kirill_nav_1

Category:

Что есть материя и бытие единичных вещей? - 13

Но в учении Аристотеля о формах есть еще один момент, который мы должны подвергнуть решительной критике и пересмотреть. И этот момент, конечно, вытекает из все того же представления о формах, которое было у Аристотеля — то есть из представления о формах как чего-то данного извне, и данного уже «в готовом виде». Форма у Аристотеля не только дается материи извне — из Ума бога-демиурга, но и в дальнейшем существует в вещи как нечто неизменное и статичное, данное «один раз и навсегда», и при этом существует как нечто совершенно отдельное и независимое от других вещей и других форм — подобно тому, как форма, приданная скульптором мрамору, существует в статуе вместе с этой статуей как нечто совершенно отдельное от всех остальных вещей и всего остального мира.

Однако ни одна вещь не существует в нашем мире отдельно от других вещей и от остального мира. И материя этой вещи, организованная в форму, также не может существовать отдельно от остальной материи и от остального материального мира. И даже мраморная статуя подвергается воздействию влаги и ветра, она стоит на какой-то поверхности, опираясь на землю, возможно, стоит в окружении других статуй и вещей, а если она упадет и ударится о землю — форма статуи может разрушиться, а вместе с формой разрушится и статуя как отдельная вещь.

То есть никакая отдельная вещь и никакая отдельная форма не существуют отдельно от остальной природы, материи и других вещей. И само существование вещи и ее формы обусловлено существованием других вещей и остальной природы. Чтобы поддерживать наше тело в жизнеспособном состоянии, мы должны питаться, пить жидкость, дышать воздухом, и при этом постараться, чтобы нас не скушал лев или не переехал автомобиль. И нас связывают с остальным миром тысячи отношений и связей, без которых мы не смогли бы существовать как тело и как человек — то есть даже просто как форма материи, как организм.

И сказанное тем более верно не только в том, как существуют вещи уже как формы, но и в том, как эти формы возникают. Формы не возникают и не даются извне — они возникают из самой природы. И при этом, конечно, при образовании этих форм эти формы соотнесены не только к своей собственной материи и к тому единству, в которое они должны организовать многообразие материи, но ко всей остальной материи, ко всем другим единичным вещам в своих формах и в своей материи. То есть форма при своем порождении должна «учитывать» не только собственное единство как принцип организации, но и все другие формы и вещи. 

И чем более сложная форма — тем более она стабильна, и эта сложность формы имеет своей целью именно стабильность формы, то есть возможность этой формы (и тех вещей, которые обладают этой формой) удерживать и сохранять свое единство при воздействии и в отношениях с другими вещами. Форма отчасти задается извне — но не в том смысле, как это понимал Аристотель, то есть как готовую данность, полученную из Ума, а как влияние на материю и форму (и возникающих из них вещей) со стороны других вещей с их формами материи.

Проще говоря, как нетрудно догадаться, речь идет о возможности развития форм, то есть о возможности возникновения все более сложных форм. И причины этой сложности (или скорее ее цель) — то есть причины развития форм — те же самые, что и при возникновении любой формы материи: в достижении единства материи. И более сложные (или более совершенные) формы отличаются от менее сложных (или менее совершенных) только тем, что эти формы более устойчивы к воздействию окружающего мира с его вещами и формами. Бытие есть единство, и единство есть момент Ratio бытия, но и бытие, и единство существуют как модальность долженствования. И поэтому более сложные и устойчивые формы есть лишь более устойчивое единство материи — а следовательно, более полное бытие, и более полное раскрытие этого Ratio бытия. 

Мы говорим, что если материя уже существует, то она может (и должна) существовать уже в каких-то формах. Но из этого прямо следует, что если материя может (и должна) существовать в каких-то формах — то она должна существовать во все более устойчивых формах. Это все то же долженствование бытия и единства, что и при возникновении любой формы, только здесь это единство уже осуществлено более полно — в более устойчивой форме. Стремление материи ко все более сложным формам — это просто все то же стремление к единству как к бытию, и ничего больше. То есть стремлению к таким формам, которые будут все более устойчивыми. В результате чего возникают новые формы и новые вещи, которые уже, образно говоря, не рассыпаются от малейшего дуновения ветра и которые способны сохранять свою форму и свое бытие при воздействии на них других вещей и остальной природы.       

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic