kirill_nav_1

Category:

Что есть форма и бытие единичных вещей? - 9

С философской точки зрения, это учение Аристотеля о потенциальном и актуальном бытии вызывает сомнение в том плане, что совершенно разные онтологические факты объясняются примерно одинаково. Ведь у Аристотеля и вся материя есть только возможность, потенция бытия вещи, которое актуализируется при соединении формы с материей. То есть этот акт очень важный для онтологии, когда формы Ума бога-демиурга превращаются в вещи. И в то же время, и превращение из дуба желудя, а желудей — от дуба Аристотель пытался объяснить схожим образом — через «диалектику» потенциального и актуального бытия. Хотя очевидно, что процесс превращение дуба из желудя, в онтологическим (да и природном) смысле, вовсе не есть сотворение вещей из форм бога-демиурга, и сильно от него отличается. То есть получается, что возникновение, например, статуи из мрамора как своей материи, как и возникновение бытия всех прочих вещей как вещей, объясняется примерно так же, как превращение, например, курицы из яйца, то есть одной формы из другой, одной вещи из другой вещи.

Но если у Аристотеля в рамках языческого мировоззрения и в качестве философии все это еще можно было как-то принять, то когда католики решили использовать философию Аристотеля как часть своей католической доктрины, все это стало выглядеть уже совсем дико. Ведь основы своей теологии католики, хотя они и еретики, раскольники и самозванцы, все же взяли у тех же греков (только православных, из Восточной Римской Империи), а в христианском богословии Бог-Троица — это уже трансцендентный Бог, который принципиально находится вне нашего мира, за его пределами, так что даже в Его существование можно только верить, но никак невозможно узнать (постоянные попытки западных богословов и философов «доказать бытие Бога» путем логических рассуждений — это также чисто католико-протестантская дурь, которая никогда не придет в голову ни одному православному, да и ни одному нормальному человеку). И то, что у католиков этот трансцендентный Бог создает формы для вещей, подобно аристотелевскому богу-демиургу — это было еще полбеды. Беда в том, что у католиков — вслед за Аристотелем — все это и происходило примерно одинаково. То есть сотворение Богом мира (включая материю) из ничего — еще один догмат христианства — у католиков ставилось примерно в ту же онтологическую плоскость, что и превращение курицы из яйца или свиньи из поросенка. Ведь все это происходит в результате некоего акта превращения потенциального бытия в бытие актуальное, действительное.

В результате у католиков началась ужасная путаница в головах между «Божьим даром и яичницей», так как различить в рамках католического мировоззрения причины как «волю Божью» от причин естественных или даже противоестественных становилось очень сложно. Но, что хуже всего, эта католическая доктрина исказила и представления о целеполагании в нашем мире, что привело к искажению всех духовных и нравственных оснований всей «западной цивилизации». Ведь у Аристотеля цель и целеполагание почти то же самое, что и причина и причинность. И у католиков, как следствие, тоже. А значит, различить, что делает человек по «воле Божьей», а что — по своей воле или по воле дьявола, также уже почти невозможно. Ведь любой католик, как человек, был «божественной формой» — и не только Папа Римский и католические епископы и священники, а все вообще католики. А значит, все в католике должно было бы задаваться этой формой или душой как «энтелехией» — в том числе все его поступки. И поэтому католик в любой момент — какие бы преступления и зло он ни совершал — мог сослаться на «божественную волю» (и отсюда же позднее возникло учение протестантизма о «божественном предопределении» — просто как развитие всей этой католической доктрины). 

И, в сущности, католики — начиная от Пап Римских и католических священников до обычных «добрых католиков» — примерно так и делали. А чтобы у «добрых католиков» по этому поводу не оставалось ни малейших сомнений, католическая Церковь позднее начала активно торговать индульгенциями — то есть «отпущением грехов». Но так делали не только католики — так же поступали позднее и протестанты. Более того, так всегда делала и делает вся «западная цивилизация», и все те преступления и зло, которые она совершает, она всегда оправдывает «волей Божьей» или «миссией белого человека» или своей «цивилизованностью» или «свободой» или какими-то другими «высокими ценностями». 

И для людей «западной цивилизации» это вполне естественно, так как все это мировоззрение было сформировано на основе этой католической доктрины и вышло из этой доктрины. А католическая доктрина, как я уже отмечал — абсолютно тоталитарная в своих основах. И этот тоталитарный дух остается свойственным «западной цивилизации» и сегодня. Но если в католической доктрине — как, пусть и искаженной и еретической, но все же христианской — еще можно было найти что-то и положительное (ведь европейские варвары все-таки пытались быть или хотя бы казаться «добрыми католиками»), то позднее, когда эти варвары признали ошибочность этой доктрины и стали от нее «освобождаться», все это вылилось в нечто совершенно ужасное. И сегодня у этих варваров и дикарей даже те «ценности», которые они преподносят как «ценности свободы» — скажем, пресловутая «толерантность» и «политкорректность» — в сущности, превратились только в еще одну тоталитарную западную доктрину, которую они насаждают не только в рамках своей т.н. «западной цивилизации», но и пытаются насаждать по всему миру. То есть сегодня этот тоталитаризм «западной цивилизации» уже принял формы чего-то совершенно ужасного, какого-то безумия, чудовищного извращения и порой откровенного сатанизма и осатанения. 

Но это касается не только т.н. «западных ценностей», но и всего их мировоззрения и всего духа этой т.н. «западной цивилизации». Скажем, общественно-политическая теория «естественного права» — она ведь также вышла из этой католической доктрины и по сути и есть та же самая доктрина, только в применении к праву и политике. «Естественное право» — это то, что вытекает из «естества», а поскольку у католиков все «естество» вытекает от Бога, то и «естественное право», в конечном счете, есть Богом данное право. И, собственно, создатели этой политической доктрины — Гоббс, Локк, Монтескье и другие — часто прямо ссылались на Бога, пока Бог был еще на Западе в моде. Я сейчас не обсуждаю и, тем более, не осуждаю эту доктрину — несомненно, в ней есть и здравое зерно, и она всяко лучше политической доктрины фашизма или марксизма-коммунизма с его «диктатурой пролетариата», то есть диктатурой партии коммунистов (хотя обе эти доктрины, конечно, также являются западными, а в марксизме также отчетливо видны еще и чисто еврейские «религиозные мотивы» о «богоизбранном народе» — то есть о евреях-коммунистах, которые поведут пролетариат и все человечество в «царство коммунизма»). Я лишь показываю, что возникнуть такая доктрина в такой форме могла только в рамках западного мировоззрения, сформированного западной католической тоталитарной доктриной. И когда тупые пиндосы — чья политическая система была создана на основе этой политической доктрины «естественного права» — постоянно апеллируют к «Богу» и «Божьей воле», а свою Америгу считают «орудием Бога», а себя самих — «богоизбранной нацией», то просто нужно ясно понимать, откуда все это взялось, то есть понимать, что перед нами — просто еще одно проявление извращенного западного духа, извращенного еще католицизмом (хотя, конечно, уже с сильным влиянием протестантизма и иудаизма).  

Но это касается и многих других аспектов и вопросов «западной цивилизации». Например, вопрос о соотношении разума и веры, науки и религии, мог принять такую драматическую форму только в рамках католико-протестантского мира. И все по той же причине — по причине того, что католики все время путали «Божий дар с яичницей», так как они превратили философию Аристотеля в часть своей тоталитарной католической доктрины. Это не вина Аристотеля и, тем более, не вина христианства (то есть православия с его греческим богословием) — это чисто католическая и западная особенность, возникшая именно из того, что католики превратили философию Аристотеля в часть своей теологии (особенно в томизме). В православии такой проблемы в принципе возникнуть не могло, так как в православии нет этой путаницы и смешения «Божьего дара с яичницей». И от того, вращается ли Земля вокруг Солнца или Солнце вокруг Земли, произошел ли человек от обезьяны или инопланетного разума — для христианства (нормального, здорового христианства, то есть для православия) не меняется ровным счетом ничего, так как христианство вовсе не о том, что вокруг чего вращается и что от чего произошло. Это вопросы науки и научного познания, а не вопросы христианства и христианского богословия.

Но, конечно, этот католический умственный заскок и духовое извращение сказались не только на развитии западных «ценностей» или политических учений «западной цивилизации» — более всего они, помимо искажения основ самого католицизма, сказались на «западной философии». Которая в целом представляет из себя такое же жалкое зрелище чего-то чудовищного и извращенного, как и вся эта католическая теологическая доктрина. И об этом также нельзя не сказать — тем более, что мы сейчас говорим именно о философии.                 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic