kirill_nav_1

Categories:

Что есть объективное ratio? - 6

Ну, что касается деятельности нашего разума и нашего мышления, то я, конечно, здесь не скажу ничего нового и не сделаю никакого открытия, если я скажу, что в основе нашего разума и его деятельности лежит единство. Об этом говорили практически все философы, от Платона до Канта, и даже раньше Платона и после Канта тоже. Наш разум должен составить некую единую умозрительную картинку на основе эмпирического опыта и с использованием своих собственных форм (то есть понятий, логических законов и т.д.). В этом состоит его главный закон, которому подчинена вся деятельность нашего разума со всеми его формами.

Как это происходит — довольно подробно описал Кант (и в этом также состоит его несомненная заслуга перед философией). Этот поиск единства многообразия начинается даже не на этапе мышления, а еще раньше — уже на этапе чувственного восприятия, и к этой деятельности — то есть к составлению картинки ощущений — уже подключен наш рассудок. Который обладает двумя главным функциями или, так сказать, наделен двумя главными операциями — разделение и соединение (анализ и синтез). Рассудок не просто должен составить единую картинку — он должен ее составить из многообразия ощущений, и для этого он должен быть способен не только соединять, но и разделять — например, он может легко отделить «красное» как цвет из всей чувственной картинки, и потом составить понятие «красное». И точно так же он должен уметь соединять и разделять различные понятия.

То есть наш рассудок, образно говоря, должен из отдельных деталей собрать единую картинку — подобно тому, как мы из мозаики должны собрать единое изображение. Все детали должны быть подобраны друг к другу, а если что-то не складывается, рассудок должен поменять какие-то элементы местами, то есть снова разделить уже собранную картинку, чтобы попытаться снова ее собрать. Но содержание элементов этой мозаики, конечно, задает не наш рассудок и даже не наша чувственность с ее формами — содержание задается объективным миром. И поэтому здесь произвол ограничен не только внутренними правилами и законами самого рассудка, но и объективным содержанием той картинки и ее элементов, которые собирает рассудок.     

Ну, а дальше «в дело вступает товарищ разум», который уже «наводит порядок» в самих понятиях и категориях, то есть выстраивает уже единую умозрительную картинку, которую он может помыслить как нечто единое. То есть делает это так, чтобы вся эта картинка мира — включающая в себя уже не только картинку ощущений, но и картинку из понятий и суждений — могла быть воспринята нашим «Я». Которое и есть условие существование разума и условие всех его законов (в том числе логических), то есть которое является главным арбитром и судьей, диктующим требование единства ко всем картинкам, доставляемых этому «Я» нашей чувственностью, рассудком и разумом.

Кант называет это «Я» трансцендентальным единством апперцепции, то есть единством восприятия. И оно у Канта скорее носит характер условия существования всякого опыта и его восприятия — то есть является скорее гносеологическим понятием, гносеологическим субъектом. Хотя почти сразу было понятно, что это кантианское «Я» есть нечто большее — что-то похожее на мыслящую субстанцию Декарта. То есть это понятие и представление уже не столько гносеологическое, сколько онтологическое.

И я с этим абсолютно согласен, и это является одним из краеугольных камней всей моей философии — то есть я утверждаю, что это «Я» есть не просто некий познающий субъект или условие существование такого субъекта, а совершенно особая реальность, особый способ существования бытия, который принципиально отличен от мира вещи-как-материи и является вторым модусом существования все того же мира. Ну, я не буду повторяться — я свою онтологию уже излагал.  

Таким образом, деятельность нашего разума и мышления нацелена на то, чтобы все разнообразие опыта — уже в формах самого разума — привести к некоему единству, и это диктуется самой природой разума, самой природой нашего «Я», которое должно сохранить свое единство как условие своего существования — в том числе в своем восприятии мира и в своем мышлении. И именно отсюда и вытекает эта логическая всеобщность синтетических суждений (вроде «все тела тяжелы»), о которой мы говорили ранее. Это условие вытекает из нашего «Я», из требования единства нашего «Я» и нашего разума.

Но почему же эта всеобщность — чисто логическая, которая вытекает из нашего «Я» и нашего разума — становится «законами природы», то есть становится объективной всеобщностью и объективными законами? Очевидно, потому, что объективный мир — мир-как-материя — также един. И поэтому наш разум, создавая единую картинку на основе эмпирического опыта и своих собственных правил и законов, воссоздает адекватную объективному миру картинку не только по содержанию (которое он черпает из опыта), но и по форме. 

Таким образом, объективное Ratio (будем его далее называть с большой буквы, чтобы отличать это объективное Ratio от ratio нашего разума) состоит в объективном единстве объективного мира. То есть это единство существует независимо от нас, от нашего сознания и от того, что по этому поводу думает наш разум. И наш разум обладает ratio не только потому, что это ratio исходит из требования единства разума и нашего «Я», но и потому, что оно отображает объективную реальность — то есть объективное единство объективного мира, которое и есть Ratio этого объективного мира. Другими словами, ratio разума, ищущее единство разума и «Я», потому и ratio, что объективный мир также един — хотя это единство мира, его Ratio, никак не связано и никак не обусловлено единством разума. «Так уж совпало».      

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic