kirill_nav_1

Category:

Что есть вещь-в-себе? - 3

Да, так вот, еще парочку слов по поводу этого немецкого кретина Гегеля и всей его «философии». Я уже высказывал свое мнение по поводу всего этого гегельянского бреда — и это мнение, надо заметить, разделяли и разделяют и многие другие философы, но здесь важно также понимать, почему эта абсолютно пустая, идиотская и местами просто бредовая «философия», тем не менее, получила в свое время такое признание, а этот немецкий кретин и шарлатан до сих пор считается «великим философом».

Ведь этот немецкий кретин не решает ни одной проблемы — ни философской, ни какой-либо другой. Он просто подменяет всякую проблему ловкими и порой довольно мутными фокусами, а потом эти фокусы у него выстраиваются в некую систему или «метод», и это как бы придает впечатление всему этому бреду чего-то разумного и целостного. Взять ту же проблему восприятия — которая после Канта стала ключевой для теории познания, и над которой так долго корпели все эти умственно отсталые еврейчеги-онанисты. Я эту проблему решил — причем, в общем-то, исходя из самой философии Канта. А кретин Гегель просто объявляет, что когда в поле нашего зрения появляется чувственный предмет, то наше сознание сначала просто делает его содержанием своего сознания, а потом этот кретин восходит к своему Абсолютному Духу, и уже отсылает к своей диалектике. И все! Сложнейшая проблема познания «решается» этим кретином одним ловким фокусом — каковым, в сущности, и является вся его «философия». И так он «решает» вообще все вопросы. 

Тем не менее, во всем этом гегельянском бреде есть один очень важный момент, который, среди прочего, и сделал гегельянство столь популярным. А именно — в «философии» Гегеля движение уже является важной частью всей, так сказать, «метафизики» этого прохвоста. Конечно, все эти мутации Абсолютной Идеи есть полный бред, высосанный буквально из пальца, как и вся эта «диалектика», но «философия» Гегеля — одна из немногих, где движение (пусть даже движение понятий) приобретает характер некоей творческой силы всего нашего мироздания, природы и истории.

И это выглядит очень привлекательно, так как интуитивно мы понимаем, что наш мир действительно постоянно находится в движении и куда-то движется — и в природе (отсюда теория эволюции), и в истории (отсюда теория прогресса). Но до Гегеля движению в философии не придавалось почти никакого значения. Еще у греков «истинное бытие» всегда отождествлялось с миром вечных идей и мышления, а движение — как часть переменчивого эмпирического опыта — всегда находилось на вторых ролях, и считалось даже скорее признаком небытийности, переменчивости и зыбкости бытия. Ну, я уже приводил стихотворение Пушкина о споре Зенона с Диогеном, и этот Зенон прямо так и говорил, что никакого движения не существует (так как мы не можем его помыслить).

Пожалуй, только у Аристотеля движение приобретает важное значение — и у него были такие понятия, как «энтелехия» и «энергия», через которые Аристотель пытался осмыслить движение (в том числе изменение как форму движения). Но все же даже у Аристотеля мир достаточно статичен, так как мир задается формами и Умом, и этот Ум и играет роль «перводвигателя», который, сам оставаясь неподвижным, так сказать, мыслит этими формами. О философии Аристотеля мы также еще поговорим — не будем забывать, что Аристотель велик, и философия Аристотеля во многом актуальна до сих пор, даже если он кое-где ошибался.

Но гегельянство — это в сущности, первая философия, в которой движение приобретает характер не пасынка метафизики, и даже не части метафизики, а само становится метафизикой. И то, что все это гегельянство есть абсолютный бред, от начала до конца, тем не менее, не отменяет этого факта — и именно эта особенность гегельянства, очевидно, и позволила всему этому шарлатанству получить такое признание и распространение.

Что имело огромные негативные последствия не только для философии, но и для всей интеллектуальной культуры, и даже для истории. Ведь этот шарлатан был еще к тому же, конечно, немецким и прусским шовинистом. И в своей «философии» он, как и Шеллинг, всячески восхвалял германское варварство и дикость, причем — в отличие от Шеллинга — не просто как «романтизм», а как часть целой «философской системы». Плюс к этому ведь именно гегельянство легло в основу еще одного грандиозного шарлатанства — еврейского марксизма и коммунизма. Ну, а когда у немчины появился еще один «сумрачный гений», Ницше — уже сумасшедший в самом буквальном смысле слова, закончивший свои дни в натуральной дурке — немчина окончательно поехала крышей. И начала дружно маршировать и выкрикивать какие-то лозунги. И тут уже до Гитлера и всей этой немецкой красоты оставался один шаг.

Ирония истории, но Гегель породил не только Карлу Марлу со всем этим еврейским коммунизмом и левачеством, но и Гитлера и нацизм — причем вполне в духе своей философии, как тезис-антитезис и синтез. Не знаю, правда, в чем здесь состоялся синтез — в том, что эту окончательно свихнувшуюся немчину пришлось добивать уже в самом Берлине, или в том, что марксисты-неотроцкисты создали американский неоконсерватизм — некий сплав еврейского левачества и революционности с правым американским империализмом. Но пример гегельянства очень хорошо показывает, какое огромное значение имеет философия и интеллектуальная культура, и что происходит, если ей занимаются немецкие мудаки и шарлатаны, а потом эта философия овладевает умами, а эти умы затем овладевают массами. Причем от всего этого гегельянского бреда больше всех пострадала Россия и русские — так как русским досталось и от еврейского коммунизма-большевизма, и от немецкого нацизма.

Аристотель заложил основы европейской интеллектуальной культуры на века вперед, и эту культуру не смогли испортить даже католики — и она дала огромные позитивные плоды. А сумасшедший немецкий прохвост, возомнивший себя «великим философом», породил только бред и безумие, которое в какой-то момент стало воплощаться в истории в форме войн, разрушений, массовых убийств и всего прочего этого безумия 20 века. Но немцы до сих пор гордятся этим своим кретином. Хотя вся эта «великая немецкая философия» — если не считать Канта — есть, в сущности, сплошной немецкий идиотизм и сумасшествие. И вся эта «великая немецкая философии» не стоит и одного параграфа из трудов Аристотеля. Но Кант совершил такой серьезный переворот в философии, что немцы, видимо, решили, что они «нация философов» — после чего и принялись ваять весь этот дикий бред из своих сумрачных и давно поехавших германских умов. Что в итоге закончилось Гегелем, Карлой Марлой и Гитлером.                 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic