kirill_nav_1

Categories:

Русофобия как главная угроза существованию России - 8

Таким образом, объективные обстоятельства русской жизни в какой-то момент приняли форму субъективной внутренней русофобии — то есть формы культурные, формы общественного и исторического сознания, а позднее эта русофобия стала оказывать огромное влияние и на всю государственную политику и самосознание правящего класса (особенно после реформ Петра). 

И началось! Хотя причины особенностей русской культуры и истории, в общем-то, лежали на поверхности: достаточно было сравнить русский климат с климатом стран Западной Европы. И сделать из этого правильные выводы. Но нет! Вместо этого у нас началось черт знает что. Ну, вот Радищев накатал свое известное «Путешествие из Санкт-Петербурга в Москву», в котором какие-то свои наблюдения чередовал с глубокомысленной критикой русского быта и самодержавия. Там многое написано верно, но никому  — ни самому Радищеву, ни образованному русскому обществу того времени, ни Императрице Екатерине — не пришло в голову, что расстояние между Санкт-Петербургом и Москвой (около 650 км)  — примерно такое же, какое между западной и восточной границей всей Франции (или западной и восточной границей современной Германии). И что эта территория находится в совсем другом климате и в совсем других географических условиях. И что искать во всем этом какие-то высокие смыслы (причем в духе масонской мартинистской метафизики) или обвинять в этом русское самодержавие — это полнейший идиотизм.

Но увы! В сущности, именно таким идиотизмом и стала вся русская общественная мысль! Причем это касается и западничества, и славянофильства. Западники считали, что отставание России от Западной Европы обусловлено какими-то «пороками» русской истории (православием или самодержавием) и требовали слепо перенимать и внедрять западные институты, насаждая их насильственно и выкорчевывая все русское национальное (что, естественно, часто приводило к катастрофическим последствиям), а славянофилы в каких-то объективных ограничениях и недостатках русского общества (например, в отсутствии западных свобод) видели наше «национальное достоинство» и «преимущество». 

Но дураками были и те, и другие, так как и те, и другие, по большому счету, одинаково плохо понимали как культуру западную, так и культуру русскую. Поэтому неудивительно, что этой русофобией прониклось практически все русское образованное общество, включая русскую революционную интеллигенцию. Что нередко принимало форму какого-то настоящего слабоумия. А когда в эту революцию устремились толпы диких еврейских азиатских фанатиков и отморозков из-за «черты оседлости» — дико ненавидевших Россию и русских, и уже без всяких оговорок, ненавистью фанатичной, ненавистью ветхозаветной, с жаждой большой крови, массовых убийств и разрушений, — появление большевизма стало вопросом времени.

Большевики. Дикая банда русофобов, отморозков и прочих азиатов и дегенератов во главе с евреями. "Они спасли Россию" - утверждают советские дегенераты. От кого они ее спасли? Эта банда уже сто лет убивает и уничтожает Россию и русских.
Большевики. Дикая банда русофобов, отморозков и прочих азиатов и дегенератов во главе с евреями. "Они спасли Россию" - утверждают советские дегенераты. От кого они ее спасли? Эта банда уже сто лет убивает и уничтожает Россию и русских.

В основе большевизма и советчины лежал вовсе не марксизм и «мировая революция», и не «построение коммунизма» и «освобождение мирового пролетариата». В основе большевизма, помимо дикости и безумия марксистского учения, лежала столь же дикая русофобия. Русофобия западная и русофобия внутренняя. И большевикам и евреям удалось собрать и вобрать всю эту ненависть к России и к русским в свои черные поганые души, — от национальной ненависти к русским различных инородцев и традиционной ненависти европейских русофобов до ненависти классовой — а затем обратить эту ненависть против России и русских. Русофобия лежит в основе всей советской системы и всей большевицкой и советской политики, то есть в основе советчины лежит человеконенавистническая идеология.

Но большевизм стал возможен только благодаря той русофобии, которая стала болезнью всего дореволюционного русского образованного общества. Да, эта русофобия до большевиков носила скорее характер недуга и некоторого слабоумия, но без нее никакие большевики и евреи во главе России были бы невозможны. Ведь даже власть большевики и евреи захватили не сразу — почву для захвата власти большевиками подготовило Временное правительство, а государственный переворот февраля 1917 года готовило, вольно или невольно, все русское общество, и готовило его годами и десятилетиями.

То есть полная дезориентация русского общества, возникшая после реформ Петра, стала уже не объективной, а чисто субъективной предпосылкой для русской катастрофы 1917 года. И Россия начала двигаться к этому самоубийству задолго до 1917 года и большевиков. Разруха в головах — и в первую очередь, в головах русской интеллигенции — возникла задолго до 1917 года, и то, что в какой-то момент эта разруха стала всеобщей в России, став «визитной карточкой» всего большевицкого и советского строя — в этом нет ничего удивительно. Как сказал русский классик, «сначала разруха наступает в головах, а потом наступает разруха в сортирах».

Вот почему так важно сегодня разобраться в истоках и причинах этой болезни. Болезни, от которой России нужно как можно скорее избавляться. Русофобия, — которая за сто лет большевизма и советчины приняла уже и вовсе какие-то патологические и извращенные формы, — и сегодня представляет главную угрозу для существования России. Подобно раковой опухоли, пожирающей и подтачивающей силы всего организма — всей страны и всего государства.        

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic