kirill_nav_1

Categories:

Что есть объективное Ratio? - 8

Что есть объективное Ratio? (1), (2), (3), (4), (5), (6), (7), (8)

Ну, а теперь вернемся к высказыванию «все тела тяжелы», и посмотрим, как и почему чисто логическая всеобщность, как чисто логическая форма нашего разума, превращается в «закон природы» — то есть почему эта логическая форма получает объективную значимость, превращаясь в способ познания объективного мира.

Еще раз повторю: основания и принципы нашего рационального познания везде одинаковы, и в этом смысле и отдельные понятия (вроде родового понятия «лошадь»), и отдельные высказывания (вроде высказывания «все тела тяжела»), и более сложные научные законы и теории (например, «закон всемирного тяготения») существуют для нашего разума и в своем отношении к объективному миру и объективному познанию почти одинаково (разница состоит лишь в сложности этих построений — так что физическая теория приобретает численно-математическую форму и более сложную логическую структуру). Поэтому для понимания принципов и оснований нашего рационального познания будет вполне достаточно рассмотреть даже такое, относительно простое, высказывание. 

Сначала мы на основе многообразного опыта замечаем, что все тела, с которыми мы имеем дело в нашем эмпирическом опыте, обладают тяжестью. После чего этот факт вычленяется нашим рассудком из всего прочего многообразия опыта — то есть мы превращаем этот опыт уже в умозрительное, рассудочное представление, в котором свойство «тяжести» соотнесено с понятием «тело». Это уже логическая операция, операция нашего разума, операция логической индукции, в которой мы обобщаем весь наш опыт и приводим его к некоему единству — логическому единству. Но, в сущности, здесь еще нет никакого рационального познания — просто эмпирический опыт (и эмпирическое знание) преобразуется в смысловую-понятийную форму.   

А далее мы утверждаем, что тяжестью обладают не только все те тела, которые мы поднимали в нашем опыте, а вообще все возможные тела, даже те, которые мы никогда не поднимали в своем опыте, и даже те, с которыми мы и вовсе не имели никакого дела в нашем опыте и, возможно, никогда не будем иметь дело. Это также чисто логическая операция, но уже операция дедукции, и эта операция, конечно, также совершается нашим разумом. И совершается она также в целях единства нашего мышления и разума, и под это единство теперь подводится не только те тела, которые мы поднимали, а вообще все тела — то есть весь возможный опыт.

Но это не «закон природы». Это закон нашего разума и закон нашего логического мышления. И диктовать природе свои законы мы, конечно, не можем — эти законы мы можем диктовать только нашему разуму и нашему мышлению (точнее сказать, это сам разум диктует нашему мышлению свои законы). И эта операция и эти логические законы не имели бы никакого объективного смысла и объективного содержания — то есть никак не позволяли бы нам познавать мир с помощью нашего разума, рационально — если бы в самой природе (то есть объективном мире) не существовало бы своего Ratio, которое, как и ratio нашего разума, состоит в объективном единстве этого объективного мира. И только благодаря существованию этого Ratio, и наше рациональное познание получает объективное содержание, то есть приведение всего опыта и всех наших суждений к логическому и рациональному единству оказывается познанием объективного мира — познанием Ratio этого мира, которое также есть единство.

И теперь высказывание «все тела тяжелы» из чисто логического превращается в «закон природы», так как логическое единство нашего разума мы теперь соотносим уже с объективным единством объективного мира. То есть утверждаем, что для того, чтобы объективный мир оставался единым, в нем «все тела должны быть тяжелыми».

Почему это является условием (или причиной, или следствием) единства объективного мира — этого мы не знаем. И в дальнейшем мы в своей теории пытаемся приблизиться к пониманию этого единства — создав представление о «силе тяжести», затем сформулировав «закон всемирного тяготения» — который уже распространен не только на все тела на земле, но и на все небесные тела, затем сформулировав представление о гравитационном поле и т.д. Но что такое гравитационное поле и почему оно является условием (или причиной или следствием) единства мира-как-материи — наука не знает до сих пор. Но все развитие науки и всего рационального познания становится возможным только благодаря единству объективного мира, и это единство и есть то Ratio, которое позволяет ratio нашего разума познавать мир.

То есть, повторюсь, онтологические и гносеологические основания нашего рационального познания принципиально те же самые, что и в нашем чувственном, эмпирическом познании. Только в чувственном познании наше сознание создает чувственные представления — в присущих ему формах, а в рациональном — мы создаем понятийно-логически-математические представления. А потом соотносим эту картинку мира — чувственную и понятийную — к вещи-как-материи, отождествляем ее с объективным миром, «накладываем» ее на объективный мир. И если чувственное познание возможно в силу тождественности его содержания содержанию объективного мира, мира-как-материи, то рациональное познание возможно в силу соотнесенности единства нашего разума объективному единству объективного мира.  

Но здесь — снова и снова вынужден я повторить — ни в коем случае нельзя отождествлять формы нашего сознания (понятийные, логические или математические) с объективным миром. Это болезнь всей западной интеллектуальной культуры, которая началась еще при схоластах, и которую сумасшедший немец Гегель довел до настоящего безумия. Наши понятийные, логические или математические формы — это только формы нашего сознания и разума. И объективно (в мире вещи-как-материи) их, конечно, не существует — как в объективном мире, без нашего сознания, не существует цветов, звуков или вкуса яблока. Но примерно так же, как цвета выявляют объективное содержание мира (то, что физики называют «длиной волны света») — так же и наш разум, из стремления к своему единству, выявляет объективное содержание мира, а именно — объективное единство этого мира.

И вот далее мы как раз и поговорим о том, что есть это единство нашего разума и нашего «Я», как оно существует, и как может существовать единство объективного мира. И на этом шаге нашей философии мы должны будем ввести еще одно онтологическое понятие, о котором я вскользь уже упоминал ранее — понятие вещи-самой-по-себе как третьего модуса бытия. Наш мир не дуалистичен — наш мир тринитарен. И этот третий модус вещи-самой-по-себе правильнее назвать первым, так как он, в некотором смысле, является причиной двух других — вещи-как-материи и вещи-для, примерно как в христианском Боге-Троице Бог-Отец является «причиной» двух других Ипостасей Бога — Бога-Слова и Бога-Духа. Хотя это один и тот же Единый Бог.           

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic