kirill_nav_1

Categories:

Критика "Критики чистого разума" еще более чистым разумом - 13

Но я выхожу на финишную прямую. Естественно, возникает вопрос о том, насколько «картинка мира», вещь-для-человека, которая возникает в нашем сознании, «соответствует» объективному материальному миру, вещи-как-материи. Кант на этот вопрос ответить не мог, и такой вопрос даже не мог возникнуть в его философии, так как объективного материального мира у него нет, а есть только непонятная вещь-в-себе, о которой мы вообще ничего сказать не можем. И это плохо. Это огромный недостаток всей философии Канта, и причина его агностицизма, и всех прочих проблем и в его собственной, и в последующей кантианской философии.

В рамках моей философии все несколько иначе, и поэтому мы можем утверждать, что то, как мы видим мир, в своей содержательной части, должно соответствовать и быть тождественным тому материальному миру, в котором мы существуем как вещь-в-материи. Почему? Во-первых, наши органы чувств и тело — это вещь материальная, а значит, они испытывают материальное (физическое, химическое и прочее) воздействие, которое носит совершенно объективный характер, без относительно к нашему сознанию с его субъективностью. Да, формы восприятия этого воздействия уже субъективны (как восприятие зрительных ощущений в определенных цветах, или восприятие вкуса как «кислого» или «сладкого» и т.д.), но содержательно эти ощущения задаются не нами, не нашим сознанием, а миром материальных вещей, которые воздействуют на такие же материальные органы наших чувств. И поэтому если мы нечто воспринимаем как «тяжелое», то за этим ощущением стоит какое-то объективное свойство мира. Конечно, ощущение «тяжелого», как и все ощущения, уже отчасти субъективны, и то, что одному человека покажется «очень тяжелым», другому — более физически сильному — может показаться «легким». Но предмет с большей массой им обоим покажется и более «тяжелым», так как за этим ощущением «тяжести» стоит объективное свойство материального мира.

А во-вторых, ведь понятно, что и наши органы чувств, и ощущения, возникающие в нашем сознании, нужны нам (или другим животным) вовсе не для того, чтобы нарисовать какую-то фантастическую картинку в сознании и затем радоваться этой прекрасной картинке в своей голове, а для эффективного и адекватного существования в материальном мире, среди других материальных вещей. А значит, эта картинка опять-таки, хотя бы содержательно, должна быть тождественна объективному материальному миру. Формы, конечно, задаются уже нами, нашим сознанием — и если мы видим мир «цветным», из этого не следует, что мир является «цветным» объективно. Но в основе «цвета» — как формы представления зрительных ощущений — лежат объективные свойства мира (то, что физики называют «длиной волны света»), и наше сознание лишь с помощью цветовой формы представляет это свойство более отчетливо и красочно выраженным. Ведь даже в черно-белых фотографиях оттенки света носят объективный характер, и сейчас существуют технологии, которые позволяют старые черно-белые фотографии или фильмы «раскрасить в цвета». То есть содержательно, с точки зрения зрительной картинки, черно-белая фотография тождественна цветной, и отличается от нее лишь по форме представления этой зрительной (световой) картинки.

При этом, конечно, нельзя сказать, что мир, как мы его видим, является «отражением» или «копией» объективного мира, так как наш образ мира тождественен объективному миру лишь с точки зрения содержания, но не формы. А форма представления мира в сознании может быть разной. И, очевидно, для сознания других животных этот мир существует в другой форме, так как у них иначе устроены органы чувств и психика и, соответственно, их сознание, которое формирует для них картинку миру. И мы даже не можем сказать, что наша картинка в чем-то «лучше» или «хуже» — она просто другая. Ведь известно, что животные гораздо лучше ощущают запахи и звуки, у змей есть очень мощный орган по различению температуры (они охотятся с помощью этого органа), а дельфины общаются с помощью ультразвука, который для нашего уха и сознания неразличим. Органы чувств и сознание животных устроены иначе, чем у человека, и устроены, очевидно, так, чтобы их картинка мира была адекватна их образу существования и их выживанию как вида. Но в их сознании, как и в нашем, дается образ объективного материального мира, содержательно того же самого, что дан в нашем сознании, хотя и в особенных, присущих только этим животным, формах (как нам самим мир дан в формах, присущих сознанию человека).

Более того, мы можем утверждать, что и другие формы нашего сознания, помимо ощущений, — например, пространство и время, — также не являются нашими чисто субъективными априорными формами, как это утверждал Кант. Ведь пространство и время — это формы, в которых задаются вообще все наши ощущения, и в которых и должна быть дана нам вся картинка мира. И эти формы, конечно, также должны быть адекватны объективному миру, и, хотя они уже, вероятно, никак прямо и непосредственно не связаны с объективным миром (в отличие от ощущений, которые формируются на основе содержания, полученного органами чувств непосредственно из материального мира), но все же они, очевидно, также должны быть адекватны объективному миру, так как должны давать адекватную картинку. Формы пространства-времени, видимо, присутствуют где-то на пути трансцендентного перехода из мира вещей-как-материи к нашему рассудку и разуму, представляя нашему рассудку и разуму уже единую картинку из ощущений (зрительных, звуковых и прочих) как картинку в пространстве и времени.  

Более того, вероятно, и наш рассудок и разум вовсе не являются абсолютно самодеятельными органами, которые никак не связаны с объективным миром. Ведь их задача, в сущности, та же, что и у ощущений и форм пространства и времени — позволить человеку формировать адекватные представления об объективном мире. И хотя здесь уже все намного сложнее, и деятельность рассудка и разума не является рефлексивной и бессознательной, а создание, например, картинки причинно-следственных связей требует воли и умения «включать мозги», и поэтому здесь всегда могут возникнуть ошибки, но все же задача у рассудка и разума та же самая, что и у органов чувств и ощущений — позволить человеку адекватно существовать в объективном материальном мире. 

И то, что эти формы существуют до всякого опыта, еще вовсе не доказывает, что они не имеют никакого отношения к объективному миру — понятийно-логическую картинку которого они должны сконструировать на основе полученного опыта. Ведь и способность воспринимать звук или свет у нашего уха и глаза существует также «до всякого опыта», как и формы этого восприятия. Все наши формы восприятия являются в каком-то смысле «априорными», но все они предназначены для восприятия опыта — то есть объективного материального мира, и все они призваны дать нам адекватную картинку этого объективного мира.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic