kirill_nav_1

Categories:

Русофобия как главная угроза существованию России - 6

Но я возвращаюсь к исследованию истории и причин внутренней русофобии в России. Естественно, это различие между русскими и западными европейцами возникло далеко не сразу, и на заре русской истории — в период т.н. новгородско-киевской Руси — русские (точнее сказать, восточные славяне) мало чем отличались от предков нынешних европейцев — всех этих германских, кельтских и прочих племен. Во-первых, и те и другие были одинаково варварами, жившими на окраинах Римской Империи, только предки западных европейцев имели дело с Римом, а восточные славяне — преимущественно с Константинополем.

А во-вторых, если посмотреть на климатическую карту, которую я приводил чуть ранее, то легко заметить, что Новгород и Киев находятся в более благоприятном климате, чем возникшие позднее города северо-восточной и московской Руси. Да, этот климат также значительно хуже, чем климат Франции, Великобритании, Испании и большей части Европы, но все же он помягче, чем в Москве, и Киев с Малороссией позднее называли Южной Россией. И почвы в районе Киева и Днепра также значительно лучше. Впрочем, судя по всему, главные доходы русские князья и знать в этот период получали вовсе не со сборов налогов с крестьян, а за счет торговли, и именно очень выгодным географическим положением на нескольких торговых путях можно объяснить стремительное возвышение Киева. Поэтому когда киевский князь Ярослав Мудрый выдал свою дочь замуж за французского короля Генриха Первого — еще большой вопрос, для кого это родство было большей честью — для киевского князя или французского короля.

Французский король Генрих Первый (1008 - 1060)  и его жена Анна Ярославна (1032 - 1075), младшая дочь русского князя Ярослава Мудрого.
Французский король Генрих Первый (1008 - 1060) и его жена Анна Ярославна (1032 - 1075), младшая дочь русского князя Ярослава Мудрого.

Однако потом ситуация изменилась. И связано это было, вероятно, с тем, что еще при князе Святославе Игоревиче (920 — 972) русские разгромили иудейскую Хазарию и Волжскую Булгарию. Цели этих походов Святослава были вполне понятны: обеспечить безопасные торговые пути с Востока, установив контроль над Волгой и Каспием, однако через некоторое время это привело к тому, что вся степь — от Монголии до Каспия и вплоть до Днепра и Дуная — оказалась открытой для степных кочевников. И напор кочевой степи на Киевскую Русь все более возрастал, так что в этой части Руси уже было сложно не только заниматься земледелием, но и вести торговлю с Византией и арабским Востоком.

Полагаю, что именно с этим был связан процесс колонизации русскими северо-восточных территорий — причем этот процесс шел двумя большими потоками из Новгорода и Киева. И очень скоро Суздаль, а затем Владимир и Москва стали главенствующими центрами русской цивилизации и начали диктовать свою волю не только Киеву, но и Новгороду. Что, естественно, порождало среди киевлян и новгородцев враждебные чувства к северо-восточным княжествам, а затем — к Москве и московским князьям.    

Битва суздальцев и новгородцев. Новгородская икона 14 века, в которой изображена битва 1170 года между войсками суздальского князя Мстислава, сына Андрея Боголюбского, и новгородской дружиной, закончившаяся победой новгородцев.
Битва суздальцев и новгородцев. Новгородская икона 14 века, в которой изображена битва 1170 года между войсками суздальского князя Мстислава, сына Андрея Боголюбского, и новгородской дружиной, закончившаяся победой новгородцев.

Таким образом, первые примеры русофобской пропаганды нужно искать даже не в польских или литовских источникам, и не в источниках западноевропейских и католических — первые такие примеры можно найти в источниках киевских и новгородских. Правда, это была не столько русофобия (ведь киевляне и новгородцы были такими же русскими и православными, как и суздальцы или владимирцы или москвичи), сколько антисуздальская-антивладимирская-антимосковская пропаганда, в основе которой лежала вражда между русскими княжествами, а позднее, после появления московского княжества и государства — киевский и новгородский сепаратизм. 

И лишь позднее эту пропаганду подхватили поляки и литовцы, — уже в форме чистой русофобии, под видом антимосковской пропаганды. Уже со всеми хорошо узнаваемыми элементами этой пропаганды, на которой в значительной степени строится западная антирусская пропаганда и сегодня — когда русских («московитов») представляли какими-то варварами и дикарями, полутатарского происхождения, которые только и делают, что жрут водку и пляшут с медведями.

И, надо заметить, что элементы этой пропаганды проникли и в Россию, — в частности, на ней во многом строилась украинская русофобская пропаганда (и строится до сих пор). Хотя сами хохлы в момент присоединения к русскому государству в середине 17 века уже имели мало отношения к русским киевлянам, жившим в Киевском княжестве: по сути хохлы являются смешением немногочисленного славянского населения Приднепровья с кочевниками-азиатами и с татарами. То есть «славяне» они только внешне, по сути же это дикие кочевники, абсолютно неспособные к какой-либо культуре, цивилизации и государственности. А все свои цивилизационные начала — русского происхождения — они вынуждены отрицать по причине русофобии. Поэтому украинство всегда было и останется доктриной абсолютно варварской и разрушительной, и ничего создать на основе этой доктрины невозможно в принципе.

Что же касается новгородской москвофобии, то она была некоторое время популярной среди части русского либерального дворянства в 18-19 веке, но скорее в качестве либерального мифа, в котором «вольный торговый и почти что западноевропейский Новгород» противопоставлялся «тиранической Москве» и «диким московитам». Но все это скорее является именно политическим мифом, далеким от реальности и истории.            


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic