kirill_nav_1

Category:

Моя философия - 7

Но вернемся к Канту. «Назад к Канту!» — именно под таким лозунгом выступили в 19 веке все эти бездарные умственно отсталые еврейчеги, которые решили оседлать своими крепкими еврейскими задами кантианскую философию — с тем, чтобы затем завести ее в глухой и безнадежный тупик мутного и абсолютно пустого субъективного идеализма неокантианства и феноменологии. Но вернуться к Канту нужно. И если мы это сделаем, то мы должны сразу же признать, что сам Кант, конечно, был очень далек от субъективного идеализма, и его философия в каком-то смысле была в том числе и ответом на философию Беркли. То есть сам Кант нисколько не сомневался в том, что человеческое сознанием имеет дело с объективной реальностью, независящей от сознания человека, и для Канта в его философии главным вопросом как раз и был вопрос о том, как возможно познание этого объективного мира субъективным человеческим сознанием. 

Я не буду приводить все доказательства того, что Кант признавал объективную реальность познаваемого мира, так как я все-таки пишу о своих философских взглядах, а не о философии Канта, и поэтому здесь важнее то, в чем и где Кант ошибся, а не то, в чем он был, безусловно, прав. Но то, что Кант ставил своей задачей понять и объяснить возможность познания объективного мира — это очевидно с первых же страниц его «Критики чистого разума». Так, уже в первой главе («О различии между чистым и эмпирическим познанием») Кант пишет:


Без сомнения, всякое наше познание начинается с опыта; в самом деле, чем же пробуждалась бы к деятельности познавательная способность, если не предметами, которые действуют на наши чувства и отчасти сами производят представления, отчасти побуждают наш рассудок сравнивать их, связывать или разделять и таким образом перерабатывать грубый материал чувственных впечатлений в познание предметов, называемое опытом? Следовательно, никакое познание не предшествует во времени опыту, оно всегда начинается с опыта.       

Всякое познание начинается с опыта, и этот опыт возникает из воздействия предметов познания на наши чувства, порождая ощущения. Здесь Кант не утверждает ничего особенного — этот взгляд разделяли и древние греки, и многие философы Нового времени, и этот взгляд является столь очевидным и естественным, что его можно назвать даже обыденным. И, естественно, именно эти предметы, — которые не являются продуктом нашего сознания, и которые существуют объективно, —  и есть цель нашего познания.

Но наше знание рождается не только из опыта, и оно имеет более сложное происхождение —  утверждает далее Кант. В нашем восприятии опыта и в нашем знании есть нечто, что в самом опыте — то есть в совокупности ощущений — найти никак невозможно. И далее он пишет:

Но хотя всякое наше познание и начинается с опыта, отсюда вовсе не следует, что оно целиком происходит из опыта. Вполне возможно, что даже наше опытное знание складывается из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений, и из того, что наша собственная познавательная способность (только побуждаемая чувственными впечатлениями) дает от себя самой, причем это добавление мы отличаем от основного чувственного материала лишь тогда, когда продолжительное упражнение обращает на него наше внимание и делает нас способными к обособлению его.

После чего Кант показывает, что многое, что составляет наше знание, никак не может быть получено из какого-либо опыта, то есть существует в нашем сознании и разуме до всякого опыта, a priori, и среди прочего, в числе таких априорных форм познания Кант называет пространство и время — в которые человеческое сознание «укладывает» и «организует» весь полученный в опыте комплекс ощущений для последующего его анализа.  

То есть Кант нисколько не сомневаются в том, что причиной нашего опыта и знаний является объективный мир, существующий независимо от нашего сознания, мир, который воздействует на наши чувства и дан нам в опыте через наши ощущения. И всем этим безмозглым еврейчегам нужно было очень сильно постараться, чтобы настолько извратить самого Канта, что кантианство предстало в их интерпретациях как субъективный идеализм, в котором, помимо человеческого сознания, больше ничего не существует.

Однако уже здесь у самого Канта возникают вопросы и проблемы, которые пытался разрешить и он сам, и его последователи. И именно эти вопросы и проблемы и создали те «бреши», в которые позднее ломанулись все эти безмозглые еврейчеги. И именно эти вопросы и нужно разрешить — исходя из самой философии Канта, а не из больных фантазий всех этих бездарных и умственно отсталых еврейских проходимцев от философии, вроде Когена и Гуссерля. Какие вопросы?       

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic