kirill_nav_1

Category:

Критика "Критики чистого разума" еще более чистым разумом - 5

Итак, что же такое «знание» и «познание»? И что имеет в виду Кант, когда говорит о «непознаваемости» вещи-в-себе? Это важный вопрос — важный для того, чтобы провести дальнейшую «демистификацию» кантианской вещи-в-себе и всей его философии, и поэтому я остановлюсь на этом вопросе несколько подробней.

Под «знанием» и «познанием» мы можем понимать чувственный опыт и опыт наших ощущений. Например, когда мы едим яблоко — мы познаем его вкус. И такого же рода знания мы получаем с помощью других наших ощущений — зрительных, слуховых и т.д. И при этом все подобные знания не требуют задействования нашего разума и рассудка. 

Но под «знанием» и «познанием» мы можем понимать не только внешний опыт, но и опыт внутренний — например, опыт наших чувств, эмоций и переживаний (и подобный опыт стал главным предметом т.н. «экзистенциальной философии»). Где-то на границе между внутренним и внешним опытом находится сексуальный опыт, так как в нем задействованы не только внешние ощущения (зрительные, осязательные, слуховые), но и внутренние эмоции. Впрочем, мозгов во всем этом, надо признать, тоже очень мало.

Под «знанием» и «познанием» мы можем понимать знания математические и геометрические, которые — как совершенно заметил Кант — возникают вообще без всякого отношения к внешнему или внутреннему опыту, из имманентных законов самого нашего разума. И очень близко к этому знанию относятся знания логики и построения логических систем. 

Под знанием мы можем понимать не просто какой-то отдельный субъективный опыт (тот же вкус яблока), а набор обобщенных и упорядоченный фактов, полученных из опыта, уже связанных воедино причинно-следственными связями в некую более общую «картинку» с помощью нашего рассудка и разума и его понятий и категорий. И такие знания могут относиться как к обществу и социальным явлениям, так и к природе — и, собственно, именно этим и занимается наука и различные научные дисциплины. 

А из этих знаний могут возникнуть другие знания — что нужно делать, какую последовательность действий нужно совершить, чтобы получить какой-то определенный результат. Например, как спортсмену нужно тренироваться, чтобы повысить свои спортивные результаты, или как правильно приготовить какое-то блюдо, или как произвести какую-то нужную нам вещь, или как познакомиться с теткой и затащить ее в постель, или «как добиться успеха» и «стать миллионером». То есть эти знания относятся уже к сфере технологий и техник — социальных, технических, научных или культурных (ведь для написания хорошей книги тоже нужно знать некоторые вещи, то есть овладеть определенными техниками, и далеко не только техникой письменной речи).

Наконец, под «знанием» и «познанием» можно понимать какие-то религиозные вещи — из сферы богословия или религиозного опыта: ведь целью религии также является «познание Бога». 

То есть, как мы видим, «знанием» и «познанием» мы называем очень разные вещи — разные по своей природе, по способу получения этих знаний и по тем целям и результатам, которые мы можем достичь через обладание этими знаниями. Скажем, особенность опыта ощущений состоит в том, что все они являются глубоко субъективными и индивидуальными — описать и передать, что такое «вкус яблока», невозможно другому человеку, если он сам не попробует яблоко. И, кстати, по этому поводу другие словоблуды от философии — на этот раз сраные бриташки из числа представителей т.н. «аналитической философии» — уже много лет ведут споры о природе подобного знания, называя подобный опыт квалия (хотя, на мой взгляд, здесь все предельно очевидно, и вся эта проблема не стоит и выеденного яйца).

В то же время, математическое знание, логика и в целом знание, построенное на логических структурах нашего разума, напротив, обладает всеобщностью, то есть может быть довольно легко и полно передано от одного человека к другому — ведь законы арифметики или геометрии одинаковы для всех людей, и научить им при желании можно даже мартышку. Сложнее научить других людей делать какие-то умозаключения на основе множества фактов и разнообразного опыта — так как здесь требуется не только сила ума, но и определенный здравый смысл, который сможет придать правильное значение всем этим фактам, и при этом не станет злоупотреблять логическими и причинно-следственными построениями (что в науке происходит сплошь и рядом, особенно в гуманитарных науках).

Но что же такое кантианская вещь-в-себе и почему Кант считает ее «непознаваемой»? Очевидно, его вещь-в-себе не подпадает ни под один тип знаний и познаний, которые я привел выше — ведь философия Канта в том и состоит, что он показал, что все наши логические, математические и понятийные представления существуют в нашем сознании до всякого опыта, и они лишь призваны организовать полученный опыт в некую «картинку мира», и при этом даже наши ощущения — это уже феномены нашего сознания, хотя они, как признает Кант, все же и вызваны воздействием на нашу чувственность этой вещи-в-себе.

То есть вещь-в-себе у Канта предстает как нечто, что лежит принципиально «по ту сторону» всякого нашего опыта и любых наших представлений. И не случайно, к этой вещи-в-себе Кант применяет понятия «трансцендентный» и «трансцендентальный» — понятия, которые до него использовались в основном только в богословии для описания бытия Бога, Его свойств или какого-то религиозного опыта. В сущности, вещь-в-себе у Канта существует примерно так же, как в богословии существует Бог — как нечто, находящееся принципиально за пределами нашего сознания и всех наших представлений, а, стало быть, вещь-в-себе совершенно, принципиально непостижима, но при этом, однако, каким-то образом все же воздействует на нашу чувственность.

И вот отсюда у Канта и всей кантианской философии (в том числе уже после него) возникли очень серьезные проблемы, разрешить которые было невозможно — ведь если его вещь-в-себе приобрела черты, близкие к чертам божества, то философия здесь уже бессильна, и здесь уже скорее требуются богословские представления. В самом деле, откуда Кант знает, что эта вещь-в-себе существует? Или тем более что она является причиной наших ощущений? И Канту на эти проблемы указывали (другие философы) сразу же после выхода первого издания его «Критики чистого разума». Но если строго следовать духу самого Канта, эти противоречия и парадоксы, повторюсь, разрешить невозможно, и тогда вопрос о существовании вещи-в-себе уже переходит скорее в область веры — нам лишь остается верить, что эта вещь-в-себе действительно существует и что именно она является причиной наших ощущений, примерно как верующие верят в существование Бога, который является причиной мира. 

И все это в итоге и придало философии Канта сильный налет «таинственности» и «загадочности», а позднее из этой проблемы выскочили все эти безмозглые еврейчеги и безумные Фихте и Гегель. Ведь Фихте, прочитав Канта, видимо, примерно так и понял, что вещь-в-себе — это лишь некая установка нашего сознания, которая нам необходима, чтобы относить феномены нашего же сознания к чему-то «внешнему и объективному», то есть к вещи-в-себе. Ну, а раз так, то вещь-в-себе уже и сама превращается только в форму деятельности нашего сознания, когда «Я» порождает «не-Я», и далее со всеми остановками этой идиотской немецкой «диалектики», которую еще более безумный Гегель довел до блеска настоящего сумасшедшего. Ну, а затем уже, словно бы смрадный и злобный черт из самой преисподней, выскочил еврейский шарлатан Карла Марла, который употребил весь этот гегельянский бред для своих целей, создав на его основе и вовсе уже какое-то полное философическое говнище — свой «диалектический материализм». И философия окончательно превратилась в поприще проходимцев и политических авантюристов, всех этих мутных умственно отсталых еврейчегов, делавших на философии свой гешефт (культурный и политический), а весь мир начал постепенно сходить с ума.    

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic