kirill_nav_1

Category:

Критика "Критики чистого разума" еще более чистым разумом - 7

Итак, нам нужен выход в онтологию. И здесь, конечно, нужно учитывать печальный опыт всех этих безумных немцев и умственно отсталых еврейчегов, которые разбили себе головы о кантианскую философию. То есть, с одной стороны, не искать пути решения проблем философии Канта в субъективном идеализме (как это сделал Фихте, неокантианцы и другие), пытаясь «вывести» вещь-в-себе из нашего «Я» и нашего сознания, то есть превратить ее в еще один феномен нашего сознания (пусть даже какой-то особенно извращенный). Это путь в никуда, и сам Кант, повторюсь, никогда вещь-в-себе таким образом не мыслил.

А с другой стороны, нужно избежать каких-то необоснованных и неоправданных попыток отождествить вещь-в-себе с нашим сознанием и мышлением — как это, например, сделал Гегель. Это возможно. Возможно, что бытие действительно тождественно нашему сознанию и мышлению, но в то же время совершенно очевидно, что если между ними и есть некое «тождество», то это «тождество» носит совершенно нетривиальный характер. Вещь-в-себе и наше сознание — это разные реальности. Принципиально разные. И поэтому «вывести» весь мир из нашего сознания или нашего мышления, сидя в кабинете, как это сделал Гегель, очевидно, невозможно. Ну, то есть сделать это, конечно, можно — как это сделал, например, сам Гегель, вот только место Гегелю со всей его «философией» и «диалектикой», откровенно говоря, не на философской кафедре и уж тем более не в «пантеоне великих философов», а в дурке. И хотя этот сумасшедший немец и объявил, что он «все постиг», после чего, по-хорошему, все «должны быть свободны, а занавес закрыт» — народ не разошелся и вопросы остались. Вопросы, на которые Гегель со своей «диалектикой» ничего внятного сказать не может. 

И первый шаг в онтологию мы уже сделали, когда ввели понятие «вещь-для» как второй (помимо вещи-в-себе) модус бытия. И когда мы попытались объяснить тождество и различие между двумя этими модусами бытия на примере христианского богословия о Троице, где Бог-Отец и Бог-Сын есть одно, то есть тождественны, но при этом существуют совершенно по-разному, как две Ипостаси единого Бога, и при этом Бог-Сын рождается от Бога-Отца как вторая Ипостась.  

Тем не менее, этого мало. В философии Канта — даже если мы уже ввели понятие «вещи-для» для обозначения того мира, который существует для нас как феномен нашего сознания — все же чего-то явно не хватает. Ну, ок. У нас есть вещь-в-себе. О которой мы ничего не знаем (кроме того, что она существует и является причиной наших ощущений и всего создаваемого из них нашим сознанием мира), и ничего знать не можем. В принципе ничего знать не можем. Совсем. И есть вещь-для. Которую Кант очень подробно исследовал, но для теории познания «трансцендентальная философия» Канта также дает очень мало. Отлично, мы теперь знаем, как из ощущений формируются наши представления о мире, как мы затем обрабатываем эти представления с помощью рассудка и разума и создаем связанную картинку мира — ну и что? Что нам это дает, помимо того, что куча безмозглых еврейчегов под сурдинку о «развитии кантианской философии» оседлала своими задницами философские кафедры во всех университетах Германии и Австрии? Зачем нам нужна вся эта кантианская «трансцендентальная философия»? Что она нам дает к понимаю мира или для его познания?

Ведь мы даже не знаем, как и где мы все это можем применять, и единственное, что мы узнали благодаря Канту — это то, что применять наши категории и понятия к вещи-в-себе мы не можем, а можем применять только к опыту, что мы прекрасно делали и без Канта с его философией. И поэтому все то, что Кант нам рассказал о структуре нашего сознания и о его формах имеет столь же мало смысла, как и вещь-в-себе. Да, это прекрасно, что Кант своей философией покончил с «догматической метафизикой», и тем самым избавил философов от бессмысленных потуг создавать столь же бессмысленные «философские системы», но, как мы знаем, это все же не избавило философию ни от дураков и проходимцев, ни от желания философов создавать свои «философские системы», и эти системы после Канта стали только еще более бессмысленными и даже безумными.

В философии Канта явно чего-то не хватает. Не хватает какого-то промежуточного звена между вещью-в-себе и вещью-для. И чего в ней не хватает — в общем-то понятно. Я уже указывал на парадоксальность существования человека и человеческого мира. С одной стороны, человек есть сознание, и все, абсолютно все, что он может воспринять, почувствовать или помыслить, есть феномены его сознания. А с другой стороны, человек существует только как одна из вещей среди множества других вещей, и является частью этого мира. 

И поэтому человека можно исследовать с двух разных сторон —«изнутри» (как это пытается делать психология и отчасти философия), и «снаружи» — как это делает биология, медицина и другие дисциплины. Мы можем говорить о вкусовых или зрительных ощущениях как о феномене нашего сознания, то есть как о нашей субъективной реальности, но в то же время мы эти ощущения можем исследовать извне, как объективный предмет изучения — например, изучая строение глаза или уха или нашего мозга. Конечно, изучение мозга никогда не даст нам понимание феномена человеческого сознания, и это нужно сразу признать, но все же исследование мозга как биологической реальности, безусловно, очень полезно, и кое-что для познания человека нам это дает. 

Проще говоря, мы должны со всей ясностью и твердостью признать, что человек — это не только сознание, но и плоть. И реальность плотянности человека является для нас столь же несомненной, как и реальность нашего сознания. И игнорировать этот факт и этот двойственный способ существования человека — как субъективного сознания и как объективной плотяной вещи среди других вещей — философия не может. Особенно после Канта.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic