kirill_nav_1

Categories:

Карл Маркс и Фридрих Энгельс как британские агенты - 5

Таким образом, успех подобных подрывных движений, вроде коммунизма, в значительной степени зависит от умения «промывать мозги». И сраные бриташки — эти патологические лжецы, жестокие маньяки и бесчеловечные убийцы, с преступным разумом и без всяких человеческих чувств — всегда славились своим умением вести пропаганду, создавать провокации и масштабные фальсификации. И все это — под громким пафосом о свободе или справедливости, который столь свойственен этим ублюдкам и к которому они столь часто прибегают в своей непрерывной пропаганде.

И марксизм и был одной из таких масштабных фальсификаций, призванной «паразитировать» на объективных социальных процессах в Европе, связанных с развитием промышленности, появлением многочисленного рабочего класса и борьбой рабочих за свои права. Оседлать это движение сраные бриташки пытались уже в первой половине 19 века, исходя из своего опыта развития рабочего движения в самой Сраной Британии. Но ни бланкизм, ни прудонизм, ни другие социалистические и коммунистические идеологии не были достаточно эффективными, чтобы взять этот социальный процесс в Европе под свой контроль, а затем направить его против стран континентальной Европы, превратив его в подрывное революционное движение. Сделать это сраным бриташкам удалось только с помощью марксизма.

Марксизм, в отличие от других левых учений социалистического толка того времени, был уже не просто выражением некоего «революционного духа» — это было целое учение, внутренне систематически связанное и включавшее в себя не только марксистскую социологию и историософию, но даже свою «политэкономию» и свою «философию». И все это, в духе того времени, преподносилось под видом некоей «науки» или наукообразности. Конечно, весь марксизм на 90% является абсолютной ложью и собранием бреда, глупостей и откровенного абсурда, но хорошо выстроенная систематическая ложь (и сраные бриташки это всегда хорошо понимали) может казаться очень правдоподобной — именно в силу своей систематичности и внутренней связанности. И марксизм давал уже не просто какие-то отдельные идеи, а претендовал на то, чтобы дать целое «мировоззрение», с ответами на самые сложные вопросы — от философских и исторических до экономических.

Но «философия» марксизма — т.н. диалектический материализм — в сущности, не была никакой философией. Там нет ни одной живой философской мысли. Это просто грубое извращение гегельянства, перевернутого с ног на голову, где материи придаются черты Абсолюта, который почему-то движется и развивается на основании каких-то законов (законов диалектики). По сравнению со всей предыдущей философией марксистский «диалектический материализм» выглядел как чудовищная деградация мысли, как откровенное шарлатанство и издевательство над мыслью. Но при этом «диалектический метод»,  который марксисты позаимствовали у Гегеля, был очень удачным способом для ведения коммунистической демагогии и пропаганды, так как любое противоречие и абсурд в своем учении или политике марксисты всегда могли смело «объяснить» ссылками на «диалектику природы». «Диалектика, епт!»  

Точно таким же бредом, конечно, является и марксистская «историософия», со все тем же «диалектическим методом» в ее основе. То, что она является, как минимум, очень грубым упрощением истории и никак не может объяснить многие исторические процессы — на это указывали еще Карле Марле. После чего марксисты придумали какой-то «азиатский способ производства» — в дополнение к марксистской схеме смены формаций. Ну, а больше всего от марксистской историософии пострадали советские историки, которым приходилось все свои исследования втюхивать в узкое прокрустово ложе марксистской «исторической науки» — смотреть на страдания советских историков, читая их работы, на все это их жуткое насилие над фактами и собственным разумом, иногда просто больно.

Но главной составляющей всего марксизма, конечно, является марксистская «политэкономия» — абсолютно ложная и абсурдная экономическая теория, изложенная Карлой Марлой в «Капитале». Ведь нужно было как-то объяснить рабочим, почему они должны выпустить кишки капиталистам, и сделать это на «научной основе». И дать некий образ иной экономической модели — социалистической, которую пролетариат сможет начать строить после того, как выпустит кишки всей буржуазии и ее приспешникам, и которая — под чутким руководством коммунистов — приведет коммунистическую страну к прогрессу и процветанию.

К чему в итоге привела социалистическая экономика — мы это хорошо знаем. И все эти ее «прелести» — прямое следствие абсурдности марксистской политэкономии, на основе которой поганые большевики и коммунисты пытались построить экономику в России. 

При этом я более, чем уверен, что свою политэкономию Карла Марла создавал не сам. Ранние работы Карлы Марлы по экономике — это какой-то детский лепет. А «Капитал» — несмотря на всю ошибочность и абсурдность экономической теории, в нем изложенной — это работа довольно серьезная, подразумевающая хорошее понимание проблематики экономической теории. При этом марксистская теория стоимости — ключевой элемент всякой экономической теории, ее фундамент — в целом является доведенным до абсурдного логического завершения продолжением британской политэкономической школы, идущей от Смита и Рикардо, которая связывала стоимость с количеством труда.  

Сами сраные бриташки (их экономисты) осознали ошибочность этой теории стоимости гораздо раньше появления «Капитала». И, видимо, решили подбросить эту тупиковую и ошибочную теорию Марксу, чтобы создать на ее основе марксистскую политэкономию. То есть написал «Капитал», конечно, сам Карла Марла, но ключевые идеи марксистской политэкономии (как, вероятно, и других составляющих марксизма) ему подбросили сраные бриташки.

Но Карла Марла, тем не менее, был незаменимой фигурой при создании сраными бриташками всего марксизма. Чудовищная гордыня этого немецкого еврея, его черная ненависть ко всей христианской Европе и ко всему человечеству были настолько огромными, что этот пафос разрушительства пропитывает все работы этого чудовища и каждую страницу «Капитала». Так что при чтении «Капитала» у любого рабочего, наверное, тут же возникало чувство ненависти ко всем капиталистам, и рука сама тянулась за булыжником, чтобы размозжить голову врагам пролетариата. И в этом смысле Карла Марла был незаменимой фигурой — даже у Фредди Энгельса этого революционного пафоса разрушительства и этой ненависти на порядок меньше.                       

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic