том числе невозможность совместить ОТО с квантовой механикой), но главной из них все-таки, видимо, является та причина, о который мы сказали: в ОТО пространство-время выступает как чисто математическая (геометрическая) реальность, то есть как реальность чисто идеальная, которая существует как-то отдельно от материи, но, тем не менее, не только испытывает воздействие со стороны материи, но и сама, в свою очередь, оказывает на нее воздействие. Как определил ОТО один тупой пиндос, физик Уилер, «Вещество говорит пространству, как ему искривляться, а пространство говорит веществу, как ему двигаться». Но тупые пиндосы, как и сраные бриташки, часто изрекают подобные фразы, претендующие на «остроумие» — фразы сколь напыщенные и пафосные, столько же и пустые и бессмысленные. И «изгибать пространство» мы можем с легкостью только в своей голове — как пространство математическое, во всем же остальном, в физическом мире, чтобы «изогнуть пространство» — то есть изменить геометрическую форму материальной вещи — мы должны воздействовать на материю этой вещи, — как для изменения формы глиняного кувшина мы должны воздействовать на материю, на глину.

То есть неприятие ОТО у многих физиков — как и у меня — имеет скорее чисто философские основания. Так как понятно, что математическое пространство — будь то пространство Евклида, или пространство Лобачевского, или пространство Минковского — всегда остается только математическим, то есть только идеальным представлением в наших головах. И уже греки — как мы показали при разборе апорий Зенона — понимали, что наши математические представления вовсе не есть то же самое, что то пространство и то движение, которые существуют для нас объективно и которые мы наблюдаем. Да, мы можем использовать математику для описания этой реальности — как мы можем решить апорию Зенона об Ахиллесе и черепахе математически, но в то же время мы всегда должны отчетливо понимать, что математическая реальность отлична от физической, и есть лишь способ описания этой физической реальности, но не сама эта реальность. То, что движение существует и что Ахиллес догонит черепаху — это для нас вполне очевидно, но когда мы пытаемся это показать и доказать математически — мы можем столкнуться с серьезными трудностями и допустить серьезные ошибки, на чем и выстроены все апории Зенона, который пытался доказать, что и самого движения «на самом деле» вовсе не существует. И поэтому мы всегда должны помнить, что даже наши простейшие математические представления о «точке», о «линии» или о дискретности и непрерывности остаются математическими, то есть возникают из того, как мы мыслим, и «сущность» этих представлений всегда остается математической, то есть задается нашим разумом и тем, как он мыслит в своих логико-математических основаниях.

Аристотель это понял, а потому отказался от греческого языческого идеализма, который господствовал в то время в греческой философии, и создал новую философию, перенеся бытие в вещи и связав их бытие с материей, тем самым создав не только новую философию, но и новый тип мышления, из которого позднее и родилась наука и мышление научное. И в этом смысле ОТО — это огромный шаг назад, причем даже не к греческому идеализму в духе Платона или Парменида, а к дурному идеализму европейской «философии», в которой вещи и предметы могут обладать сознанием и даже «смутно рассуждать», либо же к грубому еврейскому материализму, когда материи — в духе Спинозы или Карлы Марлы — придаются черты сознания и разума. 

Представления Эйнштейна о нашем мире в этом смысле ничем не отличаются от представлений европейских варваров или еврейских глупцов. Эйнштейн понимал пространство-время как совокупность «мировых линий», по которым обреченно движутся тела, как атомы Демокрита. Но что лежит в основе этого представления Эйнштейна о «мировой линии»? Как нетрудно понять, в основе этого представления лежит представление об инерциальных системах отсчета — то есть о прямолинейном равномерном движении. То самое представление, которое ввел еще Галилей, с которого и началась современная физика, и которое лежит в основе всей физики Ньютона (как «первый закон Ньютона»). «Мировая линия» — это идеальная линия, как идеальное равномерное движение по прямой. Соответственно, всякое отклонение от такого движения есть отклонение от этой идеальной «мировой линии», и поэтому если тело начинает двигаться с ускорением или по кривой — это можно трактовать в математических терминах как «искривление мировой линии». То есть в основе представлений Эйнштейна о движении лежит представление о некоем идеальном движении (равномерном и прямолинейном), и поэтому «пространство само по себе» — это у него идеальное, по сути чисто математическое представление — как совокупность идеальных «мировых линий».    

Конечно, траекторию движения тела в пространстве мы можем описать только как геометрическую линию в математическом пространстве, и иначе мы это сделать не можем, но когда вся эта совокупность линий — как математическая модель пространства-времени — начинает вступать во взаимодействие с материей, и этим объясняется физическое поле и физическое движение тел в физическом пространстве — это уже не просто весьма сомнительная физико-математическая модель, а нечто уже совершенно абсурдное и несуразное. И утверждать, что материя изгибает чисто идеальную реальность пространства-времени с его идеальными «мировыми линиями» — это почти то же самое, что утверждать, что Эйнштейн с помощью одной силы своей мысли может гнуть материальные вещи, как могучий богатырь-кузнец гнет в своих руках лошадиные подковы. Ведь Эйнштейн никак не объясняет, что такое это пространство-время, и как оно существует, и почему «идеальное пространство» — в отсутствии гравитации — есть совокупность идеальных мировых линий, то есть движение прямолинейное и равномерное.

Если мы положим шарики на натянутую ткань, то ткань изогнется, и мы можем говорить, что изогнулась не ткань, а "поверхность ткани" - то есть геометрическая форма ткани. Эйнштейн в своей ОТО уверяет нас, что "поверхность" ткани может существовать без какой-либо ткани, то есть как чисто геометрическая (идеальная) реальность. Однако при этом такая поверхность может не только изгибаться сама под действием шариков, но и оказывать на них встречное воздействие, определяя, как будут катиться шарики по такой чисто идеальной поверхности. В истории физики еще не было более абсурдной, с философской точки зрения, физической теории.
Если мы положим шарики на натянутую ткань, то ткань изогнется, и мы можем говорить, что изогнулась не ткань, а "поверхность ткани" - то есть геометрическая форма ткани. Эйнштейн в своей ОТО уверяет нас, что "поверхность" ткани может существовать без какой-либо ткани, то есть как чисто геометрическая (идеальная) реальность. Однако при этом такая поверхность может не только изгибаться сама под действием шариков, но и оказывать на них встречное воздействие, определяя, как будут катиться шарики по такой чисто идеальной поверхности. В истории физики еще не было более абсурдной, с философской точки зрения, физической теории.

Но «мировые линии», которые существуют как-то совершенно отдельно от материи, как чисто математическая (идеальная) реальность, которая, однако, не только вступает во взаимодействие с материей, но и определяет в своем чисто геометрическом изгибании движение материальных тел (уже как гравитационное поле) — это только одна предпосылка, лежащая в основе ОТО. А вторая, не менее важная — это постулат о тождественности инертной массы и гравитационной. Здесь Эйнштейн также ничего не объясняет — он не знает и не понимает, что такое инерция и инертная масса, как не понимает и никак не объясняет, почему она равна массе гравитационной. Он просто это постулирует как одну из предпосылок для выведения уравнения ОТО.

То, что инертная масса равна гравитационной — это факт эмпирический, установленный сегодня с большой точностью. И это еще одна странность в природе гравитации и инерции. Ведь то, что тела притягивают друг друга в результате гравитационной силы, и то, что все силы (не только гравитационные, но и все прочие) сообщают телу ускорение, которое зависит от его инертной массы — вроде бы факты между собой никак не связанные. И почему гравитационная масса и инертная масса — это одна и та же масса, физика не понимает до сих пор. Но и ОТО не дает ответа на этот вопрос — так как это равенство гравитационной и инертной массы в ней, повторюсь, просто постулируется. И поэтому ОТО не дает никакого ответа ни о природе инерции, ни о природе гравитации, ни, тем более, о том, что такое пространство и время. 

Эйнштейн просто признает, что, когда тело свободно падает под действием гравитации, то состояние этого тела ничем не отличается от того, как если бы оно двигалось в невесомости где-то вдали от всяких планет и  звезд. А гравитационное ускорение, которое, например, придает Земля падающему телу, ничем физически не отличаются от любого другого ускоренного движения. И поэтому если ускоренное движение мы можем описать как изгибание «мировой линии» прямолинейного равномерного движения, то и движение в гравитационном поле мы можем рассматривать как результат изгибания «мировой линии», или, если мы рассмотрим множество таких линий — как результат изгибания пространства-времени. Таковы, так сказать, философские предпосылки ОТО, и, конечно, эти предпосылки вызывают очень большие сомнения.

Однако ОТО, несмотря на свою сомнительность с точки зрения ее философских предпосылок и предпосылок физических, дает нечто очень важное — она дает понимание, что пространство-время все же как-то тесно связаны с материей. В чем состоит эта связь — ОТО ответ на этот вопрос не дает, и по сути эта связь в ней частично постулируется как исходная посылка. И хотя вся эта конструкция — как уравнение ОТО — была выстроена на очень сомнительных и даже идиотских основаниях, в этой конструкции все же уже присутствует связь между пространством-временем и материей. Да, пусть она выражена очень идиотски, и в чем состоит эта связь, ОТО не объясняет, но она эту связь устанавливает. И как физико-математическая модель и уравнение ОТО работает.

И поэтому здесь важно понять, что представляет из себя ОТО. Сам Эйнштейн этого, конечно, не понимал и понять никак не мог, так как он был начисто лишен какого-либо философского мышления. И с этой точки зрения, интерпретация ОТО самим Эйнштейном — где гравитация является следствием искривления пространство-времени — выглядит довольно идиотской. Поэтому здесь важно осмыслить, как все-таки материя связана с пространством и временем, и только тогда мы сможем понять (или приблизиться к пониманию), что есть пространство и время.            

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic